​​От автора: восстание 2-го Урупского казачьего полка остается одним из ярких эпизодов революционной борьбы на Кубани. Когда восстание было ликвидировано и вожаки восстания пошли в каторгу, я описал события на основании рассказов самих участников и по данным судебного следствия. В 1907 году рукопись была передана мною В. ​Бурцеву​ с просьбой напечатать ее заграницей. Статья была напечатана в № 7 «Былого» в Париже.

Желая сохранить память о славном выступлении Урупцев, я выпускаю эту статью отдельным изданием.

Предводитель восстания урядник Алексей ​Сазон​тович​ Курганов 4 марта 1917 года освобожден народом из Тобольской каторжной тюрьмы и вернулся к себе на родину в станицу ​Псебайскую​. Ему я и посвящаю настоящую книгу.

​​От автора: изданием сборника своих статей, написанных после падения Омского Правительства, которое я поддерживал, как мог, до последней минуты его существования, мне хотелось бы поставить перед русскими патриотами проблему их дальнейшего политического «самоопределения», во всей ее остроте и глубине. Явный крах старого пути всемирной и, главным образом, вооруженной борьбы с большевизмом повелительно диктует нам какие-то новые способы и формы служения родине. После крушения власти адмирала Колчака и генерала Деникина русские националисты очутились как бы над неким провалом, который необходимо заполнить. Предаваться иллюзиям, будто этого провала нет, будто ничего особенного не произошло, и не внутренно необходимая логика белого движения, а случайная «ошибка» его вождей погубили его дело, — предаваться подобным «страусовым» иллюзиям мне представлялось занятием, не соответствующим серьезности момента. Начинать с начала то, что трагически не удалось при несравненно лучших условиях и при неизмеримо богатейших данных, — могут, в лучшем случае, лишь политические Дон Кихоты. Следовательно, нужно искать другой выход. Печатаемые статьи намечают идеологию нового пути, новой тактики национально-патриотических элементов России. Этот путь на наших глазах становится уже могучим, жизненным фактором (в чем благотворную роль сыграло польское выступление), и естественно, что наиболее яркому и авторитетному его представителю, генералу Брусилову, должна быть посвящена попытка его теоретического обоснования. Каждая из собранных в эту брошюру статей вызывала при ее появлении в прессе оживленное обсуждение. Вопросы и возражения, серьезные и добросовестные, обыкновенно принимались мною во внимание и разъяснялись в следующей очередной статье, чем объясняются также и нередкие повторения в различных статьях одних и тех же мыслей. Мне хотелось бы надеяться, что настоящий сборник достаточно ясно и полно выражает исповедуемую мною точку зрения на переживаемый кризис русского патриотического сознания в сфере его конкретно-политического воплощения. Не могу также не прибавить, что эта точка зрения усвоена мною не в спокойной атмосфере отвлеченных размышлений, а в непосредственном живом опыте непрерывной политической борьбы за Великую Россию. Статьи перепечатываются без изменений, если не считать нескольких поправок и вставок редакционного характера.

​​Георгий Сергеевич Агабеков (Нерсес Овсепян/Арутюнов) — бывший начальник Восточного Сектора Иностранного отдела ОГПУ (1928-1929) и резидент ОГПУ на Ближнем Востоке (1929-1930), в Тегеране и Стамбуле, ставший невозвращенцем. Представленное издание — первая написанная им книга мемуаров.

От автора: мне пришлось работать десять лет в наиболее «знаменитом» из всех советских учреждений, ВЧК — ОГПУ. С 1920 года, вплоть до 1930 года, я работал в центре ОГПУ в Москве и на периферии, в отделах по борьбе с врагами СССР внутри страны и последние шесть лет в Иностранном Отделе по работе заграницей. За этот период мне много приходилось слышать и читать о нашей работе в иностранной прессе и в докладах иностранных представительств, попадавших в распоряжение ГПУ. Но нигде я не нашел хотя бы приблизительной картины той организации, какая существует в ОГПУ, ни того, что там делается, ни характеристики руководителей этого учреждения, ни достоверных сведений о сотрудниках.

