вчера вечером был джейвичный мпрег, если вы вдруг пропустили 🥸

вы просто не представляете что со мной делает троп фиктивных отношений когда один помогает друг другу прикидываясь его парнем

а в джейвиках виктор сразу рубит с плеча, потому что у него нет полумер
то вместо "ой это не мой кабинет" у нас "подождите, это не моя спальня, то не "знаете, мне нужно поговорить с партнёром", когда он вытаскивает джейса из разговоров, а "что вам надо от моего мужа? ничего? тогда я его заберу"

мм фиктивные отношения которые в итоге становятся реальными 🫦

сегодня снежных текстиков не будет, меня убили три зачёта подряд

у меня буковки в текст не складываются, простите 😔

предлагаю вам вместо этого подумать про вредного заболевшего виктора в новогодних носках с оленями, пока джейс насильно заставляет его отлеживаться с температурой. виктор называет его оленем и пихает здоровой ногой, называя это битвой примитивных животных за власть. спойлер: олень на носке не победил

вообще виктор болеет редко, но метко. и сопли, и температура, и кашель, и голоса нет. он просто лежит едва ли в сознании.
но когда температура проходит и у него появляется минимальное количество сил, он становится маленькой недовольной кучкой, которая сидит в коконе из одеяла и огрызается на всë подряд, язвит и вредничает, когда джейс пытается его растормошить на приём лекарств и развести на суп.

— только попробуй запихнуть в меня эту гадость и я тебе эту твою морковку запихну туда, где тебе и не снилось.

— милый, если ты хочешь разнообразия в сексе, то морковка – не лучшее решение.

вот этот вот один из самых гениальных умов в пилтовере сидит дома на диване и словесно воюет с мужем потому что не хочет есть морковку в супе

потому что домашний виктор не такой уж и нерешительный и скромный, с джейсом он чувствует себя максимально комфортно и доверяет ему настолько, что становится самой противной версией себя, которую ему приходится сдерживать бóльшую часть времени на людях

маленький хорни вброс с послушным пëсиком джейсом, потому что меня попросили

◍◍◍

— хороший мальчик.

член джейса дëргается. дыхание, прерывистое и частое, замирает где-то внутри грудной клетки. ему ужасно душно.

ему ужасно нравится.

стук трости раздаётся слишком громко, слишком неправильно в густом напряжении, нависшем над ними. он слышен сквозь тяжелое дыхание и стучащую в ушах кровь. ещё один стук, удар каблуков туфель по паркету, шум одежды, глухой звук соприкосновения тяжелой ткани пиджака со спинкой стула.

— смог дождаться меня с встречи. было тяжело?

джейс предусмотрительно молчит. тело прошивает судорога. в уголках глаз скопилась влага. гиперстимуляция всегда доводит его действительно ненасытное либидо хоть в какую-то степень усталости.

виктор это знает. и активно пользуется, когда у них обоих есть настроение.

— а, ты всё ещё молчишь? действительно молодец, — насмешка, ленивая и тягучая, по-настоящему лисья, так и сочится в голосе.

ещё шорохи. стук сброшенных туфель. джейс сглатывает и снова задыхается, когда прохладные пальцы невесомо скользят от кадыка вниз по влажной коже шеи. он бесконтрольно вздрагивает и выгибается под ладонями, играющимися с его кожей.

он ничего не видит, зато чувствует всё просто прекрасно. все щипки, укусы, ласковые поцелуи, горячее дыхание в разных местах, чувствительных и не очень.

сейчас джейс один сплошной оголенный нерв. виктор услужливо доводит его за руку до предела и с силой тянет за край.

— раз ты был таким послушным, то мне следует тебя наградить. чего ты хочешь? — весь едва ощутимый вес чужого тела опускается ему на бёдра. джейс молчит, больно кусая себя за губу. он чувствует, как сухая оголенная кожа легко липнет к его взмокшей. — можешь ответить.

— сядь на меня, — это срывается куда быстрее, чем джейс успевает подумать. они оба этом понимают. виктор хмыкает откуда-то сверху.

— я уже сижу.

— позволь мне войти, — грудь тяжело вздымается под всем грузом навалившихся чувств и ощущений. ему ужасно плохо, до ломоты в костях, но так хорошо, что член пульсирует, а виски гудят. — прошу.

виктор молчит. он довольно часто молчит, но не в постели. это что-то предвещает. джейс слышит только своё тяжелое дыхание и то, как напрягаются все мышцы ног от едва ощутимого движения сверху. прохладные пальцы касаются его щеки, легко и быстро, но этого хватает, чтобы повязка соскользнула с лица.

в приглушенном свете толком ничего не видно. глаза быстро привыкают к новому освещению и джейс хватает образ также жадно, как воздух. потому что вид насмехающегося полуобнаженного виктора заставляет его задыхаться и хотеть, хотеть его так сильно, что сводит низ живота.

— ты невероятный, — вырывается у него так быстро, как только вообще может формироваться мысль в возбужденном мозгу.

виктор дёргает своей прекрасной бровью. джейс запоминает каждое движение.

— я разрешил тебе только ответить, — он медленно наклоняется. тепло его тела отпечатывается на животе и груди. джейс чувствует себя загнанной в угол добычей. виктор выдыхает ему прямо в губы: — на первый раз прощу. ты же был таким послушным, джейс.

этот мужчина станет его погибелью. прямо сейчас.

джейс хочет раствориться в нём навсегда. виктор с удовольствием предоставит ему такую возможность.

