Середина 1980-х годов. Москва. Красная площадь. Прием в пионеры в Музее В.И. Ленина. 10х15 см

– А ты помнишь, как вас фотографировали, сам момент?

– Вряд ли. Я думаю был волнительный момент повязывания галстука и приема в пионеры, а потом на групповом фото всем было уже все равно.

(Из разговора с братом)

Скорее семейным архивам свойственно надолго оседать на одном месте, но некоторые фотографии достаточно легко переходят из рук в руки. Так у меня оказалась россыпь из снимков, сохраненных бабушкой и моей тетей. Эти снимки собраны вместе по принципу «не первого значения» или по причине менее удачных дублей. Такое ранжирование по значимости – обязательная процедура для архива: не все карточки удостаиваются особого места на листе или стене, многие оказываются убранными за обложку альбома, рассеяны между страницами или годами копятся в конвертах и папках.

Один из таких «незначимых» на первый взгляд снимков сейчас передо мной. В чем же его кажущаяся незначимость?

С одной стороны, в его принципиальной невспоминаемости для присутствовавших, во временном разрыве с фактом – принятием в пионеры – которое он призван удостоверять и о котором должен хранить память. Снимки с подобной, отложенной связью с событием (или снимки в условном пространстве «между» событиями), представляют собой особый тип свидетельства, неразличимый с точки зрения большой истории (для нее они не вполне «документы»), но составляющий основную долю внутри семейных архивов.

С другой стороны, незначимым этот снимок может казаться потому, что его уникальность не дана нам сразу, но зашифрована в череде мнимых сходств, повторов и отражений.
Под внешним сходством пионерской одежды и единообразием выстроенной мизансцены (которое глаз фиксирует в первую очередь) постепенно проявляются конкретные черты, старательно убранные в одинаковую форму: особенности телосложения, причесок, выражения лиц и глаз. Лицо моего брата в первом ряду – уникальное лично для меня – позволяет проникнуть сквозь внешнее подобие, заставляющее взгляд растерянно блуждать по поверхности.

Галстуки, которые сперва усыпляют своей одинаковостью оказываются повязанными по-разному. Даже буклеты с канонически закрепленным и типографски отпечатанным образом Ленина, на фотографии неожиданно перестают быть «одинаковыми». Вопреки задумке фотографа изображения вождя образуют собственный узор, наклоняясь то в одну, то в другую сторону или вовсе неприлично переворачиваясь в руках детей.

Отражения на стене представляют собой повтор более сложного рода. Они создают для зрителя помехи – слепые пятна, не позволяющие разглядывать картины, но обнаруживающие присутствие свидетелей съемки.
Отражение становится ощутимым дискомфортом, когда мы фиксируем его как свойство самой поверхности – глянцевого покрытия этой фотографии, которое по-своему сопротивляется внимательному взгляду.

#надя_архив #отражение #помеха #сходство #подобие #повтор #уникальное #глянец

🙌 Мы очень рады, что к нам присоединяется наша коллега Виктория Плужник, культуролог, исследователь медиакультуры и преподаватель РГГУ

Эта фотография заметно выбивается по сравнению с другими в альбоме. На всех остальных присутствуют люди: в основном, они позируют, смотрят в кадр, отдыхают или занимаются делами, схваченные в момент сосредоточенности. Для наших семейных альбомов, наполненных лицами людей, эта фотография словно ошибка, случайность.

Отличается фотография и тем, что она одна из немногих сделана ребенком, мной, лет восьми. Это можно заметить и по ракурсу съемки - он довольно низкий, розы сильно выше фотографа. И запечатлено там не случайное дерево, а очень конкретное и невероятно ценное для автора фото. Дерево-друг в бабушкином саду в Ашхабаде на улице Багирской. Инжирное дерево, по которому было так интересно лазать и так вкусно - собирать и есть плоды.

Для восьмилетнего фотографа этот кадр был очень важен, он должен был запечатлеть любимое, дорогое, подобно тому, как родители запечатлевали на многочисленных фотографиях его самого, родственников и друзей.

Сейчас уже нет ни дерева, ни бабушкиного сада, ни бабушки, а фотограф давно вырос и покинул ту страну. А этот снимок так и будет колебаться между случайностью и намеренностью и добавлять в наш семейный альбом другой взгляд.

