* * *
Ах родная родная земля Я скажу тебе русское — «бля» До чего в тебе много иных золотых и нагих

Так зачем же тебе я — урод народившийся из темных вод подколодных ночных берегов городов

Так зачем я тебе от стены Где всегда раздвигали штаны Где воняет безмерно мочой так зачем я тебе городской

Краснощеких возьми деревень У них поросль растет каждый день Я зачем тебе с тонким лицом Со здоровым возись подлецом

Отвечает родная земля — Ты назад забери свое «бля» Только ты мне и нужен один Ты специально для этих равнин Ты и сделан для этой беды для моей для травы лебеды И для шепота ржавых ножей Я ищу бедной груди твоей

Но за службу такую плачу Твое имя свиваю в свечу и горит же она все горит тебя всякий из русских простит

И поймет все поймет шапку снимет и слезы прольет

Э. Лимонов

Жан Кокто

видео от брата Даши
музыка я

в черной робе дождя
никуда не уйдешь
под рубашкой вождя
тоже прячется дождь

в коридорах весны
режет вены парторг
как кусок ветчины
его вынесут в морг

умирают цари
в туалетах дворца
льется кровь от зари
то есть сукровица

по другим паспортам
что от неба даны
все вы будете там
где мы будем равны

и сгорая во тьме
я услышу ваш крик
будет радостно мне
в этот праведный миг

Фёдор Терентьев

Есть горячее солнце, наивные дети,
Драгоценная радость мелодий и книг.
Если нет — то ведь были, ведь были на свете
И Бетховен, и Пушкин, и Гейне, и Григ...
Есть незримое творчество в каждом мгновенье -
B умном слове, в улыбке, в сиянии глаз.
Будь творцом! Созидай золотые мгновенья.
B каждом дне есть раздумье и пряный экстаз...
Бесконечно позорно в припадке печали
Добровольно исчезнуть, как тень на стекле.
Разве Новые Встречи уже отсияли?
Разве только собаки живут на земле?
Если сам я угрюм, как голландская сажа
(Улыбнись, улыбнись на сравненье моё!),
Этот чёрный румянец — налёт от дренажа,
Это Муза меня подняла на копьё.
Оставайся! Так мало здесь чутких и честных...
Оставайся! Лишь в них оправданье земли.
Адресов я не знаю — ищи неизвестных,
Как и ты, неподвижно лежащих в пыли.
Если лучшие будут бросаться в пролёты,
Скиснет мир от бескрылых гиен и тупиц!
Полюби безотчётную радость полёта...
Разверни свою душу до полных границ.
Будь женой или мужем, сестрой или братом,
Акушеркой, художником, нянькой, врачом,
Отдавай — и, дрожа, не тянись за возвратом.
Bce сердца открываются этим ключом.
Есть ещё острова одиночества мысли.
Будь умён и не бойся на них отдыхать.
Там обрывы над тёмной водою нависли -
Можешь думать... и камешки в воду бросать...
A вопросы... Вопросы не знают ответа -
Налетят, разожгут и умчатся, как корь.
Соломон нам оставил два мудрых совета:
Убегай от тоски и c глупцами не спорь.

С. Чёрный

«<…>Да будет же братство народов: язык языков разорвет языки; и — свершится второе пришествие Слова.»

Андрей Белый, конец поэмы «Глоссолалия»

Кудрявцев не подводит. Лучший поэт современности на русском

***
скажу под нос тихо бля
но это я любя

12 секунд заигрываю с Манюней

жизнь как миф и перфоманс

Я ненавижу слово мы.
Я слышу в нем мычанье стада,
Безмолвье жуткое тюрьмы
И гром военного парада.

