Выступление научного руководителя ЦРИ Родиона Бельковича на конференции «Власть и рынок» в Санкт-Петербурге.
YouTube
Власть и Рынок | Родион Белькович
Начинаем выкладывать записи лекций с прошедшей в Петербурге конференции им. Мюррея Ротбарда "Власть и рынок".
Наша группа VK: https://vk.com/nap_official
Канал в Telegram: https://t.me/nap_official
Игорь Ефремов: https://twitter.com/banality_ofevil
Ярослав…
Наша группа VK: https://vk.com/nap_official
Канал в Telegram: https://t.me/nap_official
Игорь Ефремов: https://twitter.com/banality_ofevil
Ярослав…
14 марта ведущий эксперт ЦРИ Андрей Быстров в рамках проекта «Уроки гражданского общества» расскажет об одном из самых ярких отечественных анархо-индивидуалистов
Регистрация
Регистрация
К сожалению, день рождения Пазолини только раз в году.
Telegraph
Свинарник
Как сразу выявить скучного, недалёкого, бесполезного человека – предложить собеседнику соединить противоположности, и если сама эта идея вызовет праведный гнев, никакие дополнительные разговоры не требуются. Этой неспособностью преодолевать поверхностные…
Опричная нуллификация
В Соединённых Штатах конца XVIII века революционно настроенные сторонники недавно отвоёванной у Британии свободы осознали, что тирания не имеет национальности – на смену заокеанскому монарху пришла федеральная власть клики финансистов, заинтересованных в окончании игр в самоуправление. Ключевым документом, отражавшим интересы вашингтонских крипто-монархистов стала Конституция США, которая призвана была оттенить Декларацию Независимости и вытеснить у населения память о том, что Американскую Революцию совершили взбунтовавшиеся колонии, вовсе не объединённые никакой единой федеральной властью. И вот Томас Джефферсон сотоварищи, не готовые так запросто упускать завоевания Войны за независимость, вводят в политический оборот новую теоретическую конструкцию – доктрину нуллификации. Джефферсон (а впоследствии – и Калхун, и сторонники Юга в 1861) полагал, что североамериканский союз штатов носит сугубо добровольный характер, а потому в ситуации, когда федеральная власть принимает законы, умаляющие права штатов, последние имеют полное право отменить (нуллифицировать) их действие на своей территории. Окончательно эта доктрина была «опровергнута» только при помощи штыков, пуль и пушечных залпов янки в Войне Севера и Юга. Как пелось в одной песне: «Ишь, пидарасы, почуяли свободу!». С тех пор федералы в США крепко держатся за Конституцию, вбивая в головы новых поколений бредни Линкольна про «Вечный Союз». В России всё всегда наоборот. У нас нуллифицировать Конституцию решили сами федералы.
Практически сам Космос говорил сегодня с депутатами и через депутатов: «Отбросьте тенёта бумажного права, земляне». Истина и справедливость чахнет в неловких формулировках 93 года. Что такое 20 лет в масштабах вечности? Что вообще может значить время для того, кто поднял Россию с колен? Поднимал, поднимает и ещё не раз поднимет. Чем дальше, тем больше всё происходящее напоминает гигантское театральное представление. Меня всегда удивляло, почему постановки в Большом с каждым разом всё примитивнее и примитивнее. А теперь я понял, что для НИХ Большой Театр – это мелко. Настоящий Большой Театр – это современная Россия. Я предполагаю, что администрация президента – люди, тонко чувствующие задачи современного искусства. Это вам, граждане, не травоядная Марина Абрамович. Сымитировав в начале 2000-х гонения на писателя Сорокина, сегодня они пригласили его воплотить в жизнь такие причудливые формы тирании, на фоне которых Калигула со своим конём – только организатор свадеб и корпоративов. По-хорошему, Валентина Терешкова, конечно, должна была выйти на трибуну в скафандре. Думаю, что так и было в сценарии, но пока рановато. Провинция, не поймут-с. Может и выходила, на репетиции. Остаётся только позавидовать счастливчикам.
Ну, в общем, что, друзья. Если вы всё ещё беспокоитесь по поводу прав, свобод, договоров и прочего импрессионизма, то вы совсем-совсем отстали от жизни, которая только копирует искусство. Поэтому и закончу, пожалуй, словами классика:
«Так что, в соответствии с упомянутым, мы положим правильное:
Молочное видо – это сисоло потненько.
