​​Сборник документов, освещающих события колчаковского переворота в Омске, очевидцем которых был его составитель. Зензинов Владимир Михайлович (1880, Москва 1953, Нью-Йорк) один из лидеров эсеров. В 1918 в ходе переворота в Омске он был арестован как член Директории и выслан Колчаком в Японию. В Париже в 1919 г. издал сборник собранных им документов «Государственный переворот адмирала Колчака в Омске 18 ноября 1918», являющийся ценным источником по истории Гражданской войны. Эсер В.М.Зензинов был одним из пяти членов Уфимской Директории, свергнутой Колчаком. К Колчаку, ясное дело, автор не испытывает большой симпатии, чем можно объяснить определенную тенденциозность подборки. Документы в книге очень разнообразны: официальные акты администрации Колчака, переписка военных и политических деятелей, приказы по войскам и учреждениям, статьи и заметки в газетах, отрывки из воспоминаний действующих лиц.

​​Ко дню революции Павел Павлович Заварзин (1868–1932 гг.) имел почти 20 лет безупречной службы в Отдельном корпусе жандармов в разных городах Российской империи и за рубежом. Большой опыт работы в Гомеле, Одессе, Ростове-на-Дону, Варшаве, Москве и мн. других местах дал ему возможность ознакомить читателя с теорией и техникой розыска, а также со структурой секретных организаций, с которыми боролась до революции государственная власть.

Книга «Работа тайной полиции» была опубликована Заварзиным в 1924 году в Париже, где он находился в эмиграции. Она состоит из двух частей. Часть первая знакомит читателя со всеми розыскными приёмами и «секретами», использовавшимися в работе жандармских управлений, а во вторую часть вошли воспоминания о наиболее громких процессах и интересных делах.

​​Несмотря на субъективность, обусловленную политическими взглядами автора, стоявшего на меньшевистских позициях, «Записки о революции» Н.Н. Суханова давно признаны ценным источником по истории революционного движения в Петрограде в 1917 году.Мемуары помимо описания масштабных событий содержат малоизвестные факты о закулисных сторонах деятельности мелкобуржуазных партий, остроумные характеристики политических деятелей, любопытные наблюдения о быте, нравах психологии людей того времени.

​​От автора: занавес опущен. Трагедия несчастного населения Петрограда завершилась трагедией для тех, кто двинулся вперед на освобождение своих братьев, и своим заключительным актом имела полную ликвидацию Северо-Западной Армии и Северо-Западной Белой России. Обвинять в этом армию нельзя. С горячей любовью к Родине перешла она 28-го сентября прошлого года в наступление. Армия верила в своё правое дело, знала, что её с волнением ждало население Петрограда и она жертвовала собою ради спасения своих братьев. Историки будущего правдиво осветят все моменты этой напряжённой борьбы под Петроградом за его освобождение и даст верную характеристику причины неудачи похода. Сейчас политическая обстановка не позволяет пользоваться всеми необходимыми документами, всесторонне изучить последнюю операцию генерала Юденича. Сейчас причины неудачи этого наступления выставляются в самом неверном свете, и это побуждает меня дать краткий очерк последнего наступления.

​​Из предисловия: предлагаемые русскому читателю воспоминания А. А. Лодыженского ценны как свидетельство очевидца развития предреволюционных и революционных событий в России, наблюдавшего их из редкостной перспективы — из Ставки Верховного Главнокомандующего Российской Армии, к Штабу которой он принадлежал в судьбоносные годы первой мировой войны. В воспоминаниях А.А.Лодыженского нет сенсационных откровений или сообщений, могущих в той или иной мере изменить хорошо известные и выверенные данные о причинах и движущих силах революционных событий в России. Но в этих воспоминаниях читатель найдет личные суждения очевидца, бросающие особый свет на уже известные факты.

