Сейчас, например, один человек, абсолютно посторонний для меня, повёл себя некрасиво, написал мне чушь какую-то. Заблокировала его и пошла. Ага)))) Чайник ставлю, свои дела делаю, но вижу же, что так и крутится в голове «да какого…». Отвлекаю себя, возвращаюсь в момент, концентрируюсь на своей типичной практике: наблюдаю за тем, как беру чашку, что рука чувствует, тепло ли мне, холодно, словом, - вниманием своим занимаюсь, а не вот этим всем. Ага)))))))) Откуда ни возьмись опять «да какого, простите, этот ..(ты кто такой вообще, дядя) смеет писать мне такую..», в общем, понимаете, да? Лезет, гад. Только он тут уже ни при чем. Настроилась, собираюсь избавиться от него как от всякой мешающей мысли. А потом резко БАЦ и просветление! На блюдечке! Дошло! А кому вообще какое дело, что он там пишет и думает и даже, что я пишу и думаю? Это же всё - мысли. Я вот не могу избавиться от мысли о том, какой он (простите…), а он (снова здравствуйте!) не смог избавиться от мыслей, что нужно чушь эту, будь она неладна, мне среди ночи написать обязательно. А разница? Я права? Он? И что? Мне сейчас что моя правота дает, кроме постоянного напоминания о том, что кто-то там где-то очень сильно заблуждается? Зачем выяснять, чья мысль была правильная, если суть спокойствия - избавиться от всякой мысли? Мне ни его, ни моя сейчас не нужна глобально, я просто хочу чашку почувствовать, которую в руке держу. И, знаете, подотпустило. Разблокировала, выслала гифку. Шучу..

Познать бы себя без какого-либо настроения. Взглянуть бы хоть разочек. А то как оно всё время себя выпячивает, это настроение! У меня плохое настроение! Внимание! Да мы поняли, но это всего лишь настроение. Оно очень старается выдать себя за целое, но под пристальным взглядом внимания раскалывается и сдаёт на стол все свои фокусы. Оно рассказывает, как всю ночь, пока ты спал, готовился план захватить твоё внимание сразу после пробуждения, сколько планировалось навязчивых мыслей, сколько неприятных воспоминаний, но главное, (это раскрывается на глубинном допросе), оно закладывает самое себя и пишет на бумаге отчётливым почерком: «Я, настроение такого-то человека, не являюсь всей его сущностью, я только малая часть того, что в нём есть, я целенаправленно выдавало себя за целое, чтобы полностью завладеть его вниманием, готово отойти в сторону и уступить место остальным его составляющим». Такое заявление я получила сегодня утром. Ознакомилась. В углу листа был нарисован котёнок. Провела воспитательную беседу, рисунок похвалила, премии никого не лишала. Не хочу сеять разлад в коллективе.

Иду вдоль реки по течению. Получается, идём с ней вместе. Она волнами передвигается, а я ногами - вот и всё отличие. Но доходим до берега, и я заканчиваюсь, а она нет. У меня пути дальше нет никакого, а у неё только одна волна в другую превращается и продолжает куда-то плыть, какая бы граница тут ни стояла. Мне, чтобы с ней на пару ещё прогуляться, нужно натурально развернуться и сначала против течения, в обратную сторону просолировать, а потом только оставшуюся часть пути до берега мы снова сможем скоротать вместе. Но, как и в первый раз, в той же точке я заканчиваюсь, а она нет. И снова я упираюсь в то, что я человек.

И ухожу, и иду дальше, уже вдоль аллеи. То есть с аллеей в ногу, получается. Пересекаю её, иду вместе с тропинкой, затем прощаюсь и с ней, и иду по скрипучему деревянному мосту, моему новому спутнику, обществом которого я наслаждаюсь также весьма ограниченное время. Он выпускает меня, и я исчезаю из его поля зрения, но двигаюсь, и двигаюсь, и двигаюсь дальше: через дорогу, через время, через первую-вторую-третью работу, через переезды и путешествия, через познание нового опыта, через глухое рыдание и раскатистый смех; порой я передвигаюсь плавно, а иной раз несусь словно бешеный пёс, ветер только и поспевает за мной, а окружающие пейзажи мельтешат с такой скоростью, словно кто-то принимает всё это за фильм и усиленно вращает некрепкую ручку кинопроектора. Я и бегу, и иду, и, чуть ли не прыгаю, и, шутка ли, не знаю, но есть ощущение, что порою даже лечу, бог знает куда. И всё это неугомонное странствие возможно только лишь потому, что я всё-таки не река. Весь этот путь существует от того лишь, что там, где я утыкаюсь в бесконечность воды и ограниченность человека, в этом самом месте я, развернувшись на сто восемьдесят градусов, поднимаю свою решительную ногу, слегка перемещаю её в пространстве и, вновь опустив на землю, делаю шаг; от того лишь, что я человек и нет у меня никаких бесконечных волн, но есть простой разворот на месте, крепкие ботинки и вечные и неиссякаемые дороги.

