На выходных посмотрели "Субстанцию". Ну как же там хорошо показан внутриличностный конфликт! Муж в какой-то момент начал убеждать меня, что "Это не может быть одним сознанием, они ж борются за разное".

И я нашла простое бытовое объяснение, что такое внутриличностный конфликт: "Представь, что ты сильно напился в баре, ушел в блекаут, а утром увидел, что ночью ты писал бывшей".

Если бы меня попросили описать недиагностированную депрессию картинкой, я бы выбрала эту

Коллега попросила помочь ей принять экзамен по введению в клиническую психологию. Со мной ситуация может быть в духе: "Севодня всем пять, я не умею думоть".

"Приглашенный преподаватель". Два слова, которые заставляют сердце биться чаще. Какой он?
Для меня на экзамене хуже всего был тот преподаватель, который не показывал эмоции весь ответ. Молчал, не кивал, не поджимал губы, смотрел в одну точку.

А теперь мне надо выбрать скин. Какой я хочу быть? Той классной преподшей, которая всех на лайте отпустила? Той, которая три ставит автоматом, а за пятерку мурыжит полчаса? Или той, к которой не дай бог попасть еще раз на пересдачу?

Волнительно.

Не будь я проклят.

В начале моей практики ко мне обратилась женщина, в роду которой умирали мужчины. Прапрабабку прокляла женщина, муж которой ушел к ней, и все. Сюжет был для Битвы экстрасенсов. Ко мне клиентка пришла после очередной ведьмы, которая втридорога содрала, а легче не стало. Женщина смирилась с проклятием, а несколько позже ей диагностировали депрессию. Так она оказалась у меня.
В работу я включила системную семейную терапию, и достаточно скоро развенчала это родовое проклятие. «Я будто всю жизнь несла на спине гробы с костями всех мужчин, которые появлялись в семье».
Терапия учит важному: видеть причину и следствие. Если однажды причиной того, что муж спился и умер, начали считать проклятье, то и дальнейшие смерти будут ссылать к нему. Чем страшнее смерть – тем больше веры в злой рок. А далее поведение всех членов семьи меняется, становится зависимым от этого проклятья, укрепляет его в семье на многие годы, десятилетия. «Мою жизнь рушило не проклятье, а мой страх перед ним. А я больше не могу позволить себе бояться».

У нас в Москве есть Лефортовский тоннель – там постоянно аварии. Вчера вечером он снова стал бордовый. Судя по записям с камер, водитель лексуса вышел из машины в правом ряду, чтобы поставить треугольник, и на огромной скорости его и его лексус сбила другая машина. Левая и средняя полосы встали. Когда я проезжала там, я видела людей, которые бросали машины на дороге, и пешком шли в тоннель, видимо, потому что в аварии был кто-то свой. Звуки сирен и отражение мигалок от стен напоминали о хрупкости человеческой жизни.
3,2км тоннеля без камер на скорость и разметку. С самого детства я слышала, что это «тоннель смерти», аномальное место, и все такое. Мой путь с работы пролегает через него. Тоннель извилистый и узкий. Проклят он разве что теми, кто пользуется отсутствием камер и при ограничении 60-80, влетает в тоннель на скорости в два и три раза больше, чтобы пошашковать в плотном потоке машин.

Люди в этих историях разные. Женщина была уверена в своем полном бессилии перед чем-то более могущественным, когда агрессивные водители наоборот уверены в своем всемогуществе до первой камеры или поста ДПС. Но и в том и в другом случае у человека мало ответственности за свои действия. И там и там внешние обстоятельства – проклятие и отсутствие камер – служат ограничением для осознавания своей собственной роли в формировании реальности. Бессилие и всемогущество как две стороны одной монеты, ведут к одному и тому же результату: неспособности учиться на ошибках и менять свою жизнь, создавая опыт. Жаль, что цена научения бывает несоразмерно высокой.

Любовь – это открытие (признание) свободы другого.

Отто Кернберг

Я часто слышу это цитирование Кернберга. Но у фразы есть продолжение, которое напоминает о том, что мы не можем признать свободу другого так, чтобы это не имело влияния на нас самих:

Противоречие самой природы любви в том, что желание реализуется разрушая желанный объект, и любовь обнаруживает, что этот объект невозможно разрушить и невозможно заменить.

Что отсюда следует:
1) Сама природа любви противоречива. Она полна как созидания, так и разрушения. Любовь не статична – в ней есть борьба между стремлением сохранить и разрушить объект желания. Более того, мы часто пытаемся сохранить, разрушая. Простой поверхностный пример: мы можем выбрать партнера за его независимость и свободолюбие, но со временем начинаем чувствовать из-за этих качеств партнера дистанцию в отношениях, брошенность, отчужденность, и пытаемся эту независимость и свободу ограничить, чтобы защитить свою любовь.

2) В любви мы часто стремимся к слиянию: быть для другого незаменимым, иметь власть, сделать другого частью себя и самому стать частью другого. Так мы разрушаем, реализуя наше желание быть с кем-то. Желание быть для другого незаменимым связано с нашей потребностью в безопасности, значимости и близости. Однако стремление включить другого в себя, сделать его частью собственной идентичности, по сути, отрицает его автономию.

3) Мы обнаруживаем, что другого невозможно разрушить. Другой человек сохраняет свою автономию, целостность, и мы не в силах присвоить его себе, сделать частью себя. Признание свободы другого неизбежно влияет на нас, сталкивает с нашими страхами, потребностями и дефицитами. Мы можем испытывать при этом облегчение, спокойствие, уверенность, фрустрацию, одиночество. Мы либо продолжаем попытки разрушения, либо возвращаемся к признанию свободы, и цикл начинается снова, потому что чувства динамичны, а не линейны.

Каждый виток этого цикла может сделать отношения глубже, но также может истощать их, если в основе лежат страхи, которые провоцируют нас к разрушению. С точки зрения Кернберга сила любви в том, что, принимая свободу другого, признавая, что мы не можем заменить его или полностью обладать им, мы продолжаем его любить. Все больше таким, какой он есть.

Неудовлетворенная потребность в принятии может выражаться в постоянном поиске чего-то особенного в себе. То, что мы сможем предложить другому как нечто уникальное, что сделает нас необходимым, незаменимым для него. То есть, мы стремимся получить гарантию того, что нас не отвергнут.

Я дурею с этой прикормки