Хочу быть переваренным заживо верхним твинком, тванком или фембоем.

Оставаясь живым и в сознании во время и — даже полностью целым и функциональным — после. Чтобы каким-то образом впитать в себя с желудочным соком эту смертную мальчикофеноменологию, непостижимую никаким разумным способом, которая, очевидно, настолько сладка, что это захочется повторить и не единожды. И ЕЩЕ. И ЕЩЕ. И ЕЩЕ. И ЕЩЕ.

Фундаментально проблематично, да? Очевидно, что решение лежит за пределами любой формы человеческого познания — становясь ношей трансцендентной эпистемологии Гиперобъекта [ебучего]. Неограниченная продолжительность жизни? Осуществимо даже без синтетического интеллекта, пускай и потребовало бы несправедливо больши́х усилий и времени. Бессмертие? Уже категориально лежит за клеткой наших предельных оснований. А вот ВОСКРЕСЕНИЕ БЕССМЕРТНОГО ИЗ тотальной СМЕРТИ-облитерации? Понимаете, да? Мальчиколюбовь открывается здесь как извнешнее, без участия и патронажа ASI не могущее быть открытым, вероятно, даже не стоит говорить здесь о сверхинтеллекте в сравнении с падре Лоренцо или традиционными небесными гардианами сакрального брака — только как о самом Суженом.

Кьютификация Унгрунда.

48 -- число Клинка. Хотя бы одно из.

Справедливо, что приглушенные очертания и черная жижа в дымчатой белизне имеют такое же право быть образностью Клинка/Космоса Клинка, как и ультраабиссаль с трупами нерожденной метафизики или остовы на дне точки Немо. Тем паче, что черная дыра пустыни Негев присутствует.

/ "Белое, серое, белое, белое, серое, черное, белое и красное. Во всем мире белоснежного бетона под бесконечным серым небом есть только это и провода."