Сел на поезд, заправлял кровать в течении пяти минут, после чего сажусь и выдыхаю.

Женщина напротив, которая смотрела на меня все это время: "Молодой человек, это не ваше место"

мы живем в обществе

«Главная особенность России — не воровство, не коррупция, не глупость, не злоба... (переходя на еле слышное бормотание) не хамство, не тщеславие, не невежество. Главная особенность России (вдруг переходит на крик) — ЭТО ХУЙНЯ! ВСЯКАЯ ХУЙНЯ!!!»
А. Пятигорский

Сегодня великому русскому композитору и просто человеку, который очень любит жизнь, Сергею Курехину, могло бы исполниться 70 лет.

Сергей Курёхин и проч — Leningrad Lights

взято с альбома выступлений в США

Юра Сапрыкин написал для коммерсанта про моего любимого режиссера - Кшиштофа Кесьлевского. Если у вас случаем завалялось часов 10 свободного времени, мое убеждение состоит в том, что вы не проведете их более благостно, чем за просмотром "Декалога".

«В военном положении победителей не было, все проиграли, никто не выиграл»,— пишет Кесьлёвский в автобиографии. Как только бетонная плита приподнимается, первая реакция многих — не эйфория от «свежего ветра», не желание воспользоваться вновь открывшимися возможностями, а бесконечная усталость. Распадаются дружеские связи, у всех друг к другу счеты, кажется, что все в эти годы делали и говорили не то или не сделали того, что могли бы. Для человека на пятом десятке, каким был Кесьлёвский в 1980-е, недоверие к любой политике — естественное следствие жизненного опыта: не стоит очаровываться, чтобы потом не разочаровываться. Но не только.

Пока плита была, можно было списывать на нее все несовершенства жизни. В ее отсутствие становится заметно: даже когда над тобой не висит угроза ареста, когда ты можешь свободно говорить о своих убеждениях, жизнь остается несовершенной и причины этого куда более глобальны — состояние современной цивилизации, национальный характер или вообще человеческая природа.

«Во время военного положения я понял, что значение политики, в сущности, не так уж велико. Конечно, она устанавливает какие-то рамки и определяет, что мы имеем право делать в том месте, где мы живем, а что запрещено, но по-настоящему важных проблем политика не решает и не в состоянии ответить на подлинные, фундаментальные, определяющие вопросы человеческого существования. Неважно, живешь ты в коммунистической стране или в капиталистической с высоким уровнем достатка. На вопросы "В чем смысл жизни?", "Зачем ты существуешь?", "Зачем просыпаешься по утрам?" политика ответа не дает».

Еще один момент из колонки Сапрыкина, а так же диалог из "Зимнего света" Бергмана, который невероятно с ним рифмуется.

Но возможно, настоящая теология «Декалога» еще сложнее: Бог тут не начальник, не утешитель и даже не наблюдатель — он появляется, когда его в наибольшей степени нет. Как в финале первой части, когда отец, потерявший любимого сына, идет в костел, опрокидывает алтарь, и капли стеарина от церковной свечи летят в сторону иконы. Перед ним лик Богородицы — и кажется, она плачет вместе с ним? Или это просто брызги стеарина? Что это за проклятая двусмысленность в ту минуту, когда Бог больше всего нужен? «Ответ Реальности,— пишет об этом эпизоде Жижек.— Этот знак божественного сострадания к мукам героя возникает лишь тогда, когда герой достигает дна бездны отчаяния, отвергая саму божественность,— следуя по стопам Христа, человек соединяется с Богом, лишь будучи полностью оставленным Им».


Algot Frövik, Sexton: The passion of Christ, his suffering... Wouldn't you say the focus on his suffering is all wrong?

Tomas Ericsson, Pastor: What do you mean?

Algot Frövik, Sexton: This emphasis on physical pain. It couldn't have been all that bad. It may sound presumptuous of me - but in my humble way, I've suffered as much physical pain as Jesus. And his torments were rather brief. Lasting some four hours, I gather? I feel that he was tormented far worse on an other level. Maybe I've got it all wrong. But just think of Gethsemane, Vicar. Christ's disciples fell asleep. They hadn't understood the meaning of the last supper, or anything. And when the servants of the law appeared, they ran away. And Peter denied him. Christ had known his disciples for three years. They'd lived together day in and day out - but they never grasped what he meant. They abandoned him, to the last man. And he was left alone. That must have been painful. Realizing that no one understands. To be abandoned when you need someone to rely on - that must be excruciatingly painful. But the worse was yet to come. When Jesus was nailed to the cross - and hung there in torment - he cried out - "God, my God!" "Why hast thou forsaken me?" He cried out as loud as he could. He thought that his heavenly father had abandoned him. He believed everything he'd ever preached was a lie. The moments before he died, Christ was seized by doubt. Surely that must have been his greatest hardship? God's silence.

