вообще виктор болеет редко, но метко. и сопли, и температура, и кашель, и голоса нет. он просто лежит едва ли в сознании.
но когда температура проходит и у него появляется минимальное количество сил, он становится маленькой недовольной кучкой, которая сидит в коконе из одеяла и огрызается на всë подряд, язвит и вредничает, когда джейс пытается его растормошить на приём лекарств и развести на суп.

— только попробуй запихнуть в меня эту гадость и я тебе эту твою морковку запихну туда, где тебе и не снилось.

— милый, если ты хочешь разнообразия в сексе, то морковка – не лучшее решение.

вот этот вот один из самых гениальных умов в пилтовере сидит дома на диване и словесно воюет с мужем потому что не хочет есть морковку в супе

потому что домашний виктор не такой уж и нерешительный и скромный, с джейсом он чувствует себя максимально комфортно и доверяет ему настолько, что становится самой противной версией себя, которую ему приходится сдерживать бóльшую часть времени на людях

маленький хорни вброс с послушным пëсиком джейсом, потому что меня попросили

◍◍◍

— хороший мальчик.

член джейса дëргается. дыхание, прерывистое и частое, замирает где-то внутри грудной клетки. ему ужасно душно.

ему ужасно нравится.

стук трости раздаётся слишком громко, слишком неправильно в густом напряжении, нависшем над ними. он слышен сквозь тяжелое дыхание и стучащую в ушах кровь. ещё один стук, удар каблуков туфель по паркету, шум одежды, глухой звук соприкосновения тяжелой ткани пиджака со спинкой стула.

— смог дождаться меня с встречи. было тяжело?

джейс предусмотрительно молчит. тело прошивает судорога. в уголках глаз скопилась влага. гиперстимуляция всегда доводит его действительно ненасытное либидо хоть в какую-то степень усталости.

виктор это знает. и активно пользуется, когда у них обоих есть настроение.

— а, ты всё ещё молчишь? действительно молодец, — насмешка, ленивая и тягучая, по-настоящему лисья, так и сочится в голосе.

ещё шорохи. стук сброшенных туфель. джейс сглатывает и снова задыхается, когда прохладные пальцы невесомо скользят от кадыка вниз по влажной коже шеи. он бесконтрольно вздрагивает и выгибается под ладонями, играющимися с его кожей.

он ничего не видит, зато чувствует всё просто прекрасно. все щипки, укусы, ласковые поцелуи, горячее дыхание в разных местах, чувствительных и не очень.

сейчас джейс один сплошной оголенный нерв. виктор услужливо доводит его за руку до предела и с силой тянет за край.

— раз ты был таким послушным, то мне следует тебя наградить. чего ты хочешь? — весь едва ощутимый вес чужого тела опускается ему на бёдра. джейс молчит, больно кусая себя за губу. он чувствует, как сухая оголенная кожа легко липнет к его взмокшей. — можешь ответить.

— сядь на меня, — это срывается куда быстрее, чем джейс успевает подумать. они оба этом понимают. виктор хмыкает откуда-то сверху.

— я уже сижу.

— позволь мне войти, — грудь тяжело вздымается под всем грузом навалившихся чувств и ощущений. ему ужасно плохо, до ломоты в костях, но так хорошо, что член пульсирует, а виски гудят. — прошу.

виктор молчит. он довольно часто молчит, но не в постели. это что-то предвещает. джейс слышит только своё тяжелое дыхание и то, как напрягаются все мышцы ног от едва ощутимого движения сверху. прохладные пальцы касаются его щеки, легко и быстро, но этого хватает, чтобы повязка соскользнула с лица.

в приглушенном свете толком ничего не видно. глаза быстро привыкают к новому освещению и джейс хватает образ также жадно, как воздух. потому что вид насмехающегося полуобнаженного виктора заставляет его задыхаться и хотеть, хотеть его так сильно, что сводит низ живота.

— ты невероятный, — вырывается у него так быстро, как только вообще может формироваться мысль в возбужденном мозгу.

виктор дёргает своей прекрасной бровью. джейс запоминает каждое движение.

— я разрешил тебе только ответить, — он медленно наклоняется. тепло его тела отпечатывается на животе и груди. джейс чувствует себя загнанной в угол добычей. виктор выдыхает ему прямо в губы: — на первый раз прощу. ты же был таким послушным, джейс.