Гнилое бридо – это просто пирог.
Мокрое бридо – это ведро живых вшей»
В Соединённых Штатах конца XVIII века революционно настроенные сторонники недавно отвоёванной у Британии свободы осознали, что тирания не имеет национальности – на смену заокеанскому монарху пришла федеральная власть клики финансистов, заинтересованных в окончании игр в самоуправление. Ключевым документом, отражавшим интересы вашингтонских крипто-монархистов стала Конституция США, которая призвана была оттенить Декларацию Независимости и вытеснить у населения память о том, что Американскую Революцию совершили взбунтовавшиеся колонии, вовсе не объединённые никакой единой федеральной властью. И вот Томас Джефферсон сотоварищи, не готовые так запросто упускать завоевания Войны за независимость, вводят в политический оборот новую теоретическую конструкцию – доктрину нуллификации. Джефферсон (а впоследствии – и Калхун, и сторонники Юга в 1861) полагал, что североамериканский союз штатов носит сугубо добровольный характер, а потому в ситуации, когда федеральная власть принимает законы, умаляющие права штатов, последние имеют полное право отменить (нуллифицировать) их действие на своей территории. Окончательно эта доктрина была «опровергнута» только при помощи штыков, пуль и пушечных залпов янки в Войне Севера и Юга. Как пелось в одной песне: «Ишь, пидарасы, почуяли свободу!». С тех пор федералы в США крепко держатся за Конституцию, вбивая в головы новых поколений бредни Линкольна про «Вечный Союз». В России всё всегда наоборот. У нас нуллифицировать Конституцию решили сами федералы.
Практически сам Космос говорил сегодня с депутатами и через депутатов: «Отбросьте тенёта бумажного права, земляне». Истина и справедливость чахнет в неловких формулировках 93 года. Что такое 20 лет в масштабах вечности? Что вообще может значить время для того, кто поднял Россию с колен? Поднимал, поднимает и ещё не раз поднимет. Чем дальше, тем больше всё происходящее напоминает гигантское театральное представление. Меня всегда удивляло, почему постановки в Большом с каждым разом всё примитивнее и примитивнее. А теперь я понял, что для НИХ Большой Театр – это мелко. Настоящий Большой Театр – это современная Россия. Я предполагаю, что администрация президента – люди, тонко чувствующие задачи современного искусства. Это вам, граждане, не травоядная Марина Абрамович. Сымитировав в начале 2000-х гонения на писателя Сорокина, сегодня они пригласили его воплотить в жизнь такие причудливые формы тирании, на фоне которых Калигула со своим конём – только организатор свадеб и корпоративов. По-хорошему, Валентина Терешкова, конечно, должна была выйти на трибуну в скафандре. Думаю, что так и было в сценарии, но пока рановато. Провинция, не поймут-с. Может и выходила, на репетиции. Остаётся только позавидовать счастливчикам.
Ну, в общем, что, друзья. Если вы всё ещё беспокоитесь по поводу прав, свобод, договоров и прочего импрессионизма, то вы совсем-совсем отстали от жизни, которая только копирует искусство. Поэтому и закончу, пожалуй, словами классика:
«Так что, в соответствии с упомянутым, мы положим правильное:
Молочное видо – это сисоло потненько.
Гнилое бридо – это просто пирог.
Мокрое бридо – это ведро живых вшей»
«Анархизм – философия пробудившегося человека. Ему равно ненавистны все цепи, кто бы их ни ковал; ему ненавистен абсолютный сюзерен так же, как абсолютный монарх; конституционный парламент так же, как социалистическое государство. Во всякой правительственной форме, во всякой организации власти он видит насилие и протестует против них во имя абсолютной личной свободы».
14 марта поговорим об идеях одного из самых ярких отечественных теоретиков анархизма XX века Алексея Борового – философа, педагога, одаренного музыканта, историка, литературоведа, оказавшего влияние на развитие отечественной юриспруденции, экономики и социологии. Антиномия личности и общества, критика представительной демократии, анархическое право и другие тезисы, позволившие мыслителю фундаментально обновить антиэтатисткую парадигму, представит ведущий эксперт ЦРИ Андрей Быстров уже в эту субботу.
Регистрация открыта до 13:00 завтрашнего дня (12 марта).