Об авторе: Александр Александрович Лодыженский родился 13 апреля 1886 г. в имении Уварово Зубцовского уезда Тверской губернии. По окончании Императорского Училища Правоведения и отбытия воинской повинности в качестве вольноопределяющегося, с мая 1910 г. он находился на службе в Государственной Канцелярии в должности делопроизводителя. 25 сентября 1914 г. по возвращении с Восточнопрусского фронта, командирован в распоряжение Верховного Главнокомандующего. Приказом начальника Штаба Верховного Главнокомандующего от 25.5.1915 г. назначен и.о. начальника Канцелярии по делам гражданского управления, а приказом Государя Императора Николая II от 25.9.1915 назначен начальником этой Канцелярии. От должности уволен 10.9.1917 г. приказом Керенского в связи с обвинением в участии в выступлении генерала Корнилова. С декабря 1917 г. начальник отделов внутренних и иностранных дел Политического Управления Добровольческой Армии. В начале 1918 г. был негласным представителем Добровольческой Армии в Москве, где поддерживал связь с дипломатическими представителями Антанты. С октября 1918 г. помощник Управляющего Делами Особого Совещания Добровольческой Армии. Приказом генерала Врангеля от 20.5.1920 г. назначен губернатором Таврической губернии. На этом посту пробыл до эвакуации Крыма. Награжден отечественными и иностранными орденами. Находясь в эмиграции А. А. Лодыженский активно защищал честь национальной России, её историю, культуру, науку и искусство. С 1923 г. деятельно сотрудничал в зарубежных российских организациях в Европе и США, главным образом, во Франции. Умер А. А. Лодыженский в Париже 4 августа 1976 г., как и родился, русским патриотом.

​​Работа известного историка Н. А. Корнатовского, впервые вышедшая в 1930 г. в редкой серии «Гражданская война в очерках», посвященная белогвардейскому восстанию на Русском Севере, прежде всего — в Архангельске.

​​К моменту издания «Дела Корнилова» А.Ф.Керенский находился в бегах, скрывался в окрестностях Петрограда. В январе 1918 г. он тайно появился в городе, желая выступить на Учредительном собрании, но не был допущен своими недавними сторонниками. Вероятнее всего, именно в январе 1918 г. он смог передать рукопись этой книги в издательство Сергея Петровича Мельгунова «Задруга». По поручению Временного правительства в 1917 г. С.П.Мельгунов состоял ответственным уполномоченным по «обследованию и приему архивов Министерства внутренних дел», а после октябрьских событий 1917 г. издавал сборник «Большевики». В этом издании он публиковал весьма нелестные биографии революционеров: раскрывал их сотрудничество с царской охранкой, иностранными разведками, уголовное и провокаторское прошлое и т.д. В апреле 1918 г. комиссия С.П.Мельгунова была ликвидирована, а документы архивов попали в руки большевика М.Н.Покровского. Книга А.Ф.Керенского о Корниловском восстании переиздавалась в существенно усеченном виде в 1926 и 1928 г.г. Следующее издание «Дела Корнилова» вышло только в конце 1980-х г.г.

В настоящей работе А.Ф.Керенский на материале Чрезвычайной следственной комиссии по делу генерала Л.Г.Корнилова попытался восстановить последовательность летних событий 1917 г. Он использовал собственные показания, чтобы прояснить роль генерала Л.Г.Корнилова в падении Временного правительства. Многими историками отмечалось, что А.Ф.Керенский не был до конца откровенен, смещал фокус внимания на противников Временного правительства. Но все же обращение к деятельности Чрезвычайной следственной комиссии дает возможность не только провести реконструкцию выступления против революции, но и ответить на многие вопросы, связанные с политической и социальной историей 1917 г. Таким образом, представляется возможным рассмотреть историю контрреволюции изнутри, понять специфику взаимоотношений русского офицерства с правительственным лагерем, прояснить работу политических институтов, созданных Временным правительством, более полно воссоздать галерею государственных и политических деятелей того времени.

​​В своих воспоминаниях Главнокомандующий войсками Петроградского военного округа генерал-лейтенант Половцов П. А. рассказывает о событиях 1917 года в столице России. Опытный офицер-генштабист описывает разложение армии и революционные события, встречи с Керенским и Гучковым, различные революционные формирования, украинизацию некоторых частей русской армии, последние операции на фронтах и жизнь Кавказа накануне Гражданской войны.

От автора: приступая к ​обнародованию​ своих воспоминаний об революции, я прошу читателя не искать в них ни связного хронологического описания событий, ни каких либо определенных политических или социологических выводов. Записки были мною составлены к 1918 году, по отдельным заметкам и сохранившимся документам… Они представляют собой сборник личных впечатлений, вынесенных из только что пережитого прошлого. Этот характер я за ними и оставил, тщательно избегая вносить ​какие​ бы то ни было существенные изменения, или добавления, которые, однако, иногда сами собой напрашиваются, когда оглядываешься на прошлое после промежутка времени в 10 лет.