Сколько раз в Москве, в нашем отделе, на четвертом этаже Лубянки, читая эмигрантские газеты и листовки, мы искренно удивлялись наивности автора и смеялись над доверчивостью читательской массы, для которой предназначались эти статьи.
Сколько раз, читая перехваченные ОГПУ доклады иностранных послов и консулов своим правительствам, мы удивлялись, что они так плохо осведомлены о нашей работе. Вот поэтому я ставлю задачей своей книги дать подробное описание организации ОГПУ, характеристику его функций, руководящих лиц, сотрудников, насчитывающихся десятками тысяч, и, по возможности, методов работы. Говорю — по возможности, так как методы меняются по обстоятельствам времени и места.

​​От автора: три с половиной года приходилось мне издалека, прислушиваясь к России, отстаивать на страницах иностранной и зарубежной русской печати жизненнейшие интересы Родины, утверждая вместе с тем великую, непреходящую ценность достижений Февральской революции и вскрывая перед общественным мнением глубоко реакционную сущность не только генеральского, но и большевистского самовластия. Писать приходилось урывками, в водовороте стремительно мчавшихся событий послевоенной эпохи, не имея возможности остановиться, как следует, ни на одном из выдвигавшихся жизнью вопросов. А с другой стороны, общественное сознание, отравленное насилиями и кровью жестокой войны, с какой-то болезненной легкостью внимая до грубости упрощенным, человеконенавистническим лозунгам двуликой, но по существу единой реакции, казалось не могло или не хотело прислушаться к третьему голосу, вдуматься в доводы третьего мнения.
Теперь, мне кажется, эти настроения проходят. Люди все внимательнее начинают всматриваться во всю сложность окружающей действительности и все напряженнее искать выхода. Вообще, по-моему, в ходе российских послереволюционных событий завершился еще один этап большевистской реакции. Готовясь вступить в период нового социального и политического строительства, нужно с возможно большей определенностью и точностью представлять себе вчерашний день.

​​От автора: пишу свои воспоминания о первых днях всероссийского бунта не для широкой общественности, а как вклад в историю своего родного Лейб-Гвардии Петроградского полка, в котором служили мой отец, я и мои два брата Михаил и Димитрий, из которых первый, т.е. Михаил, отдал свою молодую жизнь царю и Родине, будучи смертельно раненым в войну 1914-1918 года.

Не вдаваясь в подробности, а лишь излагая факты, я не берусь искать и судить виновных в трагических событиях, давших нашей родине потоки крови и слез — скажу лишь одно: вина на всех нас, русских людях, в частности на нас, военных, помнивших свои права и забыв свои обязанности начальника, строгого, справедливого и решительного. Бесспорно бóльшая вина в происшедшей катастрофе должна быть отнесена к высшему начальству, не знавшему обстановки, потерявшему связь с подчиненными ему частями еще в начале выхода бунтующих рабочих на улицу и наконец, неверный расчет на Петроградский гарнизон, якобы могущий подавить восстание, если оно произойдет.

Не меньшая вина и на младшем командном составе, которому была поручена охрана Столицы. Он слишком легкомысленно отнесся к грянувшим грозным событиям, не проявил достаточного упорства и решимости, которая увлекла бы за собой рядовой состав воинской силы, а наоборот — часто без сопротивления поплелся в хвосте революционного пролетариата, спешившего в Государственную Думу, чтобы доказать свою приверженность новой власти.

Правда, трудно младшему начальнику самостоятельно решать и выбирать план действий в тот момент, когда наступает опасность, если он не снабжен директивой старшего начальника, этот же последний часто, чтобы сложить с себя ответственность, лишь неясными двусмысленными фразами давал распоряжения, которые в сущности ничего определенного не говорили. В таком случае младший начальник должен руководствоваться своим разумом и присягой, которую он давал перед крестом и евангелием, и своим полковым знаменем.