Я бы хотела, чтобы там был не только инжир, но и книжный шкаф в бабушкином доме (я любила его фактуру и стеклянные дверцы), плитка в подъезде нашего дома, кукла в витрине магазина, о которой я мечтала. И эти мысли возвращают меня в здесь и сейчас, которое тоже когда-то станет далеким прошлым.

#вашитексты #вита_плужник #детство #значимое #материальность #взгляд #случайные_кадры

Папа говорил, что бабушка была неверующая, а вот дед, напротив, имел на этот счет собственные взгляды. Он не пропустил ни одного праздника Пасхи и каждый год ходил святить куличи. В антирелигиозной стране едва ли могли быть снимки подобных сюжетов. Наш семейный фотоархив также молчит о том, во что верили, и верили ли, мои близкие. Но зато сохранилась эта книжечка с рецептом Пасхи, записанным рукой моей бабушки. Семейный рецепт – важный способ сохранения семейной памяти. Он становится свидетельством того, что осталось незапечатленным на пленку, тем, что позволяет связать собственную историю вопреки неизбежным лакунам и разрывам.

#Надя_архив #Пасха  #свидетельство #разрыв #лакуна

Москва, 18 июня 1940 года

Семейный архив постепенно оцифровывается, пересобирается и расширяется, и вот благодаря усилиям двоюродного брата оцифрована самая ранняя фотография, студийный портрет 1940 года. На снимке две сестры, Галя (справа), именно у нее и сохранился снимок, и Нора, чей сын отсканировал эту часть архива.

Портрет прекрасный по исполнению, но именно его качество и официальность усиливает временную и смысловую дистанцию, даже для меня, узнающей в девочках семейные черты. Эта дистанция делает поначалу снимок предметом общего интереса. Я смотрю на что угодно: матросские костюмы и складки на них, рифмующиеся с заломами на поверхности отпечатка, чуть сбившиеся носки и потертости на туфлях, прически, жесты (поставлены фотографом?), одинаково опущенные уголки губ и тени на подбородках. Качество снимка и скана словно позволяет разглядывать все детали под увеличительным стеклом.

Отчасти это эффект моего восприятия, но и следствие съемки. Все условия – структура кадра, позы, свет, одежда, качество отпечатка – делает меня «случайным» зрителем, смотрящим на один из студийных детских портретов, а сам портрет – почти вневременным. Этот эффект отчуждения при этом зеркально отражает другой – узнавание в чужих фотографиях черт своих близких и таким образом присвоение образа (о чем, например, этот текст Нади). Сама ситуация столь пристального разглядывания изображений других людей, казалось бы привычная, остается странной и каждый раз требует нового выстраивания отношений, помещения увиденного в понятные режимы.

Когда, наконец, стараясь согнать с себя морок общего взгляда, я спрашиваю у тети Гали подробности, то узнаю и точную дату снимка, и точный возраст детей вплоть до дня, и то, что ровно через три месяца родится третья сестра, Люда. Еще через год начнется война и моя бабушка с тремя маленькими детьми уедет в эвакуацию.

#оля_архив #студийное #взгляд #контекст #общий_архив

🙌 Вместе с нами свои семейные архивы разглядывают не только исследователи и коллекционеры фотографий, но и художники. К нам присоединяется художница Екатерина Вишнякова https://t.me/chiginitra

Кашира. 1964 (?)

Очень люблю эту фотографию. На ней бабушка (слева) с подругой. Бабушка вспоминает, что снимок был сделан 8 марта. Бабушке тут лет 17 - 19, но как и многие советские девушки, она кажется старше своих ровесниц сегодня. На ней нежно-лимонное коротенькое платье, а причёски, она говорит, специально укладывали, готовились к празднику. Какой контраст, правда? Игривый бант, открытые руки, а кругом сугробы, неприглядный двор. Подведенные глаза, крупные серьги, но расслабления, праздничности в позах не чувствуется. Только, может быть, лёгкий намек, эта опора на одну ножку, одетую в лаковую туфельку. Девичьи голые коленки посреди хмурости и слякоти, смущение пополам с озорством в глазах - в них чувствуется такая жажда весны, кокетство,  юность, которая не пройдёт, навсегда останется в бабушкином ярком взгляде, звонком голосе...

#ваши_тексты #катя_вишнякова #повседневность #поза #узнавание #цвет

🙌 Мы очень рады все чаще получать #ваши_тексты
К нашему разговору присоединяется художник и книжный дизайнер Ирина Антонова

Московская область, поселок Ухтомский. 1 мая 1952 года.