Дети чисты и невинны, как правило. Этот был почище многих. Случайно зацепились взглядом с парнишкой, и ни я, ни он не отвели взгляда. Одно ограничивало: я сидела на лавке, а он проезжал мимо на велосипеде, поэтому у нас было только пару мгновений на чудо, но мы уложились. Итак, я сидела и искала Господа, а он проехал мимо, посмотрев мне в глаза прямо и открыто. Это длилось несколько секунд, но в них не было ни капли суеты и обдумывания, только чистота и простота. По этим-то признакам я и узнала Господа. Никто так и не отвел взгляд, мальчик просто унесся вдаль на своем велосипеде, пространство переключилось на следующий эпизод, вот и всё.

Я посидела с этим, пожила, и Господь решил ещё раз взглянуть на меня, когда солнце слегка вылезло из-за туч. Я узнала его по тем же приметам: это было чистое и простое мгновенье, которое также не продлилось долго. Я сама отвела глаза, всё-таки с солнцем в гляделки не поиграешь, но оно ещё некоторое время наблюдало за мной, и я чувствовала на себе его взгляд. У мальчишки были голубые глаза, у солнца - не сумела разобрать цвет, но, кажется, было в них что-то и от паренька, и от утки, что крякала все это время, и даже в какой-то степени от ливня, первый раз в жизни пробравшего меня с ног до головы в далеком и дымчатом детстве.

Сумерки. Лес. Одинокая поляна освещена очерченным полукругом близлежащего фонаря. Внутри него светло и уютно, за пределами световой линии — мрачные, устрашающие деревья. Жуть. Прохожу буквально несколько шагов и попадаю в новое световое пространство: лучи от того же фонаря преломляются здесь под другим углом, только и всего. Но отсюда всё уже выглядит совершенно иначе. Мрачная зона светлеет и совершенно перестает порождать зловещие ассоциации. То есть мрак буквально рассеялся из-за того, что я прошла несколько шагов вперед. Больше ничего не поменялось, только мои координаты в пространстве. Давайте на пальцах: человек за 7-10 шагов от меня видит перед собой пугающий дремучий лес, я же, смотря ровно в то же самое место, вижу спокойную и умиротворенную картину вечерних сумерек в парке. Фонарь стоит на месте, лес тоже.
Вывод мой может вас удивить, он не самый очевидный.
Приступим. Причин не доверять мирозданию я больше не вижу. Кавычки закрываются. В мире, в котором всё зависит от позиции наблюдателя, шаг вправо, шаг влево, — и мы говорим уже о совершенно разных реальностях, — я буду продолжать полагаться на свои умозаключения, которые ещё через три шага мать родная не узнает?

Вас добить? Иду я как-то раз по ещё более сумрачной части парка (такие уж у меня пристрастия). Окружающая обстановка буквально утопает в дымке. Страшновато, но вдохновляюще. Вдруг вижу впереди — ноги… Передвигаются ноги… вроде бы. Тела никакого не вижу. Я трезва, я в своем уме, я только лишь в сумраке. Загадочные ноги, освещенные так нестандартно: каким-то заканчивающимся светом, практически самой темнотой, попались в оптическое чудо. Всё это хитросплетение и создало ту самую дымку, которая неплохо справляется с задачей подмены реальности. Злосчастные ноги выглядели так, как будто они есть, и их нет одновременно. Лично я как прямой участник событий могу твердо заверить всех вас вместе взятых, что в тот самый момент они действительно были, и их воистину не было. И всё это только из-за того, как легло освещение.
Еще раз напомню свой вывод: не доверять этому мирозданию у меня больше нет никаких оснований. В этаком-то мире во всём полагаться только лишь на свой ум, который даже не знает, что он видит прямо перед собой? Удачи, земляне! Глядите в оба! А впрочем, толку-то..

