Москва, Измайловский парк. 1950-е годы.
Семейный архив полон повторов, самоцитат, серий, неудачных и удачных снимков, неожиданных находок. Он обладает собственным, очень комфортным ритмом. Для меня продолжительное разглядывание семейных карточек неразрывно связано с голосом моего отца.
Была ли это памятная, особая прогулка или она стала особенной, будучи запечатленной на пленку?
Происходящее на первом кадре достаточно узнаваемо. Перед нами ситуация общения близких людей: дед и бабушка со сдержанной улыбкой, шуткой уговаривают посмотреть внука в камеру. Именно он здесь (и в этом тоже, отчасти, заключена узнаваемость сюжета для сегодняшнего зрителя) — композиционный, смысловой и эмоциональный центр снимка.
На второй фотографии связи нарушены. Позы и серьезные выражения лиц Евгения Петровича и Анны Николаевны не просто случайно схвачены, а приняты намеренно, они фундаментальны, напряжены и чем-то напоминают застывшие лица студийных фотографий начала ХХ века. При этом Евгений Петрович принял в точности ту же самую позу, в которой он был снят в фотоателье сорок семь лет назад, в 1908 году, где он убрал одну руку в карман, а другой рукой опирался на скамью (эта фотография появлялась здесь совсем недавно). И даже взгляд его направлен вдаль, как на старом снимке. Внук, который не имеет представления о том, как «нужно» фотографироваться, реагирует на ситуацию съемки по-своему, привнося в статичную и лишенную внутреннего взаимодействия композицию собственный, особый опыт детства 1950-х годов.
Вместе два снимка очертили момент, длительностью в несколько секунд. Невозможность создать из этих фотографий последовательность, определить, какая из них была сделана раньше, обратимость создает замкнутую петлю времени, бесконечный повтор. Усиленная многократно (недвижимым пейзажем, самой остановкой посредством запечатления на пленку) конструкция вневременности, указывает и на возможности фотографии обнаруживать временные склейки на уровне телесного опыта.
#надя_альбом #детство #голос #время #поза #взгляд
Семейный архив полон повторов, самоцитат, серий, неудачных и удачных снимков, неожиданных находок. Он обладает собственным, очень комфортным ритмом. Для меня продолжительное разглядывание семейных карточек неразрывно связано с голосом моего отца.
Была ли это памятная, особая прогулка или она стала особенной, будучи запечатленной на пленку?
Происходящее на первом кадре достаточно узнаваемо. Перед нами ситуация общения близких людей: дед и бабушка со сдержанной улыбкой, шуткой уговаривают посмотреть внука в камеру. Именно он здесь (и в этом тоже, отчасти, заключена узнаваемость сюжета для сегодняшнего зрителя) — композиционный, смысловой и эмоциональный центр снимка.
На второй фотографии связи нарушены. Позы и серьезные выражения лиц Евгения Петровича и Анны Николаевны не просто случайно схвачены, а приняты намеренно, они фундаментальны, напряжены и чем-то напоминают застывшие лица студийных фотографий начала ХХ века. При этом Евгений Петрович принял в точности ту же самую позу, в которой он был снят в фотоателье сорок семь лет назад, в 1908 году, где он убрал одну руку в карман, а другой рукой опирался на скамью (эта фотография появлялась здесь совсем недавно). И даже взгляд его направлен вдаль, как на старом снимке. Внук, который не имеет представления о том, как «нужно» фотографироваться, реагирует на ситуацию съемки по-своему, привнося в статичную и лишенную внутреннего взаимодействия композицию собственный, особый опыт детства 1950-х годов.
Вместе два снимка очертили момент, длительностью в несколько секунд. Невозможность создать из этих фотографий последовательность, определить, какая из них была сделана раньше, обратимость создает замкнутую петлю времени, бесконечный повтор. Усиленная многократно (недвижимым пейзажем, самой остановкой посредством запечатления на пленку) конструкция вневременности, указывает и на возможности фотографии обнаруживать временные склейки на уровне телесного опыта.
#надя_альбом #детство #голос #время #поза #взгляд
❤16
Вспомнить и посмотреть
Фирюза, 1962.