В семейной фотолетописи всегда найдутся фотографии, где кроме главных героев, членов нашей большой семьи, присутствуют ещё и «приглашенные», а иной раз и совсем случайные люди. Часто, рассматривая альбом, я не могу вспомнить (да мне уже и некого спросить), кто эти незнакомцы, оставившие свой зримый след в нашей семейной истории.

Но всех, кто изображен на этой фотографии, запечатлевшей торжественный день — 1 мая 1952 года, день рождения брата, я прекрасно помню, хотя совсем не помню само торжество. Брату исполнилось девять, и по этому случаю к нему пришли друзья из соседнего подъезда и школьная подружка Зоя.

Двое, Игорь и Виталик, в пионерских галстуках. Они старше брата всего лишь на год, но уже пионеры. Совсем недавно, в апреле, им повязали пионерские галстуки и, переполненные гордостью и ощущением собственной значимости, они не в состоянии с ними расстаться. Самый старший Юра (он сидит слева) уже бывалый дворовый пацан. Такая мелочь как пионерский галстук его не интересует.

А мне всего лишь четыре с половиной, и я держу в руке какую-то игрушку — как жаль, что я не могу её рассмотреть на снимке! Я ещё не успела вырасти из чудесного, сшитого мамой из черного офицерского сукна новогоднего платья. На фотографии видны только шерстяные снежинки под белым воротничком, но не видно вышитых по подолу присыпанных снегом ёлочек, зайчика, лисичку и совсем не страшного волка. Платье это запомнилось волшебной сказкой, исчезнувшей, как и всё, что было дорого в детстве, вместе с взрослением.

#ваши_тексты #ирина_антонова #повседневность #постановка #материальность #узнавание ⬇️

Гости собрались в нашей комнате в коммунальной квартире. Мы совсем недавно вселились в неё, и такой, почти пустой, я её не помню. Не помню гладких стен, не помню детской кроватки на заднем плане — в свои четыре года я еще была достаточно мала, чтобы в неё поместиться. Всё это сохранила для меня фотоплёнка. Сохранила и круглый стол — за ним мы собирались всей семьёй и он частый гость в семейном альбоме. Позже над ним висела лампа с оранжевым абажуром, и он был накрыт тяжелой коричневой скатертью с жёлтой бахромой.

А сейчас на столе какая-то простенькая, слегка помятая скатерть и нехитрое угощение: котлеты с картофельным пюре, разложенные по тарелкам, бутылка газировки (Крюшон? Буратино? — теперь уже не узнать) и кекс, испеченный мамой на керосинке в помятой жестяной форме «чудо».

Этот кекс, который стоит прямо на скатерти, — для меня самое сильное впечатление от снимка. Так скромен был наш быт в то время, что в доме не нашлось даже тарелки, чтобы поставить на нее пирог.

Всей компанией мы дружно пьём газировку — это папина задумка, фотография явно постановочная. Но мы перестарались — наших лиц почти не видно. И потому мне уже никогда не восстановить в деталях лиц друзей моего детства. Я ничего не знаю об их судьбе, и возможно, они живут ещё где-то своей параллельной жизнью. И может быть, у каждого из них в семейном альбоме тоже есть эта фотография, запечатлевшая меня и брата в торжественный день 1 мая 1952 года.

#ваши_тексты #ирина_антонова #повседневность #постановка #материальность #узнавание

Ашхабад, 1961 (?)

<…>
- А здесь мама поёт.
- Поёт?
- Да, она единственная из них, кто пела. И даже когда не пела песню, могла просто долго тянуть ноту.
- Это я тоже помню. Но откуда ты знаешь, что здесь именно так?
- Ну как, я помню этот момент.
- Ты снимала?
- Не помню, кто снимал, но точно помню, что она пела.
- Это ведь Ашхабад?
- Да, вот забор во дворе нашего дома. С одной стороны был глиняный забор, а с другой – деревянный. Тетя Валя – это наша няня. <…> Когда мы выросли, она долго приходила уже просто так. Называла маму «мамочкой». <…> Тетя Аня – мамина подруга, моя любимая. Она жила сначала в какой-то глиняной кибитке. Так мне нравилось там бывать. И этот запах керосина. <…> У нее был такой хороший голос.

* Из разговоров с мамой.

#оля_архив #голос #звук #запах #разговоры #материальность #слышимость

В последнее время вышивка как терапевтическая и объединяющая практика набирает популярность (в том числе, среди исследовательских групп — таких, например, как Mendit research Lab). А сочетание совместного рукоделия с темой семейных фотоархивов позволяет не только коллективно приобщиться к истории на микроуровне, но и попробовать поговорить о "документальном" потенциале вышивки.