этот мужчина станет его погибелью. прямо сейчас.

джейс хочет раствориться в нём навсегда. виктор с удовольствием предоставит ему такую возможность.

ворона просит продолжение
просто так не прикольно, хочется движа, добейте штук двадцать огоньков и организуем фулл
не соберёте — есть будет одна ворона 🥸

я знала, что у меня тут только люди вкуса. всё честно, читаем продолжение

◍◍◍

джейс тонет. совсем не фигурально задыхается, ныряет с головой в удовольствие и захлебывается в нём. глаза закатываются на короткие мгновения, в которые он теряет контроль над собой и собственным телом, и тут же возвращаются обратно. тело виктора — противоположно заряженная частица, и его неумолимо притягивает, примагничивает, припечатывает к нему с такой силой, что отодрать уже невозможно.

у них есть совсем немного разрешенного времени, до момента, пока колено и спина начнут подводить виктора. этого им хватает с головой.

джейс держится только потому, что ему сказали держаться. будь его воля — он бы кончил в ту же секунду, как горячее тело приняло его. и ему было бы совсем не стыдно, потому что не кончить от одного вида перед его лицом уже настоящее достижение и испытание для выдержки.

пальцы скручивают подушку, вторая ладонь натягивает простынь до скрипа. трогать ему не разрешали. он стремительно сходит с ума, старательно удерживая свои бёдра на месте, не давая себе двигаться самому или хотя бы подмахивать навстречу.

— какая сила воли. я восхищаюсь, — шепот обжигает ушную раковину. джейс тихо скулит на это. ещё. его тело невербально воспроизводит застрявшее в глотке слово. виктор его считывает. — сильный мальчик. горжусь. можешь подвигаться.

то ли просчёт, то ли подкрадывающаяся усталость от медленного ритма. джейс не планирует выяснять. уперевшись пятками в простынь, он едва ли не подкидывает виктора на себе. совсем не тихий стон прямо на ухо оглушает и сильнее пьянит, раздразнивает, уничтожает всё человеческое, что осталось в джейсе к этому моменту.

он снова скулит, в унисон с новым стоном. шлепки влажной кожи непристойные, они заполняют разум, перемешиваются с горячим дыханием и постаныванием, таким жаждущим, таким трепетным и важным. для джейса никогда не бывает чего-то важнее нужд виктора. и прямо сейчас им обоим явно нужно довести его до разрядки. любыми способами, честными и не очень.

ослушаться джейс не может, но может вывернуть чужую неосторожность со словами в свою пользу. он ускоряется, замедляется, темп рванный, то глубокий, то совсем на краю, под угрозой просто выскользнуть. виктор тяжело вздыхает прямо в душу, чёрную и похотливую. он двигает бёдрами, звонко ударяется. скорее всего, на его бедрах и ягодицах останутся красные следы, которые джейс потом засыплет поцелуями и ласками.

дыхание становится тяжелее, они сбиваются, рвано целуются, влажно и дико. виктор тянет его за отросшие волосы, довольно агрессивно и больно. джейс не обращает внимания. тонкий баланс их игры нарушен. он хватается за его бёдра и насаживает на себя, до звонкого удара, по самые яйца. это щекотно и отрезвляюще. быстро.

— мне нужно... — джейс губами чувствует, как тяжело виктору даются слова. он снова целует его, кусает за губу и заставляет умолкнуть.

конечно ему нужно. джейс прекрасно это понимает, чувствует и видит. отпускает ягодицу и пальцами ведет по головке. стремительно и резко, как им сейчас необходимо.

виктора ломает, он ощутимо вздрагивает, кричит, выгибается в спине. нет изгиба дугой, его выворачивает прямо на джейса, он пачкает грудь и шею, он похож на арку, обвалившуюся в самый подходящий момент, чтобы упасть, но не потерять своего величия. в этой позе нет ничего правильного, но джейс задыхается. для него нет ничего прекраснее картины перед глазами. виктор — ходячее искусство, в любом виде расцветающий и убивающий джейса изнутри.

пальцы сжимаются на липкой влажной головке, вторая ладонь наверняка оставит приличного размера и оттенка след на худом бедре. джейс откидывается на подушки, изливаясь на чужую спину. виктор продолжает дрожать. джейс задыхается.

