#ос

9:37, пятница, 02.08, Уолл-стрит.

Кими забегает в холл здания, чуть не падает из-за ужасно скользкой подошвы обуви, роется по карманам и встаёт в ступор, сразу меняясь в лице. Парень кашляет в кулак, неуклюжая улыбка сползает с лица, и он подходит к регистратуре. За стойкой сидел мужчина средних лет, Алонсо, которого Антонелли безгранично уважал, но в свою очередь Фернандо лишь постоянно качал головой, тяжело вздыхая и отчитывая Кими в тёплой манере.
— Хэй, старина Фернандо... — Кими опирается руками на столешницу.
— Молодой человек, пропуск, пожалуйста, — Алонсо склоняется над компьютером и документами о пропуске в офис, сверяясь с датами и именами клиентов.
— Ну пожалуйста, пропусти меня, клянусь, это последний раз, когда я забываю пропуск, — Кими складывает руки в умоляющем жесте, пытаясь сделать максимально виноватое лицо. Мужчина тяжело вздыхает и нажимает на кнопку, открывая турникет.
— Но с тебя выпечка твоей мамы, малыш Кими, — Фернандо подмигивает юноше и погружается обратно в работу. Кими же в свою очередь бежит к лифту. В обычное время ему было бы всё равно, но сегодня его презентация была первой на собрании. Ему и так постоянно прилетало по голове от Джорджа, который в шутку называл его «любимчиком Тото»: ведь директор прощал Антонелли любую оплошность, которую не каждый мог себе позволить. В офисе некоторые шептались, называя его «папенькин сынок», и что Тото проще будет уволить весь отдел, нежели потерять Кими. Никто не понимал, почему именно он. Кто-то говорил: «гений», редко встретишь такой талант, но...

Но по мнению Оскара, Кими был тем ещё раздолбаем. Говоря об Оскаре, который работал в аналитическом отделе и являлся одним из лучших маркетологов офиса, последнее время он слишком много засматривается на Антонелли, на то, как этот придурок ходит в тапках-крокодилах по этажу мимо клиентов, и его абсолютно ничего не смущает, ведь «ну Тото разрешил, сказал, что угодно, если это поможет рабочей атмосфере». Но это не было единственной причиной. Иногда они перекидывались парой-тройкой предложений во время кофе-брейка, и Антонелли не казался ему уж настолько пустоголовым, как могло быть. Да, он смотрел на большую часть вещей так, словно остался ментально в возрасте ребёнка, хотя Кими и был ребёнком. В прошлом году, они с узким кругом компании праздновали его двадцатилетие. Просто Оскар привык. Привык брать ответственность там, где не надо, там, где его не просят, но он считал необходимым, ведь боялся, что всё рухнет, если не следить за этим. Оскар сам был в самом расцвете молодости, но иногда был слишком серьёзным, настолько, что мог даже посоперничать в ворчливости с Алонсо. Тот же Ландо, работающий с ним в одном отделе и вообще друг детства, постоянно пытался затащить Пиастри куда-нибудь в бар на выходных со словами: «Хэй, Оскар, чел, ну чё ты как старик», — на что Пиастри лишь клал трубку и возвращался к ненавистной бумажной работе. Оскар настолько ненавидел возиться с документами в офисе, что было проще оставить это всё до выходных и делать уже дома. Он жил работой, иногда казалось, что слишком сильно и много. Оскар ценил эту свободу и ребячество в Кими. Он хотел позволить себе быть таким же, как он. Когда ему было двадцать лет Оскар думал лишь о том, как ему нужно поскорее пойти на смену, сдать курсовую и закрыть все зачёты. После университета он сразу получил предложение на должность младшего помощника менеджера-аналитика в компанию Тото и без раздумий согласился. Вся его жизнь состояла из безграничного упорства и усилий, ему жизненно необходим был безбашенный отдых, ему был необходим Андреа Кими Антонелли.

— И таким образом, мы приобретём больше инвесторов и сможем поднять наши акции на два процента. Что думаете, коллеги? — Кими поправляет солнечные очки, упавшие на нос, и тыкает указкой в электронную доску, показывая, по всей видимости, важные аспекты презентации.