Вскрывающий меня инструмент — орган. Бах своими токкатами и фугами действует на меня препарирующе. Каждую мою артерию приподнимают пальцами, ощупывают и перебирают, словно в гитарном арпеджио. Меня вскрывают очень искусно, нервные окончания ощупывают со всех сторон и щекочут совершенно разными предметами: к ним подносят и иглу, и бархатный чехол для очков, и мокрую скользкую тюленью кожу, подносят огонь и шариковую пудру. Их ласкают почти эротически, но отстранённо, а затем, напротив, преувеличенно близко, но хмуро, серьёзно и нехотя. Все мои нитки и струи ковыряют длинным и острым ногтем. Меня выдают замуж за какой-то смысл и веру, забирают в другую культуру и увозят в ковре. А когда меня наконец разворачивают, словно свиток, я нахожу себя в муравейнике, но кругом почему-то одни бабочки, а сама я без усилий прохожу через стены и вдыхаюсь носом чего-то внешнего. Я отождествляю себя с ветром, но меня никто об этом не спрашивает. И где-то внутри меня по-прежнему грозно и явственно ощущается, как на моих струнах в пылу просветления и безумия какие-то рыбы-гиганты играют эту препарирующую токкату.

Почему озарение так часто настигает людей, когда они еле по земле передвигаются? От усталости ли, от сотрясения мозга, - не суть. Дело в том, что это очень и очень подходящий момент для великого. Организм на энергосбережении, мозг практически отключен, выполняет лишь самый поверхностный функционал, а потому не мешает беспрепятственно войти музыке момента. И вот она начинает звучать!
Но какое же удивление, что мелодия эта оказывается далеко не самой прекрасной на свете, что мотив её отнюдь неоднозначен: он и нравится, он и прекрасен, но в то же время он и практически непереносим и совершенно не подходит к ситуации. А потом прислушиваешься, и знаете… А ведь ничего!
И вдруг всё складывается: непонятные части музыки перемешиваются с понятными, и ты начинаешь всецело понимать непонятное и совершено не понимаешь очевидного, а сам, тем временем, уже пританцовываешь и улыбаешься кому-то с закрытыми глазами. Вот это и есть музыка момента!
Гадкое переплетено с прекрасным, конченый ублюдок дописывает полотно Ремрантовского размаха, а Мария Магдалина выбрасывает кожуру от банана мимо урны.

Здесь все от озарения: и вонь отходов под столом,
и прелесть голубой и прохладной волны,
и мальчик, который тебя обижал,
и вот он уже летит с лестницы и разбивает о камень голову,
и то, как тебе его жалко,
и слезы отчаяния,
и глупая улыбка в коридоре больницы,
и то, как он смотрит на тебя добрыми глазами, и ты видишь его окровавленное, но почему-то счастливое лицо, - он стал ещё круче, с ним случилось нечто из ряда вон выходящее, и ты теперь часть его приключения, -
и время уже слишком позднее, чтобы идти домой, но не идти домой значило бы, что вы подружились, - вот тогда и звучит как сейчас эта дикая и всепоглощающая музыка момента !!!
Когда грубый поступок смягчает какое-то странное сердце,
и очень хорошая женщина вдруг оброняет несколько слов,
по которым ты успеваешь заметить, что она человек совершено немыслимых и жестоких взглядов,
и ты жалеешь, что понял это, и печалишься, что узнал,
но ведь знаешь и то, как спасла она целых семь тысяч котят,
и доподлинно это известно,
и спору тут нет,
и ты лично читал в её взгляде добро,
- как же может она обранить эти глупые злые слова?
И стоишь, и не знаешь - улыбаться теперь ей иль ждать, пока с улицы скроется без размышлений её на двое треснувший стан, и потом лишь забраться в подъезд,
и поехать на лифте домой одному, и наслушаться вдоволь опять этой музыки бога, свинца и момента, этой музыки безоговорочного просветления.

Чехов гений. Вчера был день сильных и тяжелых эмоций. Приняла, проживала. Ок. На что бы отвлечься? Сделала кофе, уставилась в окно (слава богу, был зефир дома!!), открыла первый попавшийся рассказ Чехова. На первой же странице рассмеялась. Дальше тоже много смеялась, очень уж смешной рассказ. Стало заметно легче. Следующий рассказ я выбрала уже не настолько смешной, решила, что такое неприкрытое веселье в день тяжелых эмоций - это уж слишком вызывающе. Что обо мне подумают люди, которых здесь нет??!
Новый рассказ оказался не смешным, - сказала бы я, если бы в меня не уперся этот изворотливый Чеховский гений. Вы же его знаете! Он же ужом вывернется, но острые, как мексиканские специи, подробности рассыплет по всему своему творению, в каком бы жанре он ни работал. И всё равно ведь смешно получается! И даже ещё смешней от того, что бриллианты эти завернуты в такую явную неюмористическую канву. Сижу смеюсь! И это в день тяжелых эмоций! Вот спасибо!..