если математика это язык, то гипотезу Сепира-Уорфа можно считать доказанной

Советский фанк с вокалом Пугачевой и текстом Мандельштама

https://youtu.be/av-vEk6GhxU?si=AXXRg3r9j6MvHI9x

Осип Мандельштам
Я наравне с другими хочу тебе служить

Я наравне с другими
Хочу тебе служить,
От ревности сухими
Губами ворожить.
Не утоляет слово
Мне пересохших уст,
И без тебя мне снова
Дремучий воздух пуст.

Я больше не ревную,
Но я тебя хочу,
И сам себя несу я,
Как жертву палачу.
Тебя не назову я
Ни радость, ни любовь.
На дикую, чужую
Мне подменили кровь.

Еще одно мгновенье,
И я скажу тебе,
Не радость, а мученье
Я нахожу в тебе.
И, словно преступленье,
Меня к тебе влечет
Искусанный в смятеньи
Вишневый нежный рот.

Вернись ко мне скорее,
Мне страшно без тебя,
Я никогда сильнее
Не чувствовал тебя,
И все, чего хочу я,
Я вижу наяву.
Я больше не ревную,
Но я тебя зову.

1920 г.

Angel number 1919 is a powerful reminder that in order for new doors to open, old ones must close. It symbolizes the cyclical nature of life, where every ending paves the way for a new beginning. This number urges you to examine areas of your life that have run their course and release them.

John Coltrane - But not for Me

They're writing songs of love, but not for me
A lucky star's above, but not for me
With love to lead the way
I've found more clouds of gray
Than any Russian play could guarantee

Это направление ума, измеряющее все нашими материальными интересами, всюду ищущее выгоды или лекарства и готовое на всю природу смотреть безразлично, только бы самому быть здоровым, никогда не было мне близко. Я чувствую себя в этом отношении совсем противоположным другим людям: все связанное с ощущением нужды омрачает и портит мое восприятие, и я никогда не находил подлинного очарования в умственных наслаждениях, если совершенно не упускал из виду интересы своего тела. [...]

Нет, ничто личное, ничто связанное с интересами моего тела не может действительно занять мою душу. Никогда я не размышляю, не мечтаю восхитительней, чем когда забываю самого себя. Я испытываю неизъяснимые восторги, взлеты, растворяясь, так сказать, в системе живых существ, отождествляясь со всей природой. До тех пор пока люди были мне братья, я строил планы земного благополучия; так как планы эти всегда относились ко всем, я не мог быть счастлив иначе, как благополучием общим, и мысль об обособленном счастье закралась в мое сердце, только когда я увидел, что мои братья хотят построить свое счастье на моей беде.

Жан-Жак Руссо, Прогулки одинокого мечтателя

Так разленился писать в канал, что от безделья написал пару стишков.


Falling leaves which I resent
— content
Troubled water under bridge
— content
Cut myself with mountain ridge
— content
Content with all my God's command-
                                                 -ments
— Contempt, contempt, contempt

Жизнь — это бесконечный мир, наполненный всевозможными клетками. Жить — это бесконечный процесс освобождения себя из каждой клетки, в которую попал.
Джон Кейдж

Гладить себя по спине,
Думать богом забытые мысли,
В больнице для дел
Врачевать те стихи,
Что из милосердия дам милосердия -
Из их рук не опавшие листья,

А скорее как бы наоборот,
И после их затухания
Мои свечи ищут дальнейший торт,
Вещи возвращаются на свои места:
Я там, где моя пора,
Ни-чего не бывает никогда,
Ничего не бывает ни-когда.

Но желток души говорит "нет"
У корыта разбитого яйца.
Райское дерево жизни
Становится материалом для креста.

(Три дня ковбой ехал по смерти,
Семь жизней оставил в пустыне большой:
Метаморфозы души настолько же редки,
Как возвращенья ковбоев домой)

Райское дерево жизни было тогда,
А теперь
Ты спаси себя сам.