он слабо сжимает тонкую прохладную ладонь в своей. виктор тянется вперед на подрагивающих руках и мажет поцелуями по щеке, губам и носу. он полностью дезориентирован в пространстве. джейс ему помогает, целуя в ответ много и беспорядочно.

настоящий хаос в пределах одной кровати. виктор сильнее сжимает его ладонь в ответ. его голос хриплый, акцент слышен сильнее, но это заставляет джейса задрожать под ним ещё раз:

— хороший мальчик.

[ #jayvik; #arcane; ] nc-17

Непокорное искусство

Это похоже на кайф от дозы, на удушье, на настоящую пытку в персональном аду. Джейс хочет раствориться в этом навсегда. Виктор с удовольствием предоставит ему такую возможность.

фб
ао3 (зеркало)

лайк, подписка, отзыв, всë по классике 🤭

вчера вечером и сегодня утром был хорни-вброс с послушным джейсом, если вы вдруг пропустили 🥸

там у вороны мега вкусный обмен телами, всем срочно читать и дрочить

вот это нихуя себе вы навалили актива

сегодня думала над тем, как бы у виктора проявлялся подростковый бунт
типа, он же тоже когда-то был подростком
алкоголь и сигареты как будто бы не его, татуировки тоже
а потом я подумала о викторе, проколотом во всевозможных местах, и поняла, что это именно оно

с годами он большинство колец и серег снял, по нему даже не скажешь, что когда он таким промышлял
но кое-где кое-что оставил

лицо джейса после этого открытия представили? я тоже

джейс очень хорни на интимный прокол виктора, я знаю, вы тоже

думаете я просто так об этом сказала? я уже пишу 🥸

#jayvik; #arcane; nc-17, пирсинг 1/2

***

Джейс никогда не думал, что способен терять дар речи. Не вязалось как-то это понятие с его образом жизни и характером. Но сейчас ему действительно нечего сказать, он способен только бесстыдно пялиться, другого, более подходящего слова, у него нет.

Благо, Виктор даёт ему время прийти в себя. Храни его кто бы там не был.

Он спокойно сидит в центре разворошенной кровати, разведя бёдра в стороны, несильно согнув больную ногу в колене. И ждёт. Молча сталкивается своим пронзительным янтарным взглядом, по-лисьи прищуриваясь, когда Джейс пробует открыть рот, чтобы сказать уже хоть что-то.

— Можешь потрогать, — негромко, с едва заметной хрипотцой, разрешает... нет, предлагает Виктор. В его голосе напряженной струной звенит вынужденное ожидание. Лёгкая заминка в их бешеной, почти животной страсти, которая начинает неприлично затягиваться из-за того, как сильно, оказывается, Джейс был не готов к увиденному.

Представлять и видеть вживую — две совершено разные вещи.

— Было больно? — это первое, что удаётся выдавить из резко пересохшего горла. Виктор очаровательно пожимает одним плечом. Совершенно голым. Совершенно притягательным.

— Было.

Наконец, удаётся вернуть контроль над телом. Ноги не слушаются, но это исключительно их проблемы. Его неумолимо тянет потрогать, ощупать собственными руками, пройтись пальцами по стоящему члену и коснуться истекающей головки. И этой блестящей, до нестерпимого манящей штанги.

Виктор тяжело вздыхает, когда руки действуют быстрее головы. На самом деле, тут вообще не должно было быть головы. Они достаточно заведены, чтобы просто переспать, как взрослые люди. Но Джейс никогда не следует четким инструкциям, когда дело касается Виктора. Кажется, эту закономерность поняли они оба.

Первое же движение — попытка свести бёдра. Оно чисто рефлекторное, но ладонь Джейса давит на внутреннюю сторону, останавливая. Сверху раздаётся тяжелый вздох, возбужденный вздох. Джейсу очень интересно посмотреть, как же сейчас выглядит лицо Виктора, но он никак не может оторвать взгляд от его члена. И мысли тоже.

Пальцы ласково гладят головку, размазывают предэякулят, натурально дразнятся, касаясь чего-то такого неправильно правильного в желанном теле. Нет, это неправильно. Тел Джейс бездумно хотел. В желанном Викторе. Так будет точнее. Раздаётся тихий стон и вот он уже пробивается сквозь плотную пелену в мозгу.

