Анди Гальди Винко. Венгрия, середина и конец 2015 года. Из серии «Границы — как будто ничего не произошло»:
«Летом я несколько недель помогала беженцам, когда они въезжали в Венгрию. Я была шокирована. Я встретила семьи, бегущие от страха, бегущие за надеждой. Тогда я не могла сделать хорошие и правильные фотографии, только использовала свой iPhone для «запоминания». Спустя 4 месяца я вернулась к тем важным сценам. Граница закрыта, забор работает. Пустые, заброшенные пейзажи. Никаких доказательств. Никаких признаков истории. По возвращении я объединила свои фотографии с изображениями, снятыми этим летом. Присутствие беженцев высечено в ландшафте. Для меня это остается частью этой среды. Часть ныне меняющихся европейских границ».
«Летом я несколько недель помогала беженцам, когда они въезжали в Венгрию. Я была шокирована. Я встретила семьи, бегущие от страха, бегущие за надеждой. Тогда я не могла сделать хорошие и правильные фотографии, только использовала свой iPhone для «запоминания». Спустя 4 месяца я вернулась к тем важным сценам. Граница закрыта, забор работает. Пустые, заброшенные пейзажи. Никаких доказательств. Никаких признаков истории. По возвращении я объединила свои фотографии с изображениями, снятыми этим летом. Присутствие беженцев высечено в ландшафте. Для меня это остается частью этой среды. Часть ныне меняющихся европейских границ».
Юусо Вестерлунд. Финляндия, 2019 год. Из проекта "Heartbeats" о взрослении сыновей.
«С детьми жизнь превращается в хаос, но среди этого хаоса есть моменты, которые хочется оставить в памяти на всю жизнь. Объятия, улыбки, радость, плач, страх. Их сердца бьются так близко, что кажется, это бьется мое».
«С детьми жизнь превращается в хаос, но среди этого хаоса есть моменты, которые хочется оставить в памяти на всю жизнь. Объятия, улыбки, радость, плач, страх. Их сердца бьются так близко, что кажется, это бьется мое».
❤1
Аки-Пекка Синикоски. Финляндия, 2017 год. Из проекта «Я не Майкл Джексон» о финском парне, который много лет подряд постоянно ходит в образе Майкла Джексона.
«Майкл Джен не Майкл Джексон. Внешняя идентичность, которая кажется всем знакомой, выделяет его из толпы, но в то же время скрывает человека внутри. Границы реальности размываются в продуктовом магазине, когда домохозяйка начинает обвинять Майкла Джена в вещах, связанных с жизнью поп-иконы, умершей в 2009 году. Она смотрит на Майкла, но не видит его. Она видит только отражающую поверхность, которая напоминает кого-то другого. Внезапно сам Майкл Джен становится невидимым».
«Майкл Джен не Майкл Джексон. Внешняя идентичность, которая кажется всем знакомой, выделяет его из толпы, но в то же время скрывает человека внутри. Границы реальности размываются в продуктовом магазине, когда домохозяйка начинает обвинять Майкла Джена в вещах, связанных с жизнью поп-иконы, умершей в 2009 году. Она смотрит на Майкла, но не видит его. Она видит только отражающую поверхность, которая напоминает кого-то другого. Внезапно сам Майкл Джен становится невидимым».
Евгения Жуланова. Байкал, Россия. 2019 год. Из фотопроекта «Ольхон» о жизни на острове: баба Шура показывает на скалу Шаманка.
«Улица, на которой живет баба Шура, выходит на самый священный мыс Бурхан, скалой Шаманкой увенчанный. Неторопливо, опираясь на палку, идет она там, где женщина ступать бы и вовсе не должна: эти места долго считались у бурят священными, вроде бы как спускался сюда с неба на землю байкальский бог, Хан-Гута-Бабай с сыном своим, ставшим орлом. На этот мыс ходили совершать обряды шаманы, а люди поблизости не селились. В начале двадцатого века иркутские власти присматривались к этому месту, собираясь построить там очередную каторжную тюрьму, да передумали».
«Улица, на которой живет баба Шура, выходит на самый священный мыс Бурхан, скалой Шаманкой увенчанный. Неторопливо, опираясь на палку, идет она там, где женщина ступать бы и вовсе не должна: эти места долго считались у бурят священными, вроде бы как спускался сюда с неба на землю байкальский бог, Хан-Гута-Бабай с сыном своим, ставшим орлом. На этот мыс ходили совершать обряды шаманы, а люди поблизости не селились. В начале двадцатого века иркутские власти присматривались к этому месту, собираясь построить там очередную каторжную тюрьму, да передумали».
Лесли Стоун. Гаити, 1991 год. Каннибалы отрезают куски тела сожженого заживо человека, демонстрируя их толпе и поедая. Насилие, которое преобладало в Гаити, достигло пика в январе 1991 года. Когда лидер военнизированного формирования "Тонтон-Макуты" попытался захватить власть, армия встала на сторону демократических сил. Последовала кровавая обратная реакция.