Мне могут поставить в упрек слишком, по видимому, легкомысленное отношение к такому трагическому явлению, как русская революция, но, во-первых, повторяю, я не претендую на роль вдумчивого летописца, а затем, мне кажется, что события 1917 года явились лишь ​завершительным​ актом 300-летнего периода Русской истории. Настоящая Революция (с большой буквы), бытовая и психологическая, в недрах Русского народа началась после этих событий, продолжается и по сие время, и неизвестно к чему еще приведет, а в 1917 году не могли не казаться смешными потуги к какому то планомерному созиданию со стороны тех, что разрушил старое. Они не могли понять, что в России у них не было достаточно крепких корней, чтобы внедрить свою идеологию в массы и заставить эти массы пойти в направлении ином, чем линия наименьшего сопротивления.

​​Главной причиной неудач красных на Урале и Сибири было существование системы самостоятельных небольших боевых отрядов. Необходимо было построить армию по определенным боевым единицам: взводам, ротам, батальонам, полкам и т.д., объединенным в армию. В центре (Москве) тоже чувствовалось это, но еще определенных шагов к проведению в жизнь принципа построения правильно организованной Красной армии не предпринималось. 24 июля была закончена эта реорганизация красной сибирской военной силы, и 24-го же пал Екатеринбург. Таким образом І-я Сибирская армия, держа фронт у Камышлова, очутилась в тылу у белых. Решено было сдать Камышлов и отступить по иркутскому тракту на Егоршино. Со сдачей 25-го июля г. Турпнска, вся Сибирь находилась в руках сибирской контр-революции. Борьба на Урале закончилась в 101.8 г. Закончилась сдачей в декабре мес. 1918 г. в Перми. Советская власть в Сибири получила в 1918 г. временное поражение.

​​Работа представляет собой первую публикацию документов из личного архива С. В. Зубатова. В основном это переписка с коллегами по работе – С.Э. Зволянским, А. А. Лопухиным, Е.К. Климовичем, В. В. Ратко, А. И. Войлошниковым, рабочим Ф. А. Слеповым. По характеристике автора, «все они очень видные фигуры в политическом розыске, вписавшие своей деятельностью немало гнусных страниц в черную книгу злодейств и преступлений старого режима». Б.П. Козьмин уделяет пристальное внимание переписке С. В. Зубатова с редактором журнала «Былое» В. Л. Бурцевым, подвергая анализу их взгляды; комментирует публицистические статьи первого на страницах журнала «Гражданин» в 1906–1907 гг.

​​Мемуары соучастника убийства священника Георгия Гапона, одного из организаторов шествия к Зимнему дворцу 9 (22) января 1905 года. Согласно воспоминаниям С.Д. Мстиславского (настоящая фамилия — Масловский), участники убийства входили в так называемый «Боевой рабочий союз», главную роль в котором играли эсеры, а руководителем был сам Мстиславский.

​​В книге «Жизнь и революция» автор запечатлел события своей жизни: детские странствия по городам Сибири, путешествие в Европу, сотрудничество с Белым правительством в Омске, жизнь и творчество в эмиграции в Китае. В ней изложены и небезынтересные размышления автора о России на историческом переломе. Они снабжены ссылками на художественные и публицистические произведения знаковых общественно-политических фигур того времени (Розанов, Шульгин, Бунин и др.).

Редчайшее шанхайское издание.

Об авторе: журналист. Учился в Иркутской гимназии. В 1912-1913 жил в Берлине, Париже, Тулузе, где слушал лекции в местном университете, затем продолжил образование на медицинском и юридическом факультетах Томского университета. Печатался со школьных лет, работал в газете «Иркутская жизнь» (1915-1916) и др. Начальник отделения департамента по делам печати (с октября 1918), затем директор Бюро информации министерства иностранных дел правительства А. В. Колчака. Публиковался в газетах «Русская армия» и «Заря». Уехал из Омска (в конце июля 1919) и жил в Хабаровске, где работал в газетах «Приамурская жизнь» и «Приамурье». Одновременно преподавал в Хабаровском кадетском корпусе. Во Владивостоке публиковался в газетах «Вечер» и «Слово». В Харбине поселился в августе 1920 и прожил там четыре с половиной года. Публиковал статьи в харбинских газетах «Русский голос», «Рупор», «Свет» и «Харбинская заря». В Шанхае издал несколько книг по китаеведению и публицистических работ. Переехав в Шанхай, стал редактором ежедневной газеты «Шанхайская заря»