14 марта поговорим об идеях одного из самых ярких отечественных теоретиков анархизма XX века Алексея Борового – философа, педагога, одаренного музыканта, историка, литературоведа, оказавшего влияние на развитие отечественной юриспруденции, экономики и социологии. Антиномия личности и общества, критика представительной демократии, анархическое право и другие тезисы, позволившие мыслителю фундаментально обновить антиэтатисткую парадигму, представит ведущий эксперт ЦРИ Андрей Быстров уже в эту субботу.
Регистрация открыта до 13:00 завтрашнего дня (12 марта).
Без права на жизнь
Любопытно, что право на жизнь не вызывает возражений среди его носителей. Сама постановка вопроса о том, можно ли к подобному праву питать что-либо кроме благодарности и пиетета, может не встретить сейчас понимания.
Попробуем защитить наши сомнения в нашем праве на жизнь и поставить вопрос поточнее. Слово «право» в словосочетании «право на жизнь» с необходимостью предполагает наличие такого субъекта, который считает себя способным выносить нормативные суждения по этому поводу. Учитывая, что в последние несколько сотен лет государство исключает из сколько-нибудь значительных разговоров о праве кого-либо кроме себя, сложно сомневаться в том, что субъект взявшийся решать судьбу жизни – это государство. Вопрос, стало быть, можно поставить так: справедливо ли, что некий субъект, именующий себя государством, действует так, будто он в положении давать (и, соответственно, отнимать) право на жизнь?
Те, кто ответит на этот вопрос отрицательно, согласятся, скорее всего, с тем, что государство не венец политического устройства и нам следует спешно продолжать наши поиски политики. Хотя бы и с той целью, чтобы высвободить жизнь, которая является необходимой предпосылкой для всего, что у нас есть и может быть, из пут права, в которых ей должно быть тесно. Ненавязчиво заметим, что республика – отличное место для продолжения таких поисков. В любом случае, друзья, уроки темноты продолжаются.
Тех же коллег, которых не смущает нос государства в их исподнем, хочется спросить: чем Вам обязано государство, чтобы оно признало за Вами право на жизнь? Как сейчас любят повторять, ничего не достаётся даром. Итак, чем вы добились признания за Вами права на жизнь? Добродетелью? Бдительностью? Подчинением? Любой из этих ответов не отменит того, что «право» на жизнь – это лишь оборотная, милостиво улыбающаяся, сторона власти отнять жизнь.
Во всем этом бросается в глаза половинчатость и лицемерность конструкции права на жизнь. Для того, кто не готов признать за кем-либо власти над его жизнью, право на жизнь – это слишком мало. Для других же, право на жизнь – это слишком много.
Любопытно, что право на жизнь не вызывает возражений среди его носителей. Сама постановка вопроса о том, можно ли к подобному праву питать что-либо кроме благодарности и пиетета, может не встретить сейчас понимания.
Попробуем защитить наши сомнения в нашем праве на жизнь и поставить вопрос поточнее. Слово «право» в словосочетании «право на жизнь» с необходимостью предполагает наличие такого субъекта, который считает себя способным выносить нормативные суждения по этому поводу. Учитывая, что в последние несколько сотен лет государство исключает из сколько-нибудь значительных разговоров о праве кого-либо кроме себя, сложно сомневаться в том, что субъект взявшийся решать судьбу жизни – это государство. Вопрос, стало быть, можно поставить так: справедливо ли, что некий субъект, именующий себя государством, действует так, будто он в положении давать (и, соответственно, отнимать) право на жизнь?
Те, кто ответит на этот вопрос отрицательно, согласятся, скорее всего, с тем, что государство не венец политического устройства и нам следует спешно продолжать наши поиски политики. Хотя бы и с той целью, чтобы высвободить жизнь, которая является необходимой предпосылкой для всего, что у нас есть и может быть, из пут права, в которых ей должно быть тесно. Ненавязчиво заметим, что республика – отличное место для продолжения таких поисков. В любом случае, друзья, уроки темноты продолжаются.
Тех же коллег, которых не смущает нос государства в их исподнем, хочется спросить: чем Вам обязано государство, чтобы оно признало за Вами право на жизнь? Как сейчас любят повторять, ничего не достаётся даром. Итак, чем вы добились признания за Вами права на жизнь? Добродетелью? Бдительностью? Подчинением? Любой из этих ответов не отменит того, что «право» на жизнь – это лишь оборотная, милостиво улыбающаяся, сторона власти отнять жизнь.
