Хорошие американские

Класс — категория, содержание которой никогда не сводилось к теме финансового благополучия. Даже если бы мы опирались исключительно на марксистский анализ, мы должны были бы признать, что всякий класс в экономическом смысле является носителем одному ему свойственного образа мысли, который не ограничивается «классовым сознанием», проявляющимся в борьбе с антагонистами. Особый характер отношения к действительности свойственен и среднему классу — буржуазии. Последняя так и не смогла до конца «переварить» традиционную иерархическую организацию, выровнять поле взаимодействий, свести его к модели рыночных отношений. Характер деятельности буржуазии требует сохранения других слоёв. А значит, и сосуществования с теми, кто напоминает о старом мире статусов. Отсюда и глубокая, неизбывная беспризорность, которая имеет два возможных следствия.

Первое — агрессивное поведение «хозяина жизни». Мистер Твистер, который рассматривает культуру как набор объектов, которые он должен суметь себе позволить. Этот подход требует фактического контроля над значительными ресурсами и определённой смелости, придающей лоск je ne sais quoi. Однако средний класс включает представителей самых разных структур потребления, а кроме того — разной степени выраженности ресентимента и self-hate, хорошо известных даже школьникам по выходкам господина Журдена из «Мещанина во дворянстве». Ими объясняется та страсть, с которой представительницы богатейших американских семейств Севера искали себе какого-никакого, но английского дворянина в мужья. Не все могут себе позволить такую роскошь, что же делать всем остальным? На помощь приходит субститут в виде highbrow культуры. 

Откуда в США взялись оголтелые сторонники деконструкции? И как так получилось, что в США при этом никогда не существовало влиятельной социалистической партии? Именно поэтому — социализм попросту оказался доступным культурным аналогом брака с европейским аристократом. Потребность в причастности к старой и богатой культуре — вот что, как ни странно, составляет истинный источник леволиберальной страсти к революционным трансформациям.

Это, конечно, проявление культурной дальнозоркости. Ведь американский Юг, например, в XIX веке значительно больше напоминал мир феодальной Европы, чем сам Старый Свет. Однако Европа «у нас дома» требовала бы от янки принятия другого образа жизни. Утончённость нужна была в виде готового товара. Если состоятельные люди утоляли эту жажду приобретением работ «старых мастеров» (отсюда и невероятное количество подделок в американских музеях), то для граждан поплоше подошёл и культурный капитал — в виде европейских теорий, проникших в университеты вместе с эмигрантами 30-х годов. Эмигранты, разумеется, были преимущественно левыми — ну что ж, так даже лучше, интеллектуальнее! Главное, чтобы не наши филистеры из прерий.

Двухпартийная система в США может быть понята очень просто — как внутренний конфликт, разворачивающийся в душе представителя среднего класса. Неудивительно, что США расколоты буквально пополам. То ли американцу сказать — да, мы нувориши, и тем гордимся! И как Трамп демонстративно попросить баночку Coke у Макрона, уверенными стопами попирая плиты отреставрированного Нотр-Дама. То ли всё-таки постараться выглядеть своими, если вдруг куда пригласят. Но как сделать так, чтобы за спиной у нас не смеялись, как посмеиваются над талантливым Рипли? Нужно решительно отвергнуть всякое мещанство! Преодолев пол, например, накрасить генералов в женщин.

Может быть, тогда нас воспримут всерьёз? Может быть, тогда нас сочтут хорошими американскими? Вот и сидит Шэрон Стоун в Италии на туринском кинофестивале и натурально просит простить США за то, что там выбрали Трампа! Мы, говорит актриса, нация в подростковом периоде, мы невежественны, наши люди за границами не бывают, истории не знают, книжек не читают! Ничего вам это не напоминает, дорогие подписчики?

Так что, если вы думали, что извиняться умеют только хорошие русские, вы глубоко заблуждались. Это проблема общая. Как говорят англичане: «We are all middle class now»!

Художественная критика этатизма 4. Похвала собору

Как вы помните, наши частные и политические беды начали постепенно принимать исторический масштаб в 2019 году, когда горел Собор Парижской Богоматери. С той поры мы утратили многое и многих: физическое присутствие как авторитетов, так и близких, наличное чувство неизбежности счастливого конца, переживание эсхатологической радости, которую таят в себе вещи, даже и тени вещей. Алармизм всех людей доброй воли, таких неудобных для свидетелей прогресса и потребителей рыночных удовольствий, обрёл воплощение в уже свершившемся. То ли ещё будет.

На фоне всего, что происходило последние пять лет, ради собора и ради мира трудились тысячи людей — ради мира как эпифеномена естественного порядка, чем традиционно и является храм, особенно в случае с французской классической готикой, энциклопедически приветливой к познанию сущего, математически совершенной в стремлении объять нездешний свет. Такие события, как восстановление Нотр-Дама, оповещают нас: труд мастеров, способных стяжать для сущего благо, совершается неустанно. Заняты делом не только тирании и торговцы.