​​От автора: восстание 2-го Урупского казачьего полка остается одним из ярких эпизодов революционной борьбы на Кубани. Когда восстание было ликвидировано и вожаки восстания пошли в каторгу, я описал события на основании рассказов самих участников и по данным судебного следствия. В 1907 году рукопись была передана мною В. ​Бурцеву​ с просьбой напечатать ее заграницей. Статья была напечатана в № 7 «Былого» в Париже.

Желая сохранить память о славном выступлении Урупцев, я выпускаю эту статью отдельным изданием.

Предводитель восстания урядник Алексей ​Сазон​тович​ Курганов 4 марта 1917 года освобожден народом из Тобольской каторжной тюрьмы и вернулся к себе на родину в станицу ​Псебайскую​. Ему я и посвящаю настоящую книгу.

​​От автора: изданием сборника своих статей, написанных после падения Омского Правительства, которое я поддерживал, как мог, до последней минуты его существования, мне хотелось бы поставить перед русскими патриотами проблему их дальнейшего политического «самоопределения», во всей ее остроте и глубине. Явный крах старого пути всемирной и, главным образом, вооруженной борьбы с большевизмом повелительно диктует нам какие-то новые способы и формы служения родине. После крушения власти адмирала Колчака и генерала Деникина русские националисты очутились как бы над неким провалом, который необходимо заполнить. Предаваться иллюзиям, будто этого провала нет, будто ничего особенного не произошло, и не внутренно необходимая логика белого движения, а случайная «ошибка» его вождей погубили его дело, — предаваться подобным «страусовым» иллюзиям мне представлялось занятием, не соответствующим серьезности момента. Начинать с начала то, что трагически не удалось при несравненно лучших условиях и при неизмеримо богатейших данных, — могут, в лучшем случае, лишь политические Дон Кихоты. Следовательно, нужно искать другой выход. Печатаемые статьи намечают идеологию нового пути, новой тактики национально-патриотических элементов России. Этот путь на наших глазах становится уже могучим, жизненным фактором (в чем благотворную роль сыграло польское выступление), и естественно, что наиболее яркому и авторитетному его представителю, генералу Брусилову, должна быть посвящена попытка его теоретического обоснования. Каждая из собранных в эту брошюру статей вызывала при ее появлении в прессе оживленное обсуждение. Вопросы и возражения, серьезные и добросовестные, обыкновенно принимались мною во внимание и разъяснялись в следующей очередной статье, чем объясняются также и нередкие повторения в различных статьях одних и тех же мыслей. Мне хотелось бы надеяться, что настоящий сборник достаточно ясно и полно выражает исповедуемую мною точку зрения на переживаемый кризис русского патриотического сознания в сфере его конкретно-политического воплощения. Не могу также не прибавить, что эта точка зрения усвоена мною не в спокойной атмосфере отвлеченных размышлений, а в непосредственном живом опыте непрерывной политической борьбы за Великую Россию. Статьи перепечатываются без изменений, если не считать нескольких поправок и вставок редакционного характера.

​​Георгий Сергеевич Агабеков (Нерсес Овсепян/Арутюнов) — бывший начальник Восточного Сектора Иностранного отдела ОГПУ (1928-1929) и резидент ОГПУ на Ближнем Востоке (1929-1930), в Тегеране и Стамбуле, ставший невозвращенцем. Представленное издание — первая написанная им книга мемуаров.

От автора: мне пришлось работать десять лет в наиболее «знаменитом» из всех советских учреждений, ВЧК — ОГПУ. С 1920 года, вплоть до 1930 года, я работал в центре ОГПУ в Москве и на периферии, в отделах по борьбе с врагами СССР внутри страны и последние шесть лет в Иностранном Отделе по работе заграницей. За этот период мне много приходилось слышать и читать о нашей работе в иностранной прессе и в докладах иностранных представительств, попадавших в распоряжение ГПУ. Но нигде я не нашел хотя бы приблизительной картины той организации, какая существует в ОГПУ, ни того, что там делается, ни характеристики руководителей этого учреждения, ни достоверных сведений о сотрудниках.