В. Ковенацкий

Мне жалко что я не зверь, бегающий по синей дорожке, говорящий себе поверь, а другому себе подожди немножко, мы выйдем с собой погулять в лес для рассмотрения ничтожных листьев. Мне жалко что я не звезда, бегающая по небосводу, в поисках точного гнезда она находит себя и пустую земную воду, никто не слыхал чтобы звезда издавала скрип, ее назначение ободрять собственным молчанием рыб. Еще есть у меня претензия, что я не ковер, не гортензия. Мне жалко что я не крыша, распадающаяся постепенно, которую дождь размачивает, у которой смерть не мгновенна. Мне не нравится что я смертен, мне жалко что я неточен. Многим многим лучше, поверьте, частица дня единица ночи. Мне жалко что я не орел, перелетающий вершины и вершины, которому на ум взбрел человек, наблюдающий аршины. Мы сядем с тобою ветер на этот камушек смерти. Мне жалко что я не чаша, мне не нравится что я не жалость. Мне жалко что я не роща, которая листьями вооружалась. Мне трудно что я с минутами, меня они страшно запутали. Мне невероятно обидно что меня по-настоящему видно. Еще есть у меня претензия, что я не ковер, не гортензия. Мне страшно что я двигаюсь не так как жуки жуки, как бабочки и коляски и как жуки пауки. Мне страшно что я двигаюсь непохоже на червяка, червяк прорывает в земле норы, заводя с землей разговоры. Земля где твои дела, говорит ей холодный червяк, а земля распоряжаясь покойниками, может быть в ответ молчит, она знает что все не так Мне трудно что я с минутами, они меня страшно запутали. Мне страшно что я не трава трава, мне страшно что я не свеча. Мне страшно что я не свеча трава, на это я отвечал, и мигом качаются дерева. Мне страшно что я при взгляде на две одинаковые вещи не замечаю что они различны, что каждая живет однажды. Мне страшно что я при взгляде на две одинаковые вещи не вижу что они усердно стараются быть похожими. Я вижу искаженный мир, я слышу шепот заглушенных лир, и тут за кончик буквы взяв, я поднимаю слово шкаф, теперь я ставлю шкаф на место, он вещества крутое тесто Мне не нравится что я смертен, мне жалко что я не точен, многим многим лучше, поверьте, частица дня единица ночи Еще есть у меня претензия, что я не ковер, не гортензия. Мы выйдем с собой погулять в лес для рассмотрения ничтожных листьев, мне жалко что на этих листьях я не увижу незаметных слов, называющихся случай, называющихся бессмертие, называющихся вид основ Мне жалко что я не орел, перелетающий вершины и вершины, которому на ум взбрел человек, наблюдающий аршины. Мне страшно что всё приходит в ветхость, и я по сравнению с этим не редкость. Мы сядем с тобою ветер на этот камушек смерти. Кругом как свеча возрастает трава, и мигом качаются дерева. Мне жалко что я семя, мне страшно что я не тучность. Червяк ползет за всеми, он несет однозвучность. Мне страшно что я неизвестность, мне жалко что я не огонь.

1934 г.

А. Введенский

Дорогие друзья!

В воскресенье (16.10) будет кинопоказ "Желтой кошки" (2020) реж. Адильхана Ержанова. Это представитель новой казахской волны. Ведём с моей подругой Настей, а я буду говорить вступительное слово да и придумаю, как ещё разнообразить беседу после просмотра.

Всех зову и жду!

Место: пространство "Только сами", м. Смоленская, проезд Шломина, д. 6
Время: 18.00

* * *

Во время оргазма француженка думает: любит-не любит.

Советская женщина рассматривает потолок.

Во время оргазма англичанка думает: женится-не женится.

Советская женщина: надо бы его побелить, обелить как-то его, а то вон пошла трещина.
Во время оргазма советская женщина свободно ассоциирует.
После оргазма советская француженка коллапсирует в англичанку, в волка.

Она не только думает, но и говорит: я тебя послелюблю.
Советская женщина представляет себе, как щель заполняет бетон новой советской жизни: плотно, до самого дна, вплотную.

Советская женщина думает «о другом» — (думать в значении «думать») — о самом маленьком из людей, о невозвращении Одинакового;

когда-то ее уже были в этой постели, но так — никогда.

Ведь это ее постель — вспоминает она, — ее потолок, ее трещина, ее бетон, ее волк.

Может ли волк быть ее — неотчужденный труд в значении «трудный». Всего не расскажешь, всего не выявишь.

«Всех не ***», — думает советская женщина меланхолически, подозревая, в то же самое время, в этой идее нечто капиталистическое — некую жадность вкупе с невротическим, эдипальным ограничением, кастрирующим ее.

Мысли летят к потолку в «плато оргазма» (плата оргазма).

Советская женщина инсталлирует антисексус,

оргон

у себя в коммунальной ванной,

забывая вопрос.

Во время оргазма никто ни о чем не думает целую миллисекунду (или чуть меньше) — если брать чистый субстрат его, чистое вещество

Мультиплицировать эту секунду, наслоить, смикшировать, расклеить по всему городу.

Революция снова здесь.

Юнкер, расстрелянный в дровяном сарае.

Мерзнущий в опере сытый Сомов.


Елена Костылева

первый понравившийся стих в моём познании фемпоэзии