Заказывала себе кружку на маркетплейсе. Всегда смотрю отзывы (а как ещё?). Столько радости обнаружила в людях от того лишь, что им приходили хорошие кружки. Умилялась всем сердцем. Пришла человеку достойная кружка: и в руке держать удобно, и сколов нет, и доставка быстрая! А что ещё нужно для счастья? И столько добра в этих отзывах, столько жизни!
Это не боты, - я умею отличать, не скажу как, просто поверьте вы уже хоть во что-нибудь (я сама недавно растворилась в благодарственном отзыве, когда получила хорошую раскраску). Хотите пару примеров?

***

Четвертая моя кружечка)) ещё одну жду. Домашним нравятся, удобные и лёгкие. Спасибо!!

- (!!)

***

Кружка отличная. Большая. Тяжелая.
Рисунок не очень четкий, но это добавляет какой-то сказочности и воздушности.
Пришла упакована в коробочку и пупырку. Ничего не повредилось.

- Здесь человек даже в недостатке находит удовлетворение! Высший пилотаж!

***

здравствуйте! Купила новогоднюю кружку, специально искала побольше объёмом. Какая красивая и большая чашка! Спасибо большое продавцу, заказала из этой серии ещё пару чашек на Новый год. Отличный новогодний подарок, можно при желании положить туда конфет)

- 🥹

Господи, как же мне не хватает дома пианино. Какое это было удивительное время пальцев, когда, что бы с тобой ни происходило, ты всегда мог ощутить это прохладное, гладкое, белоснежное дерево клавиш под подушечками пальцев. У каждого пальчика свой порядок: он чувствует ритм, понимает, когда уступить очередь соседнему пальцу, он вибрирует, выжимает всю свою силу и чувствует отдачу звука. Было ощущение, что ты именно достаёшь этот звук из клавиш своими руками! Ты не только его слышал, но и брал, касался, вытягивал на поверхность. Звук был в ушах, в пространстве, да, но главное - он был в руках. Это было физическое восприятие музыки, и душой и телом, что и означает, по сути, «всеми фибрами». Чистейшая медитация, царство ощущений: глаза - в ноты, кроме нот нет других тем для размышлений, нет пустой болтовни мозга, глаза - в нотах, руки - в клавишах, и больше ничего не существует. Руки помнят этот мир и никогда не забудут. Это развитые руки, умные руки. У меня есть гитара, но это совсем другая история. Гитара нужна мне, чтобы под неё петь, а пианино - нет, оно никогда не было для меня аккомпанементом. Пианино - это вселенная!

Разные дни бывают. И те и эти чередуются, в этом их толк. И вот нагрянут вдруг те… Вы знаете их. В которых нет никакого смысла. Никакого смысла, чтобы продолжать свои привычные действия, никакого смысла выходить из дома, никакого смысла разговаривать с людьми или смотреть в зеркало. Вообще никакого смысла больше нет. Вчера ещё был какой-то, но не сегодня.. Финиш.

Сижу, смотрю в окно. Тупо и неодухотворенно, без наслаждения. Ничего не радует глаз, ничего не обещает удовольствий. Замечаю под окном хромого парня, того самого, который частенько ходит именно этим маршрутом в одной и той же кожаной куртке в любое время года. А сейчас уже мороз на дворе, - ты посмотри на него, хоть бы хны - в кожаной куртке себе передвигается, и пусть хоть весь свет рухнет, переодеваться он не намерен!