Сколько раз в Москве, в нашем отделе, на четвертом этаже Лубянки, читая эмигрантские газеты и листовки, мы искренно удивлялись наивности автора и смеялись над доверчивостью читательской массы, для которой предназначались эти статьи.
Сколько раз, читая перехваченные ОГПУ доклады иностранных послов и консулов своим правительствам, мы удивлялись, что они так плохо осведомлены о нашей работе. Вот поэтому я ставлю задачей своей книги дать подробное описание организации ОГПУ, характеристику его функций, руководящих лиц, сотрудников, насчитывающихся десятками тысяч, и, по возможности, методов работы. Говорю — по возможности, так как методы меняются по обстоятельствам времени и места.

​​От автора: три с половиной года приходилось мне издалека, прислушиваясь к России, отстаивать на страницах иностранной и зарубежной русской печати жизненнейшие интересы Родины, утверждая вместе с тем великую, непреходящую ценность достижений Февральской революции и вскрывая перед общественным мнением глубоко реакционную сущность не только генеральского, но и большевистского самовластия. Писать приходилось урывками, в водовороте стремительно мчавшихся событий послевоенной эпохи, не имея возможности остановиться, как следует, ни на одном из выдвигавшихся жизнью вопросов. А с другой стороны, общественное сознание, отравленное насилиями и кровью жестокой войны, с какой-то болезненной легкостью внимая до грубости упрощенным, человеконенавистническим лозунгам двуликой, но по существу единой реакции, казалось не могло или не хотело прислушаться к третьему голосу, вдуматься в доводы третьего мнения.
Теперь, мне кажется, эти настроения проходят. Люди все внимательнее начинают всматриваться во всю сложность окружающей действительности и все напряженнее искать выхода. Вообще, по-моему, в ходе российских послереволюционных событий завершился еще один этап большевистской реакции. Готовясь вступить в период нового социального и политического строительства, нужно с возможно большей определенностью и точностью представлять себе вчерашний день.

​​От автора: пишу свои воспоминания о первых днях всероссийского бунта не для широкой общественности, а как вклад в историю своего родного Лейб-Гвардии Петроградского полка, в котором служили мой отец, я и мои два брата Михаил и Димитрий, из которых первый, т.е. Михаил, отдал свою молодую жизнь царю и Родине, будучи смертельно раненым в войну 1914-1918 года.

Не вдаваясь в подробности, а лишь излагая факты, я не берусь искать и судить виновных в трагических событиях, давших нашей родине потоки крови и слез — скажу лишь одно: вина на всех нас, русских людях, в частности на нас, военных, помнивших свои права и забыв свои обязанности начальника, строгого, справедливого и решительного. Бесспорно бóльшая вина в происшедшей катастрофе должна быть отнесена к высшему начальству, не знавшему обстановки, потерявшему связь с подчиненными ему частями еще в начале выхода бунтующих рабочих на улицу и наконец, неверный расчет на Петроградский гарнизон, якобы могущий подавить восстание, если оно произойдет.

Не меньшая вина и на младшем командном составе, которому была поручена охрана Столицы. Он слишком легкомысленно отнесся к грянувшим грозным событиям, не проявил достаточного упорства и решимости, которая увлекла бы за собой рядовой состав воинской силы, а наоборот — часто без сопротивления поплелся в хвосте революционного пролетариата, спешившего в Государственную Думу, чтобы доказать свою приверженность новой власти.

Правда, трудно младшему начальнику самостоятельно решать и выбирать план действий в тот момент, когда наступает опасность, если он не снабжен директивой старшего начальника, этот же последний часто, чтобы сложить с себя ответственность, лишь неясными двусмысленными фразами давал распоряжения, которые в сущности ничего определенного не говорили. В таком случае младший начальник должен руководствоваться своим разумом и присягой, которую он давал перед крестом и евангелием, и своим полковым знаменем.

Напрасны ссылки на освобождение от присяги, данной государю. Отречения государя от престола было вынужденным и он отрекся уже тогда, когда у него не осталось верных частей, а значит — когда присяга была нарушена.