#вокруг_архива

https://textil.timepad.ru/event/2893711/?fbclid=PAZXh0bgNhZW0CMTEAAaYpbXMkaTI3umFFfGS9sKp8fuJvlb3hATaTaO1ym-WYtG1M8oeoAU9g2T0_aem_Adkj6EeTjyaCLSUP-REaL13IAbHcB_WdP_ZN8VlRI1qxEHhfbOzHprpvn2tzw0Q9nT1bbXYrihCGIsFL2HkooqWd

Папа за завтраком на даче в д. Ерино 1961 г. Серебряно-желатиновый отпечаток 9х12

Не семейный праздник, памятная прогулка или редкая встреча с любимыми друзьями, а вполне рутинное, каждодневное действие оказывается вдруг запечатленным на пленку. Повседневность как сюжет, достойный съемки, появляется в нашем альбоме во второй половине 1950-х—самом начале 1960-х годов.

Кадр, безусловно, не случаен, композиционно выстроен и хорошо исполнен технически. Случайно поведение модели: выражение лица мальчика схвачено не в самый удачный момент. Значит, дед снимал не столько портрет, сколько настроение, момент, сюжет (ту самую сложно уловимую повседневность).

Этот сюжет, как и банка с дольками мармелада, упаковка которого незамедлительно вызывает ассоциации с иллюстрациями к «Книге о вкусной и здоровой пище» (заметим, что в знакомом всем виде она была переиздана как раз в 1950-х годах), сегодня делает этот кадр картинкой образцового советского утра и типично советского мальчика с хорошим аппетитом.

Мог ли дед в прекрасном летнем утре выходного дня разглядеть эту образцовость -- что-то особенное, что с течением лет мы назовем «советским»? Или же, он, как и другие фотолюбители по всей стране, создавал ее своим фотоаппаратом?

(Как фото выглядит на странице альбома, можно посмотреть в комментарии)

#надя_архив #повседневность #советское #общий_архив #сюжет

1961 год. Отпечаток 9х12 см

Думаю о том, почему яркие эмоции часто остаются за пределами альбомов. Сейчас фотоснимки сильных переживаний совсем не редкость. Но в своих ранних семейных альбомах (1930-х—самого начала 1960-х годов) я вижу преимущественно спокойные улыбки, более-менее статичные позы, чуть замедленные движения. Представление о том, что правильно «вписывать» в семейную фотолетопись, а что нет (если соотнести жест добавления в альбом с желанием увековечить), заставляло откладывать в сторону не соответствующие такому канону фотографии. Например этот, на первый взгляд «легкомысленный» снимок, запечатлевший один из летних завтраков на даче, долгое время пролежал в заднем кармашке за обложкой альбома моего деда.

Возможно, изображения ярких чувств оказывались маргинальными потому, что они слишком сильны, настолько аффективны, что грозились прервать тихий, размеренный ход памяти, нарушить порядок и задать неловкий вопрос о том, а что, собственно, случилось? Разве прошлое – не может стать на миг настоящим? Где эти люди, которые, слышу, так громко и заразительно смеются? И кофейник на столе, в котором каждое утро моя бабушка варила свой любимый кофе? Сильная эмоция способна мгновенно сократить дистанцию между зрителем и изображением. И чем больше временной разрыв между нами и снимком, тем головокружительней ощущается это преодоление.

При этом задачи составителя альбома и фотографа могли не совпадать. Хотя дед предпочёл не вклеивать эту карточку на страницы альбома, как фотограф-любитель, снимающий жизнь своей семьи, он вдруг открывает возможность зафиксировать другую красоту: подглядеть разный опыт, в том числе мимолетный, растянуть и усложнить взгляд на повседневность, представив обыденное как наполненное разными эмоциональными красками и уютными бытовыми деталями (как это было на прошлой фотографии). Такие снимки как будто начинают выполнять другую функцию, нежели ту, которую должны были нести более канонические, «вечные», фотографии «на память».

#надя_архив #смех #повседневность #эмоция

Хива. Начало 1970-х / 2024

Пока мы исследуем свои архивы с помощью слова, наши близкие придумывают собственные практики взаимодействия с фотоархивами. Публикуем часть разговора с Аней Удачиной вот об этих двух фотографиях из ее альбома.