Поттер мог бы приходить всего на минуту, чтобы Драко прошёлся по стандартному списку проверяющих заклинаний, ставить подпись на отчёт и уходить дальше по своим важным поттеровским делам. Но он регулярно задерживался.

«Подвернул лодыжку, дайте мазь, доктор Малфой,» — было сказано с явным прихрамыванием.

«Кажется, простыл, но больничный брать не хочу. Сварите какое-нибудь зелье от простуды?» — а это уже было гнусаво и с нездоровым блеском в зелёных глазах за сползшими очками.

«Попал под проклятье дождевых туч,» — это уже было громко, перекрикивая грозу и заливая весь кабинет Драко из маленького дождевого облака прямо над головой.

И Драко, сначала стиснув зубы, затем закатив глаза, а после в панике достав палочку, выполнял свою работу. Выдавал мазь, варил простенькое зелье и расколдовывал лёгкие проклятья, не уточняя, почему Поттер с его подготовкой аврора не может это сделать сам.

Поначалу настораживало. Потом бесило. Теперь это было что-то из разряда ожидания.

Потому что Драко знал: если в его смену Поттер на дежурстве (удивительно, как почти каждый раз их графики совпадали, магия, не иначе, настоящее чудо в их бюрократическом аду), то они обязательно встретятся под утро. Редким исключением становились дни, когда Поттер не успевал к девяти утра, и Драко потом на следующий день читал отчёт сменившего его колдомедика.

— Что на этот раз? — Драко не надо поднимать голову от свитка с отчётом об изготовленных зельях, чтобы знать, кто вошёл в его кабинет без стука, впустив в комнату запах подпалённой одежды и мыла.

— Плохо сгруппировался и улетел в кусты. Теперь левая рука ноет. Посмотрите, доктор Малфой?

Драко мысленно закатывает глаза. Идиотское «доктор», прилипшее к Поттеру от слишком долгого общения с магглами. Или специально произносимое, чтобы пораздражать Драко, ведь им, видимо, всё ещё пятнадцать.