Вальтер Беньямин, одним из первых сделавший фотографию предметом теоретического анализа, говорил о попытке обнаружить в конкретном снимке «будущее, которое таится в прошлом», то есть то, что произойдет после (иногда много после) момента фотографирования.
На уровне повседневных представлений сегодня эта попытка кажется очевидной, но как все очевидное может быть поставлено под вопрос. Почему мы стремимся увидеть в фотографическом портрете судьбу тех, кто изображен? Является ли это праздным любопытством или отвечает потребности построить целостность и связность, не допустить распадение мира на фрагменты? В случае с семейным альбомом часто мы действительно не просто задаемся вопросом о биографиях, но знаем их и поэтому «узнаем» или пытаемся найти детали (черты лица, взгляды, эмоции), которые указывали бы на цепочку последующих событий.
На этом снимке моя бабушка с четырьмя дочерьми и сыном. Каждый раз глядя на этот кадр я думаю о том, какие они здесь невероятно красивые. Особенно три старшие сестры, мои тети. Они красивы для меня, но и попадают в каноническое представление о красоте нашего времени. И эта красота сложно соотносится с жизненными траекториями. Стереотипы (красота – это счастье, успех, достаток, здоровье), которые культура подкидывает вместе с самой попыткой связать причины и следствия, прошлое и будущее, преобразуются, ломаются, усложняются при сопоставлении с биографиями конкретных людей. Элеоноре (она на снимке справа) в этом году исполнилось бы 86 лет, и хотя я помню, какой она была двадцать лет назад, и узнаю в юной девушке ее черты, мне требуется усилие, чтобы представить, какой бы она была сейчас. Это почти также сложно, как представить маму в шестилетнем возрасте (здесь срабатывает “обратное” узнавание). Самого младшего участника снимка, Батыра, я знаю только по фотографиям, но вижу в нем черты младшего из моих двоюродных братьев. Они оба погибли совсем юными, и это фотографическое и биографическое сходство тревожит и, кажется, требует усилия другого рода – отказа от выстраивания связей и закономерностей.
Далеко не каждый снимок из семейного архива располагает к выстраиванию траекторий прошлого-будущего: даже зрителю, готовому это проделать, нужно за что-то зацепиться. Полагаю, что здесь это прежде всего взгляды в камеру в сочетании с относительной непринужденностью обстановки (как будто они правда только что закончили пить чай), а также пересвеченность кадра.
#оля_архив #взгляд #узнавание #биография
На уровне повседневных представлений сегодня эта попытка кажется очевидной, но как все очевидное может быть поставлено под вопрос. Почему мы стремимся увидеть в фотографическом портрете судьбу тех, кто изображен? Является ли это праздным любопытством или отвечает потребности построить целостность и связность, не допустить распадение мира на фрагменты? В случае с семейным альбомом часто мы действительно не просто задаемся вопросом о биографиях, но знаем их и поэтому «узнаем» или пытаемся найти детали (черты лица, взгляды, эмоции), которые указывали бы на цепочку последующих событий.
На этом снимке моя бабушка с четырьмя дочерьми и сыном. Каждый раз глядя на этот кадр я думаю о том, какие они здесь невероятно красивые. Особенно три старшие сестры, мои тети. Они красивы для меня, но и попадают в каноническое представление о красоте нашего времени. И эта красота сложно соотносится с жизненными траекториями. Стереотипы (красота – это счастье, успех, достаток, здоровье), которые культура подкидывает вместе с самой попыткой связать причины и следствия, прошлое и будущее, преобразуются, ломаются, усложняются при сопоставлении с биографиями конкретных людей. Элеоноре (она на снимке справа) в этом году исполнилось бы 86 лет, и хотя я помню, какой она была двадцать лет назад, и узнаю в юной девушке ее черты, мне требуется усилие, чтобы представить, какой бы она была сейчас. Это почти также сложно, как представить маму в шестилетнем возрасте (здесь срабатывает “обратное” узнавание). Самого младшего участника снимка, Батыра, я знаю только по фотографиям, но вижу в нем черты младшего из моих двоюродных братьев. Они оба погибли совсем юными, и это фотографическое и биографическое сходство тревожит и, кажется, требует усилия другого рода – отказа от выстраивания связей и закономерностей.