Напрасны ссылки на освобождение от присяги, данной государю. Отречения государя от престола было вынужденным и он отрекся уже тогда, когда у него не осталось верных частей, а значит — когда присяга была нарушена.

И, наконец, отсутствие единого командования войсками Петроградского гарнизона, непредвиденная потеря телефонной связи (последовавшая из-за забастовки телефонисток) преступная легкомысленность в комплектовании запасных частей гвардии штрафными рабочими и распропагандированными запасными старого возраста, поставили младших начальников в безвыходное положение и лишили их возможности действовать по своему усмотрению из-за боязни нарушить общий план охранного положения, который имелся в штабе войск Петроградского военного округа.

Нельзя огульно обвинять рядовой состав в отсутствии дисциплины и в неповиновении начальнику. Случаи, когда солдаты беспрекословно подчинялись приказанию начальника, бывали часто, если этим последним овладевала решительность, доходящая до самопожертвования. Примеров было достаточно, но были примеры обратного характера. Застрели один из младших офицеров роты убийцу — унтер-офицера Кирпичникова (впоследствии награжденного ген. Корниловым Георгиевским крестом за убийство офицера), убившего перед строем роты своего ротного командира — можно сказать с уверенность, что порядок в роте был бы восстановлен и она пошла бы выполнять данный ей приказ. Этого сделано не было.

Да простит мне читающий эти воспоминания неточность в числах, правильность в названиях и фамилиях фигурирующих в них лиц; писал я спустя 36 лет со времени бунта, полагаясь исключительно на свою память, начавшую мне изменять, но которая хранит в себе факты, достойные записи.

​​Автор провел свое расследование событий карательной экспедиции по подавлению декабрьского восстания в 1905 г. на Московско-Казанской железной дороге, когда без суда и следствия было расстреляно более 150 человек не только подозреваемых в революционной деятельности, но и ни в чем не повинных людей. Материалом для книги послужили сведения, добытые при опросе на месте целого ряда свидетелей, семей убитых и лиц спасшихся от смерти. Очерки Владимирова на эту тему сначала были напечатаны в газетах «Русь» и «Молва». Отдельной книгой материалы были изданы на средства, собранные читателями. Издание было арестовано цензурой.

​​В марте 1919 г. Колчак одерживает на Волге крупные победы и доходит почти до Казани. К июню Красная армия оттесняет его обратно к Уралу. В это время прорывается в Донбасс Деникин и к июлю занимает Харьков и Царицын. 3 июля он отдает приказ о походе на Москву, захватывает всю Украину, и к осени его армия доходит почти до Тулы. В октябре Красная армия заносит ударный кулак над Орлом и готовится разбить Деникина; но одновременно Антанта бросает свой последний козырь — поход Юденича на Петроград. Не удался и этот поход. Благодаря несогласованности ударов белых, благодаря раздирающим их лагерь классовым и национальным противоречиям, а также противоречиям интересов подстрекавших их империалистов — они были разбиты по частям Красной армией, которая управлялась единой волей и боролась за власть рабочих и крестьян.

​​Белая Оренбургская армия погибла в конце 1919 года. Этот поход начался одновременно с Великим сибирским ледяным походом Колчака. Изначальным планам Дутова и Бакича было не суждено сбыться — одновременно с выходом красных частей наперерез казакам в Семипалатинске взбунтовался 2-й Степной корпус. Единственным путем отступления осталось направление на Семиречье, занятое анненковцами.

Поход через безлюдную, лишенную воды и еды Голодную степь продолжался до конца декабря 1919 года и составил 550 верст Данные о численности и потерях армии Дутова в ходе Голодного похода сильно отличаются. Вышло в поход от 20 до 40 тыс. человек. В Сергиополь дошла половина.