Во всем этом бросается в глаза половинчатость и лицемерность конструкции права на жизнь. Для того, кто не готов признать за кем-либо власти над его жизнью, право на жизнь – это слишком мало. Для других же, право на жизнь – это слишком много.
Небольшой текст о том, что свободу нельзя принимать за данность.
Telegraph
«Eternal vigilance is the price of liberty» Wendell Phillips
Возникновение одноранговой цифровой валютной системы Биткоин было предсказано многими экономистами, чьи теоретические убеждения и рекомендации прямо или косвенно были связаны с идеей снижения роли публично-властного регулирования свободных договорных отношений.…
«Проблема_политического_обязательства».pdf
184.5 KB
О законе без благодати
Если вы ещё не добрались до этого материала самостоятельно, мы настоятельно рекомендуем к прочтению статью научного руководителя ЦРИ Родиона Бельковича «Существует ли обязанность подчиняться закону?», опубликованную несколько лет назад в академическом юридическом издании «Право. Журнал Высшей Школы Экономики». Спойлер: нет, такой обязанности по отношению к государственным предписаниям у нас нет.
Если вы ещё не добрались до этого материала самостоятельно, мы настоятельно рекомендуем к прочтению статью научного руководителя ЦРИ Родиона Бельковича «Существует ли обязанность подчиняться закону?», опубликованную несколько лет назад в академическом юридическом издании «Право. Журнал Высшей Школы Экономики». Спойлер: нет, такой обязанности по отношению к государственным предписаниям у нас нет.
Светлой памяти Эдуарда Лимонова, Константина Рябинова и Дженезиса Пи-Орриджа посвящается.
Telegraph
Подростки Савенко
Не очень хочется писать особенно изысканный текст про Лимонова с придыханиями или наоборот – снисходительно-вежливый. Напишу как есть, прежде всего – про себя. И, по большому счёту, для себя. Интерес к Лимонову у меня возник примерно в 93 году благодаря родителям…
Уроки безопасности
Разнесшееся по миру поветрие поражает не только дыхательную систему, но также экономику, политику и здравый смысл. К счастью, базовые инстинкты оказываются нетронутыми – жажда к самосохранению взяла ситуацию под свой личный контроль. Новостные заголовки создают впечатление, что все вокруг повально озадачились спасением своей задницы. Причем не только в переносном смысле этой идиомы, но и в буквальном (как иначе можно объяснить внезапное массовое желание иметь в распоряжении как минимум один километр туалетной бумаги).
Точный вопрос по отношению к этому сформулировал Джорджо Агамбен: «что есть общество, у которого нет иной ценности кроме его собственного выживания?». Ответить на него можно как-то так: это такое общество, которое может, наконец, перестать кормить своего цепного пса анархистами, хулиганами и террористами, изрядно ему надоевшими, и спустить его на новую угрозу.
В связи с этим, вполне возможно, что меры, предпринимаемые государством – самое эффективное из доступного в борьбе с вирусом. Если остановить заразу можно путем ограничения свободы, упразднения естественных форм человеческого общения и жесткого контроля за соблюдением самых драконовских мер – то лучше государства сейчас на нашей планете этого никто не исполнит. Причем опыт неделикатного Китая показывает, что чем свирепее и честнее оскал государства – тем страшнее заразе.
Коронавирус, разумеется, рано или поздно будет побежден вакциной или низведением его в ранг обыденности. И тогда государству придется вновь искать, где применить свои довольно специфические таланты. И оно, к его счастью, будет находить искомое до тех пор, пока людьми будет руководить инстинкт к самосохранению, а не разум.
Разнесшееся по миру поветрие поражает не только дыхательную систему, но также экономику, политику и здравый смысл. К счастью, базовые инстинкты оказываются нетронутыми – жажда к самосохранению взяла ситуацию под свой личный контроль. Новостные заголовки создают впечатление, что все вокруг повально озадачились спасением своей задницы. Причем не только в переносном смысле этой идиомы, но и в буквальном (как иначе можно объяснить внезапное массовое желание иметь в распоряжении как минимум один километр туалетной бумаги).