Далеко не каждый снимок из семейного архива располагает к выстраиванию траекторий прошлого-будущего: даже зрителю, готовому это проделать, нужно за что-то зацепиться. Полагаю, что здесь это прежде всего взгляды в камеру в сочетании с относительной непринужденностью обстановки (как будто они правда только что закончили пить чай), а также пересвеченность кадра.
#оля_архив #взгляд #узнавание #биография
❤8👍2
🌀Открываем рубрику #вокруг_архива ссылкой на интервью с художницей Ганной Зубковой.
Как многие современные художники с фундаментальным европейским образованием, Ганна Зубкова хорошо знакома с ключевыми, опорными для современного гуманитарного знания, понятиями. Категория архива среди них играет огромную роль. Художница начинает с вполне традиционного понимания архива как собрания документов и, в итоге, с помощью собственного проекта, погружает зрителя в сложную идею об архиве как практике, которая выходит за рамки личной биографии и исторического периода, становясь основой, и даже условием, всякого высказывания. Интервью можно почитать на «Артгиде» https://artguide.com/posts/2662
#вокруг_архива #художники
Как многие современные художники с фундаментальным европейским образованием, Ганна Зубкова хорошо знакома с ключевыми, опорными для современного гуманитарного знания, понятиями. Категория архива среди них играет огромную роль. Художница начинает с вполне традиционного понимания архива как собрания документов и, в итоге, с помощью собственного проекта, погружает зрителя в сложную идею об архиве как практике, которая выходит за рамки личной биографии и исторического периода, становясь основой, и даже условием, всякого высказывания. Интервью можно почитать на «Артгиде» https://artguide.com/posts/2662
#вокруг_архива #художники
Артгид
Ганна Зубкова: «Мне интересна граница между артефактом, объектом искусства и архивом» | Артгид
Исследование как художественный метод.
❤6🆒1
Сестры Сидоровы. 1928 год.
Вопрос о границах архива завораживает. В особом свете он предстает в связи с фотографией или в том случае, когда речь идет о семейном архиве. Наследники архива нередко оказываются обладателями снимков неизвестных им людей. Такие анонимные герои отсылают к фигуре владельца архива, для которого собранная им коллекция представляла собой связанную систему отношений, круга лиц, отражала значимость и частоту тех или иных событий. Какую роль играет хозяин архива и кого в полной мере можно считать его хозяином, если не ограничиваться только значениями физического обладания?
Этот снимок я купила на вернисаже в Измайлово. Я выбрала его тогда из-за удивительного сходства одной из девочек и моей мамы (вернее «той» мамы, какую я могу знать лишь по ее детским снимкам). Теперь эта карточка – часть моего семейного архива. Но догадаются ли об этом сходстве те, кто будет владеть архивом когда-нибудь потом?
Тема границ раскрывается в этом фото и в условности съемочного пространства, отделенного от повседневного, темным прямоугольником закрепленного на стене стеганого одеяла. А также в вопросе о границах между содержанием конкретного изображения и характеристиками фотоотпечатка как такового. В верхней половине кадра от времени и условий хранения проступила серебряно-желатиновая основа – то, что на языке реставраторов называется эффектом «зеркала» (silver mirror). Серебристый отсвет включается в изображение как значимая характеристика и диктует определенный опыт взаимодействия со снимком. Он подчеркивает многослойную фактуру плоскости: бумагу как «вместилище»изображения, тканевый задник как способ выделить пространство для съемки, а также эмульсионную поверхность фотографии, то самое зеркало, создающее проекцию, обращённую в сторону зрителя.
#надя_архив #границы #зеркало #эмульсия
Вопрос о границах архива завораживает. В особом свете он предстает в связи с фотографией или в том случае, когда речь идет о семейном архиве. Наследники архива нередко оказываются обладателями снимков неизвестных им людей. Такие анонимные герои отсылают к фигуре владельца архива, для которого собранная им коллекция представляла собой связанную систему отношений, круга лиц, отражала значимость и частоту тех или иных событий. Какую роль играет хозяин архива и кого в полной мере можно считать его хозяином, если не ограничиваться только значениями физического обладания?
