Это я даю рекомендации по поддержанию менталочки

Если мы оказываемся в ситуации, в которой испытываем бессилие, и мы ничего не можем изменить прямо сейчас, очень важно радикально это принять.

Для начала надо поделить ситуацию на две части: где мы ничего не можем сделать, и где у нас остался контроль.

Вот ОРВИ. Ощущения эти: нос то льется, то задожен, кашель душит, температура близится к 39 и валит в постель, голова раскалывается, и все это очень не вовремя. У нас нет сил, и мы не можем изменить это здесь и сейчас. Принять это самое бессилие – первая часть и самая сложная, потому что кажется, что это равнозначно "сдаться". На самом деле это о том, чтобы перестать направлять все свои силы на изменение того элемента, который не меняется, и тем самым вернуть себе ощущение контроля.

Вторая часть заключается в том, что у нас все равно остается зона ответственности – отдыхать и лечиться, вот это мы можем контролировать. Еще немного, и зона нашего влияния расширится.
То есть мы принимаем и ту сторону, где мы бессильны, и ту сторону, где мы сохраняем контроль.

Бывают ситуации, когда непонятно, что будет дальше, и от нас самих мало что зависит.
Мы принимаем это, и то, что сейчас ничего не меняется, и мы даже не знаем, когда оно изменится, и изменится ли, но мы все равно можем что-то делать. Для начала: все возможное, что обычно помогает, чтобы нам стало лучше. Если лучше не стало, и мы не знаем, что делать, тогда – делать что угодно.
Если вы не знаете, что делать – делайте хоть что-то. Это оставит у вас ощущение контроля, которое нам очень важно + этот момент жизни будет наполнен не только бессилием перед "плохо", а всем остальным "чем угодно", что вы будете делать. Поверьте, разница есть.

Безусловная любовь.
Любовь матери к ребенку, которая любит его просто за то, что он есть, без ограничений и требований.
Здесь и кроется важный нюанс: сама модель этих отношений (мать-ребенок) является условием такой любви. Представьте себе маму младенца: она отдает ребенку очень много и не требует взамен, потому что знает, что он не сможет ей ничего дать. Своего рода это жертва. Более взрослого ребенка мать, конечно, ограничивает, требует от него, ждет, но несмотря на несоответствие ее ожиданием, она продолжает любить ребенка – ее чувство остается непоколебимым. И, да, не каждая мать способна на такую любовь.

Недолюбленные в свое время люди задались целью научиться любить другого «безусловно». Отдаваться ему во служение, всепозволение, всепрощение. Перепутав любовь со вседозволенностью, они решили, что если по-настоящему любишь, то не смеешь ограничивать, просить, настаивать. Даже если с другим неинтересно, больно, грустно и одиноко.
Они позволили ему быть каким угодно: холодным, обесценивающим, отстранённым, жестоким. И не позволили этого себе, потому что, в этой «безусловности» есть условие: человек где-то на задворках надеется, что «если я отдам тебе всего себя, ты поймешь мою жертву, и полюбишь меня так, как я того хочу, и как я того все время заслуживал». И когда этого не происходит, мы обнаруживаем, что наша любовь предполагает, что мы всегда ждем, прощаем, уступаем и в принципе не существуем как личность. Только это не любовь, это отказ от себя.
Если мы позволяем другому быть свободным, а себе – нет, то свобода другого рано или поздно становится нашей клеткой.

Успевать жить.

Вчера услышала: "Платят хорошо, даже очень. Только сил радоваться этому уже не остается".

И так везде. Со всем самоанализом, рефлексией и созданием лучшей версии себя, главное не забывать вплетать в свои дни то, что вы будете вспоминать как "жизнь" и через месяц и через много лет.

Приведу вам свободный пересказ притчи, которая меня очень тронула и заставила задуматься:

Умер человек. Попал к Богу. Бог спрашивает:
- Ну, как?
- Да, так… - промямлил человек, – грешил я, помилуй Господи!
Бог нетерпеливо перебивает и говорит:
- Это всё я и без тебя знаю, наблюдал же за тобой. Спрашиваю совсем о другом. Как тебе мой Мир? Что больше всего понравилось? Ты видел леса и моря? Вулканы? Китов видел? Я их такими мощными создал, правда?
- Не видел, Господи.
- Как же! Я ведь для тебя их создал! А горы? Я столько времени им посвятил, все разные ведь сделал. А жирафа видел? Такаая у него шея, да? Ну, что ты молчишь?
- Господи, я не видел.
- Может, ты смотрел на звезды? Слушал пение птиц? Соловьи! Слышал?
- Да как-то не до этого было.
- Как? Ты 60 лет прожил! Что же ты видел?
- Дорогу до работы и с работы.

Чем вам наполнить свою жизнь, знают ваши юные версии. Те, которые умели мечтать безгранично, потому что их мышление еще не было по-взрослому рациональным и практичным, а море было по колено. Я уже писала, что часто так бывает, что в терапии "себя" находят по наводке себя-ребенка.