Johny Cash - Spiritual

пообедали в парке, пора и virtue познавать

And, to say all in a word, everything which belongs to the body is a stream, and what belongs to the soul is a dream and vapour, and life is a warfare and a stranger's sojourn, and after-fame is oblivion. What then is that which is able to conduct a man? One thing and only one, philosophy. But this consists in keeping the daemon within a man free from violence and unharmed, superior to pains and pleasures, doing nothing without purpose, nor yet falsely and with hypocrisy, not feeling the need of another man's doing or not doing anything; and besides, accepting all that happens, and all that is allotted, as coming from thence, wherever it is, from whence he himself came; and, finally, waiting for death with a cheerful mind.

Fellas, I'm ready to get up and do my thing (yeah go ahead!)
I wanta get into it, man, you know (go ahead!)
Like a, like a sex machine, man, (yeah go ahead!)
Movin' and doin' it, you know
Can I count it off? (Go ahead)

[...]

Wait a minute!
Shake your arm, then use your form
Stay on the scene like a sex machine
You got to have the feeling sure as you're born
Get it together, right on, right on.

James Brown - Get Up / I Feel Like Being Like A Sex Machine

Let the deity which is in thee be the guardian of a living being, manly and of ripe age, and engaged in matter political, and a Roman, and a ruler, who has taken his post like a man waiting for the signal which summons him from life, and ready to go, having need neither of oath nor of any man's testimony. Be cheerful also, and seek not external help nor the tranquility which others give. A man then must stand erect, not be kept erect by others.

Marcus Aurelius, Meditations

Любил ли Дуглас Пирс Sun Ra?

traveling
straight celestial road
straight celestial road
in this heaven

The Sun Ra Arkestra - Celestial Road

The path of least resistance
Leads to cemetery cove
Leads to cemetery cove
Leads to cemetery cove
Leads to cemetery cove

The holding of the head
Shadow in the pity
Of the hangman's noose at dawn
Indicates the soul
The axis of humility
And the willing
To let go

The dreamer
Turned titan
The lover of Satan
Not all is forgiven
The conceit
The belief
To be tolerant
Or be true
To be
Born anew

The concrete fountain
It's never ending
It's always filling
With living
And dead bonding
Forever and ever
Esprit de corps

The dandy in the Daimler
Beast declared war
Dark shadows over lowlands
The position
That's shameful
Such a shameful
Position

Death in June - Cemetery Cove

Сегодня приснилось, что я оказался в родном городе, и что мне пришлось ходить там на какие-то военные сборы. Смирившись с таким исходом событий, я пришел туда и в первый же день получил повестку на войну.

Хожу по военной части, переживаю и размышляю, как же теперь жить и что делать? Случайно в раздумьях выхожу за забор и начинаю гулять по городу, потом возвращаюсь и ухожу снова. В какой-то момент появляется мысль: так они же никак не контроллируют меня, я могу просто уйти отсюда и не вернуться.

Выхожу из военной части, смотря в глаза стоящим на пропускной офицерам, потом начинаю гулять по родному городу и гуляю по нему, пока наконец не просыпаюсь.

Я сейчас перечел среднюю и новую историю по краткому учебнику. Есть ли в мире более ужасное чтение? Есть ли книга, кот могла бы быть вреднее для чтения юношей? И ее-то учат. Я прочел и долго не мог очнуться от тоски. Убийства, мучения, обманы, грабежи, прелюбодеяния и больше ничего. (Л.Н. Толстой, Дневник 1884 // 49, 62).

A new ugliness and a new fear
Heaven filled season, was here

Murder made history
Murder made merry
Our obituary
To security

Don't darken my doorstep again
With your towers of lies inflamed

Real and absolute and everlasting
We gave up on, the ever passing

Отменено должно быть всякое правление кроме одного, прямой и буквальной власти Евангелия. Толстой этого хочет, ждет. Он надеется на свою проповедь и, радикальнее революционеров, которые еще оглядываются на «реальную политику», ставит вопрос на ИЛИ-ИЛИ. Или правительство (т. е. просто любое правительство, и тогда смерть) — или закон любви. Остальное ему тоска. «Нельзя верить, чтобы русский народ променял Бога на государство».
Бибихин, «Дневники Льва Толстого»


Death In June - Murder Made History