Момент, который нужно романтизировать. Особенно, если ты приезжаешь под конец смены.

«Не читаю и не пишу. Просто проглатываю время. Надоела суета, а еще глаза, уши, рты и всякое присутствие. Во сне я поворачиваю голову и долго смотрю на плывущие в розовом пламени равнины».

Федор Терентьев
Запись в дневнике
август 1976

* * *

За стеной умирает сосед.
Бесконечно кричит: У-у-у!
Доедаю я сытный обед
И плюю в голубую стену.

Только слышу я вой: У-у-у!
Не сбежать мне теперь от него.
Лучше я превращусь в кенгуру
И надену пиджак с рукавом.

Непонятно теперь: У-у-у!
Я попрыгаю вкруг абажура.
В голубую стену постучу
И появится смрадная Дура.

Юрий Мамлеев

А вообще я в продюсерское распутство пошла, пробую многие сферы. Все интересно, но не в равной степени выходит так, как я хочу.

Провела ребрендинг себя:
- теперь я @risharishaet, потому что вдруг ко мне приелась эта фразочка в окружении
- и теперь у меня в описании есть то, чем я занимаюсь

С этой обновкой у меня проснулся синдром самозванца, хотя у меня юбилейный, пятый проект сейчас про "особый отдел"))

До сих пор из тюремной прозы мне удалось прочитать «Зону» Довлатова и «Один день Ивана Денисовича» Солженицына. Оба произведения были обволочены той самой романтикой, которая заставляет плясать под блатные песни.

Однако мне подвернулась книга-сборник (доселе пылесборник) произведений Леонида Андреева. Первым текстом оказался «Рассказ о семи повешенных», по-настоящему пугающий, домамлеевский и хтонический.

Рассказ написан языком, могущем острым клинком проникнуть в грудь. Текст оказался не только бьющим клином, но и удовлетворяющим все эстетические потребности.

Советую всем, чтобы понять, что в принципе в вашей жизни все неплохо.

Пара цитат:

«Но за недостаток этот, как иногда бывает с хорошими людьми, его любили, пожалуй, даже больше, чем за достоинства».

«Точно его оголили всего, как-то необыкновенно оголили — не только одежду с него сняли, но отодрали от него солнце, воздух, шум и свет, поступки и речи».

«…ибо всякая мысль было безумие, всякое движение было безумие».

«Гордый и властный от природы, никогда еще не принимал он такой гордой, свободной и властной позы, не поворачивал шеи так, не глядел так – ибо никогда еще не был свободен и властен, как здесь, в тюрьме, на расстоянии нескольких часов от казни и смерти».