ворона просит продолжение
просто так не прикольно, хочется движа, добейте штук двадцать огоньков и организуем фулл
не соберёте — есть будет одна ворона 🥸

я знала, что у меня тут только люди вкуса. всё честно, читаем продолжение

◍◍◍

джейс тонет. совсем не фигурально задыхается, ныряет с головой в удовольствие и захлебывается в нём. глаза закатываются на короткие мгновения, в которые он теряет контроль над собой и собственным телом, и тут же возвращаются обратно. тело виктора — противоположно заряженная частица, и его неумолимо притягивает, примагничивает, припечатывает к нему с такой силой, что отодрать уже невозможно.

у них есть совсем немного разрешенного времени, до момента, пока колено и спина начнут подводить виктора. этого им хватает с головой.

джейс держится только потому, что ему сказали держаться. будь его воля — он бы кончил в ту же секунду, как горячее тело приняло его. и ему было бы совсем не стыдно, потому что не кончить от одного вида перед его лицом уже настоящее достижение и испытание для выдержки.

пальцы скручивают подушку, вторая ладонь натягивает простынь до скрипа. трогать ему не разрешали. он стремительно сходит с ума, старательно удерживая свои бёдра на месте, не давая себе двигаться самому или хотя бы подмахивать навстречу.

— какая сила воли. я восхищаюсь, — шепот обжигает ушную раковину. джейс тихо скулит на это. ещё. его тело невербально воспроизводит застрявшее в глотке слово. виктор его считывает. — сильный мальчик. горжусь. можешь подвигаться.

то ли просчёт, то ли подкрадывающаяся усталость от медленного ритма. джейс не планирует выяснять. уперевшись пятками в простынь, он едва ли не подкидывает виктора на себе. совсем не тихий стон прямо на ухо оглушает и сильнее пьянит, раздразнивает, уничтожает всё человеческое, что осталось в джейсе к этому моменту.

он снова скулит, в унисон с новым стоном. шлепки влажной кожи непристойные, они заполняют разум, перемешиваются с горячим дыханием и постаныванием, таким жаждущим, таким трепетным и важным. для джейса никогда не бывает чего-то важнее нужд виктора. и прямо сейчас им обоим явно нужно довести его до разрядки. любыми способами, честными и не очень.

ослушаться джейс не может, но может вывернуть чужую неосторожность со словами в свою пользу. он ускоряется, замедляется, темп рванный, то глубокий, то совсем на краю, под угрозой просто выскользнуть. виктор тяжело вздыхает прямо в душу, чёрную и похотливую. он двигает бёдрами, звонко ударяется. скорее всего, на его бедрах и ягодицах останутся красные следы, которые джейс потом засыплет поцелуями и ласками.

дыхание становится тяжелее, они сбиваются, рвано целуются, влажно и дико. виктор тянет его за отросшие волосы, довольно агрессивно и больно. джейс не обращает внимания. тонкий баланс их игры нарушен. он хватается за его бёдра и насаживает на себя, до звонкого удара, по самые яйца. это щекотно и отрезвляюще. быстро.

— мне нужно... — джейс губами чувствует, как тяжело виктору даются слова. он снова целует его, кусает за губу и заставляет умолкнуть.

конечно ему нужно. джейс прекрасно это понимает, чувствует и видит. отпускает ягодицу и пальцами ведет по головке. стремительно и резко, как им сейчас необходимо.

виктора ломает, он ощутимо вздрагивает, кричит, выгибается в спине. нет изгиба дугой, его выворачивает прямо на джейса, он пачкает грудь и шею, он похож на арку, обвалившуюся в самый подходящий момент, чтобы упасть, но не потерять своего величия. в этой позе нет ничего правильного, но джейс задыхается. для него нет ничего прекраснее картины перед глазами. виктор — ходячее искусство, в любом виде расцветающий и убивающий джейса изнутри.

пальцы сжимаются на липкой влажной головке, вторая ладонь наверняка оставит приличного размера и оттенка след на худом бедре. джейс откидывается на подушки, изливаясь на чужую спину. виктор продолжает дрожать. джейс задыхается.

он слабо сжимает тонкую прохладную ладонь в своей. виктор тянется вперед на подрагивающих руках и мажет поцелуями по щеке, губам и носу. он полностью дезориентирован в пространстве. джейс ему помогает, целуя в ответ много и беспорядочно.

настоящий хаос в пределах одной кровати. виктор сильнее сжимает его ладонь в ответ. его голос хриплый, акцент слышен сильнее, но это заставляет джейса задрожать под ним ещё раз:

— хороший мальчик.

[ #jayvik; #arcane; ] nc-17

Непокорное искусство

Это похоже на кайф от дозы, на удушье, на настоящую пытку в персональном аду. Джейс хочет раствориться в этом навсегда. Виктор с удовольствием предоставит ему такую возможность.

фб
ао3 (зеркало)

лайк, подписка, отзыв, всë по классике 🤭

вчера вечером и сегодня утром был хорни-вброс с послушным джейсом, если вы вдруг пропустили 🥸

там у вороны мега вкусный обмен телами, всем срочно читать и дрочить

вот это нихуя себе вы навалили актива

сегодня думала над тем, как бы у виктора проявлялся подростковый бунт
типа, он же тоже когда-то был подростком
алкоголь и сигареты как будто бы не его, татуировки тоже
а потом я подумала о викторе, проколотом во всевозможных местах, и поняла, что это именно оно

с годами он большинство колец и серег снял, по нему даже не скажешь, что когда он таким промышлял
но кое-где кое-что оставил