Как-то полегчало даже оттого, что я его увидела. Ведь и в мои счастливые дни, когда у меня было радостно на душе, он также, прихрамывая, шёл куда-то в своей пресловутой кожанке. И то, что теперь, когда ни в чем уже нет ни малейшего смысла, а он всё так же неотступно куда-то идёт, непостижимым образом даёт и мне какую-то надежду. Будто есть в этом мире ещё что-то неизменно положительное.
Хотя какая у меня о нём информация? Может он отъявленный негодяй, может быть, его эта кожаная куртка мелькала уже ни в одной криминальной хронике, - кто знает? Я всего лишь время от времени вижу его одинокое паломничество под моим окном, и это меня почему-то обнадеживает. Есть в этом какое-то неумолимое постоянство. Какая-то история..
Будто бы всё-таки существует в этой бесконечной череде будней какой-никакой смысл, раз уж этот упорный приверженец кожаной одежды, хромая, но не отчаиваясь, несмотря ни на что, всё же находит причину день ото дня куда-то идти.

Вернулись с прогулки, проморозились. Хотелось скорее набрать еды, зажечь свечи и гирлянды и засесть в домашнем тепле и уюте с добрым-добрым мультфильмом и приятной целительной ленью. Готовили комнату к просмотру, приносили еду, расставляли украшения. Что-то упало, компьютер выключился, оказалось, что забыли купить всё самое необходимое, спорили, почему так вышло. Попробовали киви, на который строили большие планы, - кислятина.

Что ж, жизнь продолжается.

Она приносит в комнату кружку и громко кричит мне на кухню: «Аккуратно, не разверни мой чай, я поставила его на полу у кресла!» - отвечаю: «Хорошо», - а она повторяет: «Аккуратно, пожалуйста!!!», - больше не отвечаю, разбираюсь с киви, оказывается, тарелок чистых больше нет и положить его не во что, - в это время она сама разворачивает свою кружку и заливает чаем весь пол, - все провода мокрые, просмотр доброго-доброго мультфильма уже кажется недосягаемым… Все уже, конечно, на взводе. Упрекаю её, что залила мои провода, злюсь, припоминаю, как она дважды просила меня не разлить её чай, и… начинаю смеяться. Смеёмся. Вся эта суета отодвинула просмотр на сорок минут. Меня такие вещи, честно говоря, действительно могут из себя вывести, но тут иначе вышло. Смешно стало, а это уже совсем другая тональность.

Tame Impala ощущается как правильное решение, как ласковый поток воздуха от уезжающего поезда, на который ты не успел, но только лишь потому, что не захотел спешить, выбирая момент и прикосновение ветра к лицу, ощущается как раскачивающаяся от подземных толчков большая монументальная люстра метрополитена, как трезвое опьянение, как комплимент от незнакомой девушки, а значит, абсолютно искренний, как правильное решение, повторюсь, это здесь самое важное ощущение, - ты поступаешь правильно и честно, поэтому и слушаешь Tame Impala, - человек, который живет во лжи, выберет другую группу.

Я понимаю этот шкаф, который стоит передо мной. Я его ощущаю. Мы - одно. Почувствовав шкаф, поняв шкаф, я поняла, почему животные не разговаривают, почему у них нет слов, - это вообще не нужно. Понимания не нужно, причин не нужно, «что да как» - пустой звук. И ничего не понимать становится сладко и приятно.

Выбирала место, где бы выпить кофе с кайфом, выбрала самое неуютное, - уж так вышло, судьба привела. Кафе, соединённое с магазином: крошечные круглые столики с одной стороны смотрятся наивно и мило, а с другой упираются прямо в спины выбирающим глазированные сырки людям. На моём микро-столике корзиночка с белковым кремом да капуччино. Приступаю к процедуре. Корзиночка вкусная, кофе отличный, - это во-первых. Какая-то женщина спрашивает про скидки на сырники и смотрит на меня, - это во-вторых. Вкусно, но не уютно, - в-третьих. А в-четвёртых, я внезапно ловлю себя на мысли, что всё происходящее в данный момент восхитительно. И эта женщина, и скидки, и микро-столик, и корзиночка с белковым кремом, и продавщица, без конца переставляющая сенежскую воду, и бариста, сидящий на подоконнике - всё это вместе - симфония, и я её наконец услышала. В ту самую минуту моё наслаждение процессом выросло в разы. Я и уходить не захотела. Уж не знаю, как так вышло, но всё мне почему-то разом понравилось, как будто вдруг дошло до меня, что уютно - не там, где повесили картину и приглушили свет, а там, где я могу найти удовольствие.