И, наконец, отсутствие единого командования войсками Петроградского гарнизона, непредвиденная потеря телефонной связи (последовавшая из-за забастовки телефонисток) преступная легкомысленность в комплектовании запасных частей гвардии штрафными рабочими и распропагандированными запасными старого возраста, поставили младших начальников в безвыходное положение и лишили их возможности действовать по своему усмотрению из-за боязни нарушить общий план охранного положения, который имелся в штабе войск Петроградского военного округа.

Нельзя огульно обвинять рядовой состав в отсутствии дисциплины и в неповиновении начальнику. Случаи, когда солдаты беспрекословно подчинялись приказанию начальника, бывали часто, если этим последним овладевала решительность, доходящая до самопожертвования. Примеров было достаточно, но были примеры обратного характера. Застрели один из младших офицеров роты убийцу — унтер-офицера Кирпичникова (впоследствии награжденного ген. Корниловым Георгиевским крестом за убийство офицера), убившего перед строем роты своего ротного командира — можно сказать с уверенность, что порядок в роте был бы восстановлен и она пошла бы выполнять данный ей приказ. Этого сделано не было.

Да простит мне читающий эти воспоминания неточность в числах, правильность в названиях и фамилиях фигурирующих в них лиц; писал я спустя 36 лет со времени бунта, полагаясь исключительно на свою память, начавшую мне изменять, но которая хранит в себе факты, достойные записи.

​​Автор провел свое расследование событий карательной экспедиции по подавлению декабрьского восстания в 1905 г. на Московско-Казанской железной дороге, когда без суда и следствия было расстреляно более 150 человек не только подозреваемых в революционной деятельности, но и ни в чем не повинных людей. Материалом для книги послужили сведения, добытые при опросе на месте целого ряда свидетелей, семей убитых и лиц спасшихся от смерти. Очерки Владимирова на эту тему сначала были напечатаны в газетах «Русь» и «Молва». Отдельной книгой материалы были изданы на средства, собранные читателями. Издание было арестовано цензурой.

​​В марте 1919 г. Колчак одерживает на Волге крупные победы и доходит почти до Казани. К июню Красная армия оттесняет его обратно к Уралу. В это время прорывается в Донбасс Деникин и к июлю занимает Харьков и Царицын. 3 июля он отдает приказ о походе на Москву, захватывает всю Украину, и к осени его армия доходит почти до Тулы. В октябре Красная армия заносит ударный кулак над Орлом и готовится разбить Деникина; но одновременно Антанта бросает свой последний козырь — поход Юденича на Петроград. Не удался и этот поход. Благодаря несогласованности ударов белых, благодаря раздирающим их лагерь классовым и национальным противоречиям, а также противоречиям интересов подстрекавших их империалистов — они были разбиты по частям Красной армией, которая управлялась единой волей и боролась за власть рабочих и крестьян.

​​Белая Оренбургская армия погибла в конце 1919 года. Этот поход начался одновременно с Великим сибирским ледяным походом Колчака. Изначальным планам Дутова и Бакича было не суждено сбыться — одновременно с выходом красных частей наперерез казакам в Семипалатинске взбунтовался 2-й Степной корпус. Единственным путем отступления осталось направление на Семиречье, занятое анненковцами.

Поход через безлюдную, лишенную воды и еды Голодную степь продолжался до конца декабря 1919 года и составил 550 верст Данные о численности и потерях армии Дутова в ходе Голодного похода сильно отличаются. Вышло в поход от 20 до 40 тыс. человек. В Сергиополь дошла половина.

​​От составителя: 22 ноября 1921 года, в годовщину пребывания 1-го армейского корпуса Русской Армии в ​Галлиполи​, работы но составлению настоящего сборника были закончены.

Корпус после оставления Крыма оказался в тяжелых и необычных условиях, вдали от Родины, без средств и в водовороте сложнейших международных отношений. Но он в течение года не только сумел сохранить себя, он создал в обстановке мирного труда то, что превратило пребывание Армии за границей в дело, исполненное глубокого значения.

Это объективно и полно должен выявить сборник.

Он является изображением всего происшедшего не извне, а отсюда, с наших точек зрения, бережно привезенных на чужбину с родных полей.