​​От составителя: 22 ноября 1921 года, в годовщину пребывания 1-го армейского корпуса Русской Армии в ​Галлиполи​, работы но составлению настоящего сборника были закончены.

Корпус после оставления Крыма оказался в тяжелых и необычных условиях, вдали от Родины, без средств и в водовороте сложнейших международных отношений. Но он в течение года не только сумел сохранить себя, он создал в обстановке мирного труда то, что превратило пребывание Армии за границей в дело, исполненное глубокого значения.

Это объективно и полно должен выявить сборник.

Он является изображением всего происшедшего не извне, а отсюда, с наших точек зрения, бережно привезенных на чужбину с родных полей.

​​Настоящие записки Родзянко охватывают предвоенное положение и военный период и доходят лишь до Февральской революции. Февральской революции в этом тексте нет, зато предвоенный период и период войны, период распада монархии Романовых и последних дней ее существования изображены в записках ярко и отчетливо.

Родзянко захватывает большой хронологически, хотя и не широкий, круг наблюдений. Через его записки проходят предреволюционный период, годы реакции, годы подъема, годы войны. Родзянко был на фронте, был в Совете министров, был в Государственной Думе, и эта обстановка, эти впечатления дали ему большой материал. Родзянко дает интересные картины того, как жила, как боролась и как разлагалась дворянско-феодальная Россия.

Интерес этой книги усиливается тем, что Родзянко долго работал над своими записками и в разные периоды своей жизни давал разный их текст, учитывая не столько объем своих исторических знаний, сколько окружающую обстановку, место и время издания и напечатания записок.

​​В книге одного из известных полководцев Красной армии Ивана Семеновича Кутякова, погибшего в годы репрессий, анализируется начальный период гражданской войны — борьбы с одной из самых организованных сил белых, Уральской казачьей армией.

Осенняя Уральская операция (разгром отряда Чапаева, взятие Бузулука, разгром двух бригад 25-й стрелковой дивизии). Борьба за инициативу. Падение Уральска. Взятие Илецкого городка (бои 3-й стрелковой бригады, взятие станиц Бородинское и Студеное, налет конной разведки на Илецкий городок). Зимняя Лбищенская операция (бои у форпоста Серебрик, взятие форпоста Бударинский и бой у поселка Барановский, бои группы войск Чапаева под ст. Сломихинской), Действия конницы и пехоты в зимних условиях.

В приложении – документы: приказы по РККА. 1917-1922 гг.

​​Гудошников М. А. Декабрьские бои 1917 г. в Иркутске. Москва, Иркутск, 1932.

В октябре-начале ноября в Иркутске состоялся Всесибирский съезд Советов депутатов Сибири и Дальнего Востока. На выборы в Учредительное собрание в ноябре 1917 года по Сибири большевики получили 10% голосов, эсеры — 75% , кадеты — 3%. Эсеры набрали голоса за счёт крестьян. Большевики могли опереться только на пролетариат крупных городов и солдат тыловых частей.

После получения известий о том что 7 ноября Второй Всероссийский съезд советов создал правительство и принял декреты о мире и о земле, Центросибирь заявила о готовности взять власть. Так как в иркутских Советах преобладали эсеры и меньшевики, большевикам необходимо было добиться перевыборов, чтобы обеспечить большинство и занять руководящие посты. Перевыборы Совета военных депутатов прошли 12 ноября, Совета рабочих депутатов — 15 ноября.

Сочтя, что их позиции достаточно укрепились, большевики пошли на резкое обострение ситуации в Иркутске и провели ряд арестов. Поводом к открытию военных действий послужил приказ Военно-революционного комитета о разоружении юнкеров.

​​Бычков Л. Н. ВЧК в годы Гражданской войны. М., 1940.

Брошюра знакомит читателя с историей борьбы ВЧК с внутренней и внешней контрреволюцией, с саботажем, шпионажем и диверсиями в годы гражданской войны.