В девятнадцать лет я мечтала, когда у меня все получится, полететь в Париж на два дня – увидеть Эйфелеву башню. Эта мечта встретила много критики тех самых практичных и рациональных. "Столько денег! Ради чего! Даже не отдохнешь!". А в мечте и не было цели отдохнуть, там было просто увидеть башню. В Париж я так и не слетала. Вместо Эйфелевой башни со мной случилась Галатская и невероятная любовь к Стамбулу.

На той неделе я потратила два дня на то, чтобы решиться взять тур ради посещения концерта. Два дня внутренний критик на пару со строгим родителем рационально бубнели:"Столько денег! На пять дней! Даже не отдохнешь же!"
Но суть не в отдыхе, а в том, чтобы потом вспоминать, как я провела это лето.
Кто-кто, а не обремененная ответственностью и финансовой грамотностью юная я знала: деньги как тратятся, так и зарабатываются, мир без меня не рушится, а мои мечты делают меня счастливее, если сбываются, а не пылятся на полках бессознательного.

Ваши юношеские мечты – это не просто прихоть, это ориентиры, которыми вы пытались определить свое место в будущем. Они появлялись не из логики и практики, а из истинного желания жить.

Запрос в терапию, который часто звучит отчаянно, на бессильном выдохе: "Я хочу чувствовать себя лучше. Просто. Чувствовать себя лучше".
Чтобы разрешить этот запрос, надо будет научиться:
Лучше чувствовать, когда вы хотите есть и реагировать на этот сигнал. Лучше чувствовать, когда хочется спать, и реагировать на это. Лучше чувствовать, когда вам скучно, плохо, тесно, больно, непонятно, отвратительно, и реагировать на это. А еще лучше чувствовать, когда вам приятно, весело, радостно, тепло, спокойно, надежно, тихо, любимо, и реагировать на это.
Лучше здесь – это легче. Когда наши потребности, мысли, чувства, становятся нам доступны, интересны, и нам легче реагировать на них, а не игнорировать.

Чтобы лучше себя чувствовать, надо лучше чувствовать себя.

На углу улицы, где находится Центр, в котором я работаю, стоит здание ГИТИС.
Частенько по пути на работу я могу остановиться во дворе и слушать из окон института, как поют студенты. Шум машин прерывает опера, будничное обсуждение рабочих дел сопровождает распевка под фортепиано.
На прошлой неделе я вышла в свободный час прогуляться за кофе, и с другой стороны улицы услышала голоса. Остановилась напротив окон. Открытые настежь в противостоянии московской духоте, они позволили мне стать свидетелем этюдов импровизации. Юные актеры, одетые в черное, играли стиральную машинку, пылесос, кота, страуса. Я улыбалась так, будто впервые наблюдала театр. Думала о том, что прямо сейчас вижу раскрытие таланта и зарождение мастерства.

В искусстве издавна передается душа человека. Песни, сказки, легенды, постановки. В мире, где все чаще побеждает скорость, эффективность и функциональность, искусство напоминает нам о нашей человеческой природе. Оно учит сопереживать, быть в настоящем. Деятели хранят историю, продолжают цепочку культурной памяти и создают пространство, в котором мы можем заземляться и чувствовать.

Сила искусства в том, чтобы не дать нам превратиться в механизмы, и сохранить человеческое в человеке.

Из личной терапии.

В терапию в начале 2020 года я пришла с простым человеческим запросом: «Я знаю, что мне делать, чтобы мне стало лучше, но я не делаю. Помогите. Так жить я больше не могу».

С тех пор жизнюшка моя пошла в гору, и, так как появилась опора, на этой опоре стало возможным возвести что-то.
Мне свойственно стремиться стать лучшей версией не то, что себя, а в принципе человека. Это то, чему я училась с детства: тщательно искать свои недостатки, а при обнаружении сильных сторон, тут же обесценивать их для того, чтобы попытаться стать лучше. Как вы понимаете, с таким подходом ничего не бывает хорошо, всегда все не так. В конце процесса обычно идет переживание фрустрации и чувство собственной недостаточности. В этой тупиковой рефлексии я становлюсь несчастнее. Я хотя бы научилась замечать этот процесс. А если он стал осознаваемым, значит, управляемым.

Диалог с терапевтом:
-Вера, так чего же вам хочется? Вы ведь говорите только о том, что вас не устраивает и чего вам не хочется?
-Ну вот если сейчас придет Бог и скажет: «Хорошо, я у тебя это все забираю, и даю ровно то, что ты хочешь», - я откажусь, потому что вообще-то мне нравится все, что у меня есть. Проблема, по сути, не во внешнем, а в том, сколько я об этом внешнем думаю.
-Так и чего же вы хотите?
-Лоботомию.