— Можно? — Джейс поднимает взгляд и снова задыхается своими же словами. Виктор прекрасен. Вся бледность его лица тонет в оттенке розового, губа закушена, прищуренные глаза блестят. Джейс восхищенно выдыхает: — Это настолько чувствительно?

— Да, — грудь тяжело вздымается. Джейс ещё раз проводит ногтем прямо над проколом и с каким-то восторгом наблюдает, как Виктор жмурится и рвано выдыхает. Прекрасное лицо искажает какая-то мученическая гримаса: — Проколи и узнаешь.

То ли дело в выпитом алкоголе, то ли в возбуждении, но Виктор ухмыляется после своей фразы. Джейса это заводит и это факт, неоспоримая истина, неизменная константа.

Это выражение лица, этот взгляд, приковывающий к себе, этот человек просто сводят Джейса с ума. Он опускает голову обратно и без лишних раздумий касается штанги языком. Хватит с него на сегодня мыслей и размышлений. Он просто хочет отсосать своему крайне привлекательному парню с крайне привлекательным членом.

— Блять.

Виктор ругается крайне редко, но отменно точно. Джейс согласен — звуки, которые издаёт Виктор, можно описать как «блять». Металл оказывается на удивление холодным. Контраст температур бьёт по воспаленному мозгу сильнее, отсылая кровь вниз. Но этого мало, настолько мало, что Джейс лижет снова и снова. Задушенные стоны мешаются с тяжелыми вздохами и если выбирать музыку, которую Джейс готов слушать до конца своих дней, то он выберет именно эту.

Неподвижные бёдра впервые дёргаются и Джейс расценивает это как немую просьбу, которую с готовностью исполняет. Челюсть сводит, рот заполняется слюной, но ему так всё равно на это, пока Виктор так натурально скулит над ним.

#jayvik; #arcane; nc-17, пирсинг 2/2

Впервые за всю его бисексуальную жизнь ему настолько сильно хочется кому-то отсосать. Всё верно. Это же Виктор. С ним постоянно у Джейса что-то происходит впервые.

Штанга непривычно бьется об зубы. Это неприятно, но дальше металл легко скользит по языку в глотку. Не то чтобы Джейс фанат удушья, но прямо сейчас он готов задохнуться насмерть. Лишь бы и дальше слышать, как Виктору хорошо.

Он уверенно двигает головой, удерживая бёдра и дальше разведенными и прижатыми к постели. Не нужно ещё сильнее напрягать спину и ногу без надобности. Закончить их первый секс в больнице у травматолога будет крайне удручающе. Джейс легко подтягивает Виктора к себе, самостоятельно насаживаясь ртом на его член, и удовлетворенно мычит, слыша новый возбужденный стон. Он решает поднять взгляд, чтобы убедиться в своих фантазиях, рисующихся в забитой похотью голове.

О святые. Это настоящее произведение искусства. Не сказать, что Джейс настоящий эксперт в картинах или чем-то таком, но такое точно стоило бы запечатлить на холсте и показывать людям. Этот изгиб бровей, эту откинутую на плечо голову, это выражение полного удовольствия на лице. Джейс мычит снова, посылая вибрации по члену, и Виктор всхлипывает, дёргаясь.

Если бы Джейс знал, что Виктор настолько чувствителен, он бы не ломал столько времени голову над тем, как доставить ему удовольствие. Но одного минета и дрочки им действительно недостаточно. Этот мужчина раскрывает все свои хорошо спрятанные стороны и, добравшись до постельного аспекта их отношений, кажется, Джейс наткнулся на самую настоящую чёрную дыру, затягивающую, непредсказуемую и требующую самого тщательного изучения.

— Джейс, — тяжело вздыхает Виктор и впервые двигается сам. В волосах Джейс чувствует копошение, прежде чем тонкие пальцы уверенно хватают его за загривок и тянут наверх. — Хватит.

— Но... — Джейс хрипло пытается возразить, но послушно затыкается, посмотрев Виктору в глаза. Такие, блять, красивые и возбужденные.

— Я не хочу закончить не начав, — лёгкая улыбка, чуть изнеможденная явно не лёгким испытанием ртом, ложится на губы Виктора и тот тянет его к себе. Кто Джейс такой, чтобы отказываться целовать самого красивого мужчину на свете?

ворона принесла вкусных студентов, всем срочно читать и наслаждаться зимней атмосферой