Последние, будучи олицетворёнными, присутствовали на церемонии открытия 7 декабря, в субботу, то есть до совершения первой мессы. Всё скучно и понятно: масоны по преимуществу, бенефициары такого абсурдного человеческого эксперимента как национальные государства собираются на светском мероприятии, многие среди прибывших уже не воплощают собой даже просвещенческого идеала государственной элиты. Они своевременны и самоуверенны только среди себе подобных и в окружении полицейских кордонов: под шатром на площади перед собором, где гостей встречает президент и фотографы. Этих господ, конечно же, никто бы не пригласил на богослужение, так как даже во время молебна на национальном языке почти никто из них не сложил руки в молитве. В современном мире правители Европы не кланяются Богородице и не упоминают в речах Иисуса Христа. Может это и к лучшему, однако церемония лишний раз явственно продемонстрировала неуместность истеблишмента в делах человеческих. Так, президент Макрон, при котором право на аборт было закреплено в Конституции, начинает выступление с похвалы нации, символом которой, по его словам, является Собор. Это закономерный для этатизма ход мысли: со времён Революции всё, что раньше конкретные люди посвящали друг другу, общине и Богу, стало лишь знаками и объектами, которыми обладает общество. Здесь уместнее Гюго и оптика "культурных ценностей", чем миропомазание монархов и святость мощей.

Сложно не ощутить, насколько светский саммит мал и неловок в сакральном пространстве: господа этатисты, вы окружены! Символическое и материальное оцепление едино и тотально: необъятность нефов, ангельский хор, огромные рукава трансепта, цветные знамёна приходов епархии, белизна и тепло известняковых вертикалей, стройный и будто бесконечный ряд которых затягивает паломника к алтарю. Колонны, стены, своды, воздух, затаившийся в капеллах и деамбулатории, озвучены колоколом и голосом органа. Архиепископ трижды просит у последнего воспрянуть ото сна, и трубы отзываются то ли любовью, то ли гневом — одно почти невозможно отличить от другого в страхе и трепете, тяжести и благодати. Со стороны апсиды на гостей смотрит клир, со стороны наоса — люди, которые участвовали в спасении храма, пожарники и мастера. Так сама архитектура заново переопределяет иерархию и различия в обществе тотальных неразличимостей.

Отдельно нужно отметить литургические облачения, разработанные де Кастельбажаком. На светло-кремовые ризы нанесены простые геометрические элементы в виде осколочков и блоков цвета, а также золотые равноконечные кресты. Бархат в колорите детской гуаши напоминает изысканную и простую аппликацию — по существу, она проще и строже проектов в духе Капеллы Матисса, но выразительнее в силу образа праздничного смирения. Глядя на движение этих одежд в пространстве собора, думаешь о том, что признание немощи и радость — лучший образ надежды из возможных. Начнём всё ещё раз сначала. Да будет милость Твоя, Господи, над нами, как мы уповаем на Тебя

В преддверии выхода альбома "Окаянные дни" группа Октябрь проводит для вас розыгрыш.
Переходите по ссылке: https://band.link/okayannye
Подпишитесь на нас в ВК, Телеграм или Яндекс.музыке (а лучше — везде: так выше шансы) и получите возможность выиграть следующие призы:
— книги Родиона Бельковича "Рождённые контрреволюцией" и "Кровь патриотов" с дарственной надписью;
— плакат группы "Октябрь";
— талисман группы "Октябрь" — открытку с фотографией Регимантаса Адомайтиса (и автографами участников группы).

В эпоху, когда коллективизм считался единственным ответом на вызовы времени, Алексей Боровой настаивал: свобода начинается с личности.

По приглашению коллег из Центра Адама Смита Андрей Быстров рассказал о знаковом теоретике анархизма Алексее Боровом — мыслителе, чьи идеи рождались на фоне крушения старых порядков и шли наперекор духу времени. Почему он усматривал угрозу свободе в любом обществе, как его взгляд на автономию личности выходил за пределы традиционного анархизма и что делает его наследие актуальным предостережением для нас и сегодня?

Присоединяйтесь к разговору — обсудим, как в мире бесконечных компромиссов сохранить право на собственный голос.

Родион Белькович отвечает на вопросы журнала Сноб о нашумевшем убийстве генерального директора страховой компании United Healthcare

Уже совсем скоро, в эту пятницу, в день сотрудника органов безопасности, если эти самые сотрудники не помешают, на всех платформах появится новая долгоиграющая пластинка Родиона Бельковича и Марка Цуциева «Окаянные дни». Чтобы не пропустить ненароком это событие и поддержать группу, обязательно используйте возможность пресейва альбома на Яндексе, Apple Music, VK Music и Spotify по этой ссылке.

Родион Белькович о Трампе, Маске и Хайнлайне в новогоднем выпуске передачи «Международное обозрение» на России-24.