СОДЕРЖАНИЕ
Введение
1. Военно-революционный комитет в борьбе с контрреволюцией
2. Образование ВЧК и борьба с контрреволюцией в первый период гражданской войны
3. ВЧК в борьбе с контрреволюцией во время первого похода Антанты
4. ВЧК в борьбе с контрреволюцией во время второго похода Антанты
5. ВЧК в борьбе с контрреволюцией во время третьего похода Антанты
6. Заключение

​​Королевич П. Т. История переселения казаков в Республику Перу. Новый Сад, 1930.

Самое многочисленное и известное переселение казаков последовало в мае 1929 года в Перу. Несколько сот казаков, преимущественно кубанских, уехало под предводительством генерал-майора Ивана Диомидовича Павличенко. Из Нови-Сада он увез свою группу казаков-джигитов, вместе с духовым оркестром и танцовщиками.

Королевич Петр Тихонович (казак, один из основателей и зачинателей русской казачьей эмиграции в Перу) оставил интереснейшее свидетельство об одном из исторических эпизодов русской эмиграции, массовое переселение казаков — хлеборобов в Перу, в поисках пристанища на постоянную оседлую жизнь.

​​Тимирев С. Н. Воспоминания морского офицера. Балтийский флот во время войны и революции (1914-1918 гг.). Нью-Йорк, 1961.

«Записки Морского Офицера» — воспоминания одного из блестящих морских офицеров дореволюционного времени — контр-адмирала Сергея Николаевича Тимирева. Они были написаны в 1922 году в Шанхае. Получивший их от автора родственник не счел тогда своевременным их опубликовать, «записки» пролежали под спудом долгое время, и только в 1958 году были переданы в морскую организацию. Читатель найдет в этом историческом документе интересные, еще не опубликованные подробности о деятельности Балтийского флота во время первой Мировой войны, освещенные изнутри; глубокую и беспристрастную характеристику начальствовавших в нем лиц, и картину развала флота, ​начавшегося​ с первых же дней февральской революции.

​​Павлов В. Е. Марковцы в боях и походах за Россию. Париж, 1962-1964.

«Марковцы в боях за Россию» – редкий и ценный источник по истории Белого движения. Дневники, личные воспоминания, печатные труды – все это легло в основу настоящей книги, которая, в отсутствие большого количества документов по истории антибольшевистского сопротивления, утерянных во время эвакуации выезжавшими из России эмигрантами, стала ценнейшим справочником по данной теме. В книге подробно освещаются этапы Белого движения на Юге России, от его зарождения до отъезда участников на чужбину. При подготовке книги были взяты интервью фактически у всех оставшихся в живых марковцев, как в межвоенный период, так и после окончания Второй мировой войны. Судьба марковцев была трагична, участники военных частей генерала Маркова неоднократно навсегда оставались на полях сражений в весьма внушительном количестве. Поэтому ряды марковцев, прошедших боевой путь от первых дней и до конца, были очень немногочисленны. Тем более ценно, что их свидетельства вошли в книгу «Марковцы в боях за Россию».

Автор книги, белогвардеец Василий Ефимович Павлов (1895–1989), насколько возможно для него всесторонне и эмоционально описывает военные походы «орлов» генерала Маркова, иллюстрирует текст выдержками из дневников участников. В.Е.Павлов принимал участие в Первом Кубанском и Втором Кубанском походах, последний из которых окончился огромными потерями.

​​Балакшин П. П. Финал в Китае. Возникновение, развитие и исчезновение белой эмиграции на Дальнем Востоке. Сан-Франциско, Париж, Нью-Йорк, 1958.