Этот снимок я купила на вернисаже в Измайлово. Я выбрала его тогда из-за удивительного сходства одной из девочек и моей мамы (вернее «той» мамы, какую я могу знать лишь по ее детским снимкам). Теперь эта карточка – часть моего семейного архива. Но догадаются ли об этом сходстве те, кто будет владеть архивом когда-нибудь потом?
Тема границ раскрывается в этом фото и в условности съемочного пространства, отделенного от повседневного, темным прямоугольником закрепленного на стене стеганого одеяла. А также в вопросе о границах между содержанием конкретного изображения и характеристиками фотоотпечатка как такового. В верхней половине кадра от времени и условий хранения проступила серебряно-желатиновая основа – то, что на языке реставраторов называется эффектом «зеркала» (silver mirror). Серебристый отсвет включается в изображение как значимая характеристика и диктует определенный опыт взаимодействия со снимком. Он подчеркивает многослойную фактуру плоскости: бумагу как «вместилище»изображения, тканевый задник как способ выделить пространство для съемки, а также эмульсионную поверхность фотографии, то самое зеркало, создающее проекцию, обращённую в сторону зрителя.
#надя_архив #границы #зеркало #эмульсия
❤10👍4
Ашхабад, 1967/68
Одни изображения сразу затягивают в разговор о предельно частном, заставляют размышлять о семейных связях, другие открывают более широкое поле для разговора. Это зависит и от того, что попадает в кадр, и от того, как этот кадр устроен. Общие планы больше способствуют общекультурному любопытству: размышлениям о времени и обстоятельствах съемки, предметах быта и повседневности, культурном контексте. Внимание к частному при этом не исчезает, но проступает не сразу.
На этом снимке я сначала вижу машину. Автомобиль – характерная примета времени, по нему, как и по одежде, можно определить эпоху. К тому же личный автомобиль в СССР был скорее роскошью. По рассказам я знаю, что у дедушки был автомобиль, но он ли на снимке, мне неизвестно. Самый простой запрос в поисковик выдает мне почти идентичные изображения «Волги» 21М и я понимаю, что, скорее всего, он. Но запрос в поисковик я вбиваю не потому, что благодаря эрудиции узнаю детали, марку и время, а потому что на снимке – моя мама. Вероятно, она еще не уехала учиться в Москву, а значит это 1967 или 1968 год. Я могла бы узнать время благодаря другим деталям: одежда, марка машины, фактура отпечатка, но в случае с семейными снимками срабатывает другая логика.
Много раз просматривая альбом, я была уверена, что это портрет на фоне случайного автомобиля (как много существует таких изображений, особенно советских!), но наконец всмотревшись внимательно, замечаю, что мама не стоит на фоне, а опирается на ручку двери, вряд ли такое могло быть с чужой машиной. И теперь я смотрю уже на этот ее жест и позу, мне кажется, она устала (возможно потому, что я знаю ее уставшей). Частное начинает оттеснять общее, контекст уже не так важен, а вот детали – да. Мне интересно, кто снимал, гуляли ли они с дедушкой? Случайно попавший в кадр прохожий возвращает мне мой взгляд.
#оля_архив #контекст #взгляд
Одни изображения сразу затягивают в разговор о предельно частном, заставляют размышлять о семейных связях, другие открывают более широкое поле для разговора. Это зависит и от того, что попадает в кадр, и от того, как этот кадр устроен. Общие планы больше способствуют общекультурному любопытству: размышлениям о времени и обстоятельствах съемки, предметах быта и повседневности, культурном контексте. Внимание к частному при этом не исчезает, но проступает не сразу.
На этом снимке я сначала вижу машину. Автомобиль – характерная примета времени, по нему, как и по одежде, можно определить эпоху. К тому же личный автомобиль в СССР был скорее роскошью. По рассказам я знаю, что у дедушки был автомобиль, но он ли на снимке, мне неизвестно. Самый простой запрос в поисковик выдает мне почти идентичные изображения «Волги» 21М и я понимаю, что, скорее всего, он. Но запрос в поисковик я вбиваю не потому, что благодаря эрудиции узнаю детали, марку и время, а потому что на снимке – моя мама. Вероятно, она еще не уехала учиться в Москву, а значит это 1967 или 1968 год. Я могла бы узнать время благодаря другим деталям: одежда, марка машины, фактура отпечатка, но в случае с семейными снимками срабатывает другая логика.
