Когда разговариваешь с русскими, всегда создаётся впечатление, будто все они думают о чём-то, не имеющем ни малейшего отношения к теме беседы. То же и с персонажами Достоевского и Толстого, которые говорят со страстью, и всё равно чувствуется, что они думают о другом. Всегда об одном и том же: о смерти, как о самом верном способе стать Христом.

Курцио Малапарте. И в чем он не прав?

не скажу что сценарий красив
я живу в халифате печали
где осенних деревьев курсив
наклоняет воздушные дали

что-то странное чудится мне
в отражениях осени алой
и я сам наклоняюсь во тьме
над луной как над чайной пиалой

я эстетствую если я пьян
выхожу постоять на подмостки
и играю последних дворян
даже кровь моя цвета известки

театральная сабля меня
разрезает как теплое масло
режиссер не находит огня
значит роль моя тоже угасла

все рыдают и тянут из рук
мой штандарт из лилового крепа
но в партере смеется мой друг
значит я умираю нелепо

Фёдор Терентьев, 1977 год.

>>новая искренность
>>извиняться сразу после фразы, за которую ты знаешь, что тебя отпиздят

«Лав ю форевер!» — кричала
ты, и ноги сбивала
Ты умерла, ушла в цветы.
И было мало
Мало мы съели устриц.
И роз мы нюхали мало
Тринадцать лет, и всего-то
слез, лишь миновало...

Ай лав форевер твое лицо.
И красный волос
О если б знал я в конце
концов, что значит твой
страшный голос
А значил он вот что:
смерть в феврале,
под одеялом
Мы мало жили и ног в тепле
мне было мало.

#Лимонов

у кого-нибудь есть вдруг бесхозная ручная цифровая видеокамера? с возвратом
Мне вдруг очень захотелось попробовать в киновпечатление

страшно жить то в самом деле — сегодня ночью случился впервые в жизни приступ крапивницы, а с чего вдруг непонятно…
еще и кошмар с крапивницей в главных ролях приснился.

Теперь, наглотавшись антигистаминным, сижу на очке, чтобы не началось снова

делаю французский, и тут буквально психология скобок (просят сопоставить скобки с настроением) — мечта