Российская эмиграция в Китае была самой большой и вместе с тем самой беззащитной и обездоленной из всех иностранных групп. Все годы своего существования она находилась между таким же обездоленным китайским население и обеспеченными всеми благами жизни и защитой иностранными группами. Книга П. П. Балакшина является одним из важнейших источников по изучению российской эмиграции в Китае. Автор собрал уникальный материал от непосредственных участников событий и описал российскую эмиграцию в Китае во всем ее многообразии и противоречивой деятельности. Некоторые страницы его работы сравнимы с авантюрным шпионским романом. Из его книги можно узнать, как создавался современный Китай, как строились его взаимоотношения с Россией.

​​Березин П. Ф. Красная авиация в борьбе с белополяками. Москва, 1940.

При составлении настоящего труда автор поставил себе ограниченную задачу: на основе изучения подлинных документов и использования весьма немногочисленных журнальных материалов, характеризующих отдельные эпизоды воздушных боев, воспоминании летчиков дать краткий очерк боевых действий красной авиации па Западном фронте за период с 18 марта 1920 г. (начало Мозырьской операции) по 20 октября 1920 г. (дата заключения мирного договора с Польшей).

В то время наши воздушные силы переживали громадные трудности ввиду того, что на вооружении была старая материальная часть, полученная в наследие от царской армии, причем не хватало запасных частей и горючего. Кроме того, сильно чувствовалось отсутствие достаточного числа квалифицированных н тактически грамотных летных кадров.

В работе сделан упор на точное воспроизведение хода событий по отдельным операциям, чем объясняется значительное число приведенных подробностей по применению немногочисленной авиации, которой располагали фронты в то время, особенно в вопросах ее боевого применения во взаимодействии с наземными войсками.

Рассчитана книга на начальствующий состав Красной Армии.

​​Ваврик В. Р. Карпатороссы в Корниловском походе и Добровольческой армии. Львов, 1923.

Мемуарные записки Василия Романовича Ваврика о периоде пребывания вместе с галичанами-добровольцами в армии Корнилова весной 1918 года. Ваврик Василий Романович (1889–1970). Уроженец Галиции. Деятель галицко-русского движения. Командир Карпато-русского отряда во ВСЮР. Капитан Добровольческой армии. Писатель, поэт, литературовед, историк. С 1920 — эмигрант в Чехословакии, затем во Львове.

​​Краткая история Союза русских военных инвалидов в г. Шанхае. Шанхай, 1936.

Зарубежный союз русских военных инвалидов – благотворительная организация русской белой эмиграции, находившаяся в тесной связи с РОВСом, куда одновременно входила большая часть её членов.

Из вступления: в Шанхае инвалиды начали появляться в кошмарные дни эвакуации последнего оплота Белого Движения на Дальнем Востоке-города Владивостока в октябре 1922 г. с обшей волной беженцев-эмигрантов. Эти дни отчаяния Русской эмиграции еще свежи в памяти всех русских, прибывших в Шанхай, в большой чуждый им город. С первых же дней прибытия сюда, пред всеми встал вопрос об устройстве их дальнейшего существования. 10 лет спустя с сознанием выполненного долга перед Родиной и её союзниками, с верой в помощь покровителя инвалидов Чудотворца Святителя Николая, Русский Союз Военных Инвалидов бодро вступает во второе десятилетие своего существования, отдавая свою судьбу отзывчивости и вниманию как Русской, так и Иностранной колонии, не теряя надежды в будущем найти средства для ​организации​ собственных коммерческих предприятий и для ​постройки​ скромного, но собственного «Дома Инвалидов».

​​Мы подумали и разместили политиздатый сборник декретов Советской власти о тринадцати томах. Он будет прежде всего полезен как ценный документальный первоисточник и, пожалуй, согреет сердце любителям исторической документалистики. Отнесение сборника к разделу "Гражданская война", конечно же, более чем условно — смысловое поле куда шире и полнее.

Да, мы в курсе, что в этом сборнике восемнадцать томов, но последние пять были изданы в новейшее время издательствами, которые существуют и сейчас и прекрасно себя чувствуют — поэтому по вполне понятной причине выкладывать их мы не стали (хоть они у нас и есть, само собой).