Точный вопрос по отношению к этому сформулировал Джорджо Агамбен: «что есть общество, у которого нет иной ценности кроме его собственного выживания?». Ответить на него можно как-то так: это такое общество, которое может, наконец, перестать кормить своего цепного пса анархистами, хулиганами и террористами, изрядно ему надоевшими, и спустить его на новую угрозу.
В связи с этим, вполне возможно, что меры, предпринимаемые государством – самое эффективное из доступного в борьбе с вирусом. Если остановить заразу можно путем ограничения свободы, упразднения естественных форм человеческого общения и жесткого контроля за соблюдением самых драконовских мер – то лучше государства сейчас на нашей планете этого никто не исполнит. Причем опыт неделикатного Китая показывает, что чем свирепее и честнее оскал государства – тем страшнее заразе.
Коронавирус, разумеется, рано или поздно будет побежден вакциной или низведением его в ранг обыденности. И тогда государству придется вновь искать, где применить свои довольно специфические таланты. И оно, к его счастью, будет находить искомое до тех пор, пока людьми будет руководить инстинкт к самосохранению, а не разум.
An und für sich
Giorgio Agamben: “Clarifications”
Translator’s Note: Giorgio Agamben asked me to translate this brief essay, which serves as an indirect response to the controversy surrounding his article about the response to coronavirus in Italy…
Последний рыцарь XX века
Ровно 125 лет назад, 29 марта 1895 года, родился главный ниспровергатель известной обывательской мудрости «бережёного бог бережёт» – писатель, мыслитель и офицер Эрнст Юнгер.
Когда речь заходит об этом знаменосце консервативной революции, концентрация героического в рамках одной человеческой жизни многократно превышает все мыслимые пределы. Для любого другого это была бы десятикратно смертельная доза. Но не для Юнгера, буквально бросавшегося в каждую раскрытую львиную пасть. Его интересы и авантюры не поддаются исчислению и вполне могли бы лечь в основу легенды о каком-нибудь персонаже немецкого эпоса, обычно исполняемой средневековым шпильманом. Разница лишь в том, что его жизненный путь фиксируется неоспоримыми доказательствами, а не двусмысленными летописями.
Побег из дома, иностранный легион, две мировые войны, бесчисленные ранения, личный пиетет со стороны Гитлера при одновременной связи Юнгера с покушавшейся на фюрера группой Штауффенберга, отказ пройти через процедуру денацификации после победы союзников – и это лишь некоторые засечки на его жизненном пути. Представляете масштаб этой немецкой скалы в бушующем море событий XX века?
Он не выдуманный титан эпохи модерна и не плод воображения выхолощенных человеческих сообществ, изнывающих от отсутствия авторитетного покровителя, но теллурический солдат героического пессимизма. На его фоне растиражированные образы «Индианы Джонса», символа искателя приключений, и «Горца», символа долголетия, выглядят беззубой подделкой – словно дошкольники, неловко примеряющие на себя взрослые профессии в детском парке игрового обучения. Героическое для Юнгера – это не приписанное ему кем-то качество, а нечто онтологически явленное его собственной жизнью.
Сегодня ему могло бы исполниться 125. Забавно, что в отношении Юнгера это «могло бы» звучит не просто как общепринятая форма чествования давно ушедших, но как указание на вполне допустимую возможность его земного присутствия. Ведь и правда, удивились бы мы, если бы узнали, что этот железный старик сегодня отпраздновал свое 125-летие? Не думаю. Как именно? Легко представить, что сейчас он продолжает заниматься своим любимым делом: ловит чешуекрылых и ухаживает за лазистанскими ирисами в своем загородном доме в весеннем Вильфлингене, при этом, не забыв положить под язык то, что полагается в юнгеровском возрасте, согласно рецепту его всемирно известного товарища Альберта Хофмана. И вряд ли это корвалол. Гораздо труднее представить, что он прожил бы последние 20 лет в бессмысленных филистерских конвульсиях, растрачиваясь на всякую суету.
В любом случае, сама мысль о том, что люди подобной породы жили совсем недавно (многие из нас успели пожить с ним под одним небом), приносит воодушевление. Сама жизнь Юнгера говорит, что человеческий род не мог настолько измельчать, чтобы в этом мире не нашлось больше места для героизма и добродетели. Юнгер напоминает, что несмотря ни на что, по этой планете могут ещё ходить античные герои и боги. И пока это так, республика не может умереть.