Много раз просматривая альбом, я была уверена, что это портрет на фоне случайного автомобиля (как много существует таких изображений, особенно советских!), но наконец всмотревшись внимательно, замечаю, что мама не стоит на фоне, а опирается на ручку двери, вряд ли такое могло быть с чужой машиной. И теперь я смотрю уже на этот ее жест и позу, мне кажется, она устала (возможно потому, что я знаю ее уставшей). Частное начинает оттеснять общее, контекст уже не так важен, а вот детали – да. Мне интересно, кто снимал, гуляли ли они с дедушкой? Случайно попавший в кадр прохожий возвращает мне мой взгляд.
#оля_архив #контекст #взгляд
❤8💔4👍1
Москва, начало 1950-х годов
Кадр 6х6 см. на бумаге 9х6 см.
Во многом размышление о фотографиях начинается с нащупывания дистанции – пусть минимального, культурного или временного, зазора. Он может быть выражен как в теле, обстановке, вещах, повседневных практиках, так и в качестве бумаги, заломах, цвете, размере карточки. Но нередко встреча с фотографией происходит благодаря узнаванию. Неожиданно понимаешь, что когда-то родные проживали такую же, наполненную близостью и привязанностями жизнь и проявляли свои чувства очень знакомым для тебя образом. Замеченные же на других снимках отчужденность, странности, неловкие движения, возможно, всего лишь эффекты, порожденные самой фотографией или далеко не всегда комфортным процессом съемки.
Несколько контрастирует с нежным объятием закуренная папироса в руке и четкий взгляд в камеру одной из женщин. Взгляд этот, обращенный на нас, передает отношение не столько к женщине рядом (моей бабушке), сколько к деду, который, вероятно, и снимал группу. Будь фотография чуть крупнее, очевидным бы стал разрыв между двумя парами и отсутствие композиционного центра. Целостность снимка распадается на два замкнутых мира, портретные характеристики теряют первостепенное значение, что позволяет проявить особый рисунок рук – жест моего прадеда, который надежно держит на руках внука и двойные, будто рифмованные, почти сюрреалистические объятия женщин, разгадать которые не получается (кому принадлежит одна из рук снизу?).
Небольшой размер фотографии, двойная или даже тройная рамка внутри карточки (вероятно, дед печатал с негатива сам) создают интересный эффект. Кажется, что внутренняя рамка – это рама зеркала, наподобие тех, которые обычно монтировались на дверях советских шкафов. Размытая фигура и кусочек платья в цветочек слева, как и небольшое удвоение, как будто утолщение зеркальной поверхности, довершает это ощущение. И тогда игра воображения подсказывает, что женщина с папиросой на самом деле смотрит не в камеру, а на свое собственное отражение.
#надя_архив #взгляд #зеркало
Кадр 6х6 см. на бумаге 9х6 см.
Во многом размышление о фотографиях начинается с нащупывания дистанции – пусть минимального, культурного или временного, зазора. Он может быть выражен как в теле, обстановке, вещах, повседневных практиках, так и в качестве бумаги, заломах, цвете, размере карточки. Но нередко встреча с фотографией происходит благодаря узнаванию. Неожиданно понимаешь, что когда-то родные проживали такую же, наполненную близостью и привязанностями жизнь и проявляли свои чувства очень знакомым для тебя образом. Замеченные же на других снимках отчужденность, странности, неловкие движения, возможно, всего лишь эффекты, порожденные самой фотографией или далеко не всегда комфортным процессом съемки.
Несколько контрастирует с нежным объятием закуренная папироса в руке и четкий взгляд в камеру одной из женщин. Взгляд этот, обращенный на нас, передает отношение не столько к женщине рядом (моей бабушке), сколько к деду, который, вероятно, и снимал группу. Будь фотография чуть крупнее, очевидным бы стал разрыв между двумя парами и отсутствие композиционного центра. Целостность снимка распадается на два замкнутых мира, портретные характеристики теряют первостепенное значение, что позволяет проявить особый рисунок рук – жест моего прадеда, который надежно держит на руках внука и двойные, будто рифмованные, почти сюрреалистические объятия женщин, разгадать которые не получается (кому принадлежит одна из рук снизу?).