Я сейчас все сериалы, которые смотрю, сравниваю с «Киностудией». Для меня эта индустрия разделилась на до и после. Действие в «Киностудии» летит вперёд так стремительно, что как будто бы обгоняет время и тот момент, в котором я нахожусь сейчас. Всё происходящее настолько актуально, что сюжет фактически брызжет соком момента, юмор настолько точный и попадающий, что создаётся ощущение, будто сценарист прочёл твою переписку с лучшим другом, где вы перекидываетесь шутками и обсуждаете то, что смешно именно вам.
Этот сериал взял свои награды (13 статуэток за один вечер), он признан и обласкан вниманием зрителей и критиков абсолютно заслуженно, но для меня он ещё и стал новым мерилом. Сюжет «Киностудии» летит быстрее паровоза, опережая желание заглянуть в телефон или подумать, чем займёшься после просмотра. Теперь для меня, если действие жанрового сериала не мчится вперёд, а вяло и вымученно тянется от сцены к сцене, это бросается в глаза с возросшей очевидностью. Я посмотрела «Киностудию», может быть, месяц назад, но до сих пор живёт во мне ощущение, будто я посетила первоклассный парк аттракционов, прокатилась на всём подряд со смехом и безумным азартом в глазах, в компании лучших друзей, холодной колы и розово-золотого летнего заката. А ведь сериал совсем не об этом..

Голос священника сливается с теплом в моей груди, они танцуют и взаимодействуют. Проповедь так ритмична, что не танцевать моя грудная клетка уже не может. Математика: сложение, и никакого вычитания. Сложение, сложение, и снова сложение, - ко мне прибавляется и нарастает. Ритмичность проповеди не оставляет шансов моему жизненному отклику, и он совершается.

Я стою на месте (как будто бы), но на самом деле, я танцую изо всех сил. Это мой самый красивый танец, пусть и секретный, поскольку в объективной реальности его нет, - сказала бы я, если бы до сих пор в неё верила. Я танцую внутри грудной клетки, а он проповедует, и если бы не было его голоса, не было бы ничего.

Никогда прежде слух мой не встречал своего пристанища. Это какой-то ключ к моему «горшочку с мёдом». Он напрямую связан с моим теплом, он шьёт из него свитер, который сразу же надевается на меня. Я ни о чём не молилась, и ничего не помню. Я даже до конца службы не смогла достоять, почувствовала, что перегреваюсь. Вышла в зиму и освободительно выдохнула. Что это было? Кто он? Как его зовут?

Ну кто из нас не наблюдал танец падающего пакета? Столько плавности и световых переливов.. Хрупкое полиэтиленовое облако, мимолётное дефиле квадрата, грация консервной банки, прощальный танец целлофановой жизни, поцелуй дементора и т. д. Или просто пакет падает?

Я наблюдаю, как залежи снега на крышах домов распадаются на бесконечное множество белоснежных песчинок и разносятся порывом ветра по свету. Будто бы что-то большое, целое и живое оканчивает существование, отпускает оформленность и отделенность и становится целым, бесконечным и вездесущим. Снег распадается, жизнь продолжается.
Мои глаза наполняются тихим принятием краха формы, они увлажняются в восхищении простотой и мудростью существования.

Я смотрю, как снег растворяется в бесконечности, и вдруг вижу: высоко-высоко в небе летает лошадь. Что? Может, показалось? Может быть, самолёт? Или летающий пакет забрался выше обычного? Вглядываюсь, вгрызаюсь - и правда лошадь.. и правда летит, и действительно… по небу. И такое бывает!
Проводила взглядом, пожала плечами.
Вы скажете, то был воздушный шар, и по-своему будете правы. Но я в этом не уверена.

Вчера в первый раз в жизни попытка открыть случайную книгу на случайной странице и, ткнув пальцем в первое попавшееся место, получить пусть и зашифрованный, но всё-таки комментарий от вселенной насчёт того, что вообще со мной происходит, увенчалась чем-то похожим на успех и выдала следующую цитату: «Рёв усилился. Корабль оторвался от космодрома и ушёл в небо». Это один из самых внятных и конструктивных комментариев за всю мою жизнь.

Высовываешь голову в окно, при этом лицо должно быть мокрое, сразу после умывания, а температура на улице не больше +5, - и вот эта стыковка влажной кожи и холодного воздуха - это что-то поистине библейское, тут и рождественская звезда, и голубки, разносящие благую весть по пустыне, и почему-то весна здесь, и крещенская прорубь, и шесть утра на даче в деревне, и коровье «мууу», и «ауууу» на пол-леса, и слезинки от счастья, и смешинки от недоумения, и воздух повсюду, и внутри, и снаружи, и ветер, и гул, и всего пять секунд убежало.