Ровно 125 лет назад, 29 марта 1895 года, родился главный ниспровергатель известной обывательской мудрости «бережёного бог бережёт» – писатель, мыслитель и офицер Эрнст Юнгер.
Когда речь заходит об этом знаменосце консервативной революции, концентрация героического в рамках одной человеческой жизни многократно превышает все мыслимые пределы. Для любого другого это была бы десятикратно смертельная доза. Но не для Юнгера, буквально бросавшегося в каждую раскрытую львиную пасть. Его интересы и авантюры не поддаются исчислению и вполне могли бы лечь в основу легенды о каком-нибудь персонаже немецкого эпоса, обычно исполняемой средневековым шпильманом. Разница лишь в том, что его жизненный путь фиксируется неоспоримыми доказательствами, а не двусмысленными летописями.
Побег из дома, иностранный легион, две мировые войны, бесчисленные ранения, личный пиетет со стороны Гитлера при одновременной связи Юнгера с покушавшейся на фюрера группой Штауффенберга, отказ пройти через процедуру денацификации после победы союзников – и это лишь некоторые засечки на его жизненном пути. Представляете масштаб этой немецкой скалы в бушующем море событий XX века?
Он не выдуманный титан эпохи модерна и не плод воображения выхолощенных человеческих сообществ, изнывающих от отсутствия авторитетного покровителя, но теллурический солдат героического пессимизма. На его фоне растиражированные образы «Индианы Джонса», символа искателя приключений, и «Горца», символа долголетия, выглядят беззубой подделкой – словно дошкольники, неловко примеряющие на себя взрослые профессии в детском парке игрового обучения. Героическое для Юнгера – это не приписанное ему кем-то качество, а нечто онтологически явленное его собственной жизнью.
Сегодня ему могло бы исполниться 125. Забавно, что в отношении Юнгера это «могло бы» звучит не просто как общепринятая форма чествования давно ушедших, но как указание на вполне допустимую возможность его земного присутствия. Ведь и правда, удивились бы мы, если бы узнали, что этот железный старик сегодня отпраздновал свое 125-летие? Не думаю. Как именно? Легко представить, что сейчас он продолжает заниматься своим любимым делом: ловит чешуекрылых и ухаживает за лазистанскими ирисами в своем загородном доме в весеннем Вильфлингене, при этом, не забыв положить под язык то, что полагается в юнгеровском возрасте, согласно рецепту его всемирно известного товарища Альберта Хофмана. И вряд ли это корвалол. Гораздо труднее представить, что он прожил бы последние 20 лет в бессмысленных филистерских конвульсиях, растрачиваясь на всякую суету.
В любом случае, сама мысль о том, что люди подобной породы жили совсем недавно (многие из нас успели пожить с ним под одним небом), приносит воодушевление. Сама жизнь Юнгера говорит, что человеческий род не мог настолько измельчать, чтобы в этом мире не нашлось больше места для героизма и добродетели. Юнгер напоминает, что несмотря ни на что, по этой планете могут ещё ходить античные герои и боги. И пока это так, республика не может умереть.
Пара слов о смирении
Telegraph
I'm on fire
30 лет назад состоялась премьера телесериала «Твин Пикс». Непосредственного отношения к нашему каналу это событие, конечно, не имеет. Но эта памятная дата навела меня на некоторые воспоминания и несвоевременные размышления. Политическая философия (и её убогое…
Forwarded from NAP
Анархизм — это немногим знакомая философия, которую зачастую воспринимают как нечто деструктивное или хаотичное; но так ли это? Андрей Быстров в своей лекции развеивает мифы об анархизме как философском течении, и рассказывает об Алексее Боровом: первом русском философе-анархисте, в трудах которого личное начало берет верх над социальным. Вы узнаете о личности философа; о том, почему идеальный анархизм недостижим, и о том, как общество, подобно ребенку, преодолевает долгий путь к большей свободе.
https://youtu.be/u-2ccfESyTw
https://youtu.be/u-2ccfESyTw
YouTube
АНДРЕЙ БЫСТРОВ | Алексей Боровой: забытый герой русского либертарного движения
Анархизм — это немногим знакомая философия, которую зачастую воспринимают как нечто деструктивное или хаотичное; но так ли это? Андрей Быстров в своей лекции развеивает мифы об анархизме как философском течении, и рассказывает об Алексее Боровом: первом русском…