Небольшой размер фотографии, двойная или даже тройная рамка внутри карточки (вероятно, дед печатал с негатива сам) создают интересный эффект. Кажется, что внутренняя рамка – это рама зеркала, наподобие тех, которые обычно монтировались на дверях советских шкафов. Размытая фигура и кусочек платья в цветочек слева, как и небольшое удвоение, как будто утолщение зеркальной поверхности, довершает это ощущение. И тогда игра воображения подсказывает, что женщина с папиросой на самом деле смотрит не в камеру, а на свое собственное отражение.
#надя_архив #взгляд #зеркало
👍7❤5
Пожалуй, это снимок, который меньше ожидаешь встретить в альбоме. Россыпи семейных архивов, конечно, пестрят разнообразными кадрами: кто-то настраивал камеру, кто-то экспериментировал с композицией, кому-то просто стало интересно, как то, что перед ним, будет выглядеть на фотографии. Но когда отпечаток оказывается выбран в альбом он проявляется куда сильнее.
Если попытаться представить множественную идентичность моей семьи по маминой линии, можно сказать, что этнические ее части расположены где-то между Туркменией и Украиной, а географические, и как следствие культурные, по большей части в России. Но этот снимок проявляет для меня обратное. Опыт, который кажется уже "другим" даже моим родным, уехавшим десятилетия назад, не перекрыт последующими напластованиями, но сосуществует с ними. Жизнь в Средней Азии с ее сочетанием местной повседневной культуры и достаточно унифицированной советской, совсем иными погодными и природными ландшафтами, не могла не оставить следа, буквально – отпечатка.
#оля_архив #случайные_кадры
Если попытаться представить множественную идентичность моей семьи по маминой линии, можно сказать, что этнические ее части расположены где-то между Туркменией и Украиной, а географические, и как следствие культурные, по большей части в России. Но этот снимок проявляет для меня обратное. Опыт, который кажется уже "другим" даже моим родным, уехавшим десятилетия назад, не перекрыт последующими напластованиями, но сосуществует с ними. Жизнь в Средней Азии с ее сочетанием местной повседневной культуры и достаточно унифицированной советской, совсем иными погодными и природными ландшафтами, не могла не оставить следа, буквально – отпечатка.
#оля_архив #случайные_кадры
❤7👍5
Завораживает особый ритм времени в альбоме, который обнаруживается в монтажных склейках между кадрами. Скорость, с которой ведётся рассказ о жизни, то заставляет проматывать целые годы, то вдруг застывает в стоп кадре. Любопытно сравнить это течение времени в разных альбомах: разные «длины» кадров и масштабирование событий.
Здесь два разворота из одного альбома. На одном - шесть домашних сценок с участием моей тёти, Инги Николаевны Крыловой, и моего двоюродного дяди, Юрия Екаришева (съемка одного дня 1938 года).
На следующем развороте «проходит» более десяти лет. На снимках летний отдых моего деда, Николая Сергеевича Крылова, с 1933 по 1947 годы, в промежутке между которыми прошла война.
#надя_архив #разворот #время #война
Здесь два разворота из одного альбома. На одном - шесть домашних сценок с участием моей тёти, Инги Николаевны Крыловой, и моего двоюродного дяди, Юрия Екаришева (съемка одного дня 1938 года).
На следующем развороте «проходит» более десяти лет. На снимках летний отдых моего деда, Николая Сергеевича Крылова, с 1933 по 1947 годы, в промежутке между которыми прошла война.
#надя_архив #разворот #время #война
❤12👍1💔1
Середина 1980-х годов. Москва. Красная площадь. Прием в пионеры в Музее В.И. Ленина. 10х15 см
– А ты помнишь, как вас фотографировали, сам момент?
– Вряд ли. Я думаю был волнительный момент повязывания галстука и приема в пионеры, а потом на групповом фото всем было уже все равно.
(Из разговора с братом)
– А ты помнишь, как вас фотографировали, сам момент?
– Вряд ли. Я думаю был волнительный момент повязывания галстука и приема в пионеры, а потом на групповом фото всем было уже все равно.
(Из разговора с братом)
👍4❤1
Вспомнить и посмотреть
Середина 1980-х годов. Москва. Красная площадь. Прием в пионеры в Музее В.И. Ленина. 10х15 см – А ты помнишь, как вас фотографировали, сам момент? – Вряд ли. Я думаю был волнительный момент повязывания галстука и приема в пионеры, а потом на групповом фото…
Скорее семейным архивам свойственно надолго оседать на одном месте, но некоторые фотографии достаточно легко переходят из рук в руки. Так у меня оказалась россыпь из снимков, сохраненных бабушкой и моей тетей. Эти снимки собраны вместе по принципу «не первого значения» или по причине менее удачных дублей. Такое ранжирование по значимости – обязательная процедура для архива: не все карточки удостаиваются особого места на листе или стене, многие оказываются убранными за обложку альбома, рассеяны между страницами или годами копятся в конвертах и папках.
Один из таких «незначимых» на первый взгляд снимков сейчас передо мной. В чем же его кажущаяся незначимость?
С одной стороны, в его принципиальной невспоминаемости для присутствовавших, во временном разрыве с фактом – принятием в пионеры – которое он призван удостоверять и о котором должен хранить память. Снимки с подобной, отложенной связью с событием (или снимки в условном пространстве «между» событиями), представляют собой особый тип свидетельства, неразличимый с точки зрения большой истории (для нее они не вполне «документы»), но составляющий основную долю внутри семейных архивов.
С другой стороны, незначимым этот снимок может казаться потому, что его уникальность не дана нам сразу, но зашифрована в череде мнимых сходств, повторов и отражений.
Под внешним сходством пионерской одежды и единообразием выстроенной мизансцены (которое глаз фиксирует в первую очередь) постепенно проявляются конкретные черты, старательно убранные в одинаковую форму: особенности телосложения, причесок, выражения лиц и глаз. Лицо моего брата в первом ряду – уникальное лично для меня – позволяет проникнуть сквозь внешнее подобие, заставляющее взгляд растерянно блуждать по поверхности.
Галстуки, которые сперва усыпляют своей одинаковостью оказываются повязанными по-разному. Даже буклеты с канонически закрепленным и типографски отпечатанным образом Ленина, на фотографии неожиданно перестают быть «одинаковыми». Вопреки задумке фотографа изображения вождя образуют собственный узор, наклоняясь то в одну, то в другую сторону или вовсе неприлично переворачиваясь в руках детей.
Отражения на стене представляют собой повтор более сложного рода. Они создают для зрителя помехи – слепые пятна, не позволяющие разглядывать картины, но обнаруживающие присутствие свидетелей съемки.
Отражение становится ощутимым дискомфортом, когда мы фиксируем его как свойство самой поверхности – глянцевого покрытия этой фотографии, которое по-своему сопротивляется внимательному взгляду.
#надя_архив #отражение #помеха #сходство #подобие #повтор #уникальное #глянец
Один из таких «незначимых» на первый взгляд снимков сейчас передо мной. В чем же его кажущаяся незначимость?
С одной стороны, в его принципиальной невспоминаемости для присутствовавших, во временном разрыве с фактом – принятием в пионеры – которое он призван удостоверять и о котором должен хранить память. Снимки с подобной, отложенной связью с событием (или снимки в условном пространстве «между» событиями), представляют собой особый тип свидетельства, неразличимый с точки зрения большой истории (для нее они не вполне «документы»), но составляющий основную долю внутри семейных архивов.
С другой стороны, незначимым этот снимок может казаться потому, что его уникальность не дана нам сразу, но зашифрована в череде мнимых сходств, повторов и отражений.
Под внешним сходством пионерской одежды и единообразием выстроенной мизансцены (которое глаз фиксирует в первую очередь) постепенно проявляются конкретные черты, старательно убранные в одинаковую форму: особенности телосложения, причесок, выражения лиц и глаз. Лицо моего брата в первом ряду – уникальное лично для меня – позволяет проникнуть сквозь внешнее подобие, заставляющее взгляд растерянно блуждать по поверхности.
Галстуки, которые сперва усыпляют своей одинаковостью оказываются повязанными по-разному. Даже буклеты с канонически закрепленным и типографски отпечатанным образом Ленина, на фотографии неожиданно перестают быть «одинаковыми». Вопреки задумке фотографа изображения вождя образуют собственный узор, наклоняясь то в одну, то в другую сторону или вовсе неприлично переворачиваясь в руках детей.
Отражения на стене представляют собой повтор более сложного рода. Они создают для зрителя помехи – слепые пятна, не позволяющие разглядывать картины, но обнаруживающие присутствие свидетелей съемки.
Отражение становится ощутимым дискомфортом, когда мы фиксируем его как свойство самой поверхности – глянцевого покрытия этой фотографии, которое по-своему сопротивляется внимательному взгляду.
#надя_архив #отражение #помеха #сходство #подобие #повтор #уникальное #глянец
👍12❤1
🙌 Мы очень рады, что к нам присоединяется наша коллега Виктория Плужник, культуролог, исследователь медиакультуры и преподаватель РГГУ
👍2❤1
Вспомнить и посмотреть
🙌 Мы очень рады, что к нам присоединяется наша коллега Виктория Плужник, культуролог, исследователь медиакультуры и преподаватель РГГУ
Эта фотография заметно выбивается по сравнению с другими в альбоме. На всех остальных присутствуют люди: в основном, они позируют, смотрят в кадр, отдыхают или занимаются делами, схваченные в момент сосредоточенности. Для наших семейных альбомов, наполненных лицами людей, эта фотография словно ошибка, случайность.
Отличается фотография и тем, что она одна из немногих сделана ребенком, мной, лет восьми. Это можно заметить и по ракурсу съемки - он довольно низкий, розы сильно выше фотографа. И запечатлено там не случайное дерево, а очень конкретное и невероятно ценное для автора фото. Дерево-друг в бабушкином саду в Ашхабаде на улице Багирской. Инжирное дерево, по которому было так интересно лазать и так вкусно - собирать и есть плоды.
Для восьмилетнего фотографа этот кадр был очень важен, он должен был запечатлеть любимое, дорогое, подобно тому, как родители запечатлевали на многочисленных фотографиях его самого, родственников и друзей.
Сейчас уже нет ни дерева, ни бабушкиного сада, ни бабушки, а фотограф давно вырос и покинул ту страну. А этот снимок так и будет колебаться между случайностью и намеренностью и добавлять в наш семейный альбом другой взгляд.
Я бы хотела, чтобы там был не только инжир, но и книжный шкаф в бабушкином доме (я любила его фактуру и стеклянные дверцы), плитка в подъезде нашего дома, кукла в витрине магазина, о которой я мечтала. И эти мысли возвращают меня в здесь и сейчас, которое тоже когда-то станет далеким прошлым.
#вашитексты #вита_плужник #детство #значимое #материальность #взгляд #случайные_кадры
Отличается фотография и тем, что она одна из немногих сделана ребенком, мной, лет восьми. Это можно заметить и по ракурсу съемки - он довольно низкий, розы сильно выше фотографа. И запечатлено там не случайное дерево, а очень конкретное и невероятно ценное для автора фото. Дерево-друг в бабушкином саду в Ашхабаде на улице Багирской. Инжирное дерево, по которому было так интересно лазать и так вкусно - собирать и есть плоды.
Для восьмилетнего фотографа этот кадр был очень важен, он должен был запечатлеть любимое, дорогое, подобно тому, как родители запечатлевали на многочисленных фотографиях его самого, родственников и друзей.
Сейчас уже нет ни дерева, ни бабушкиного сада, ни бабушки, а фотограф давно вырос и покинул ту страну. А этот снимок так и будет колебаться между случайностью и намеренностью и добавлять в наш семейный альбом другой взгляд.
Я бы хотела, чтобы там был не только инжир, но и книжный шкаф в бабушкином доме (я любила его фактуру и стеклянные дверцы), плитка в подъезде нашего дома, кукла в витрине магазина, о которой я мечтала. И эти мысли возвращают меня в здесь и сейчас, которое тоже когда-то станет далеким прошлым.
#вашитексты #вита_плужник #детство #значимое #материальность #взгляд #случайные_кадры
❤11🔥2
Папа говорил, что бабушка была неверующая, а вот дед, напротив, имел на этот счет собственные взгляды. Он не пропустил ни одного праздника Пасхи и каждый год ходил святить куличи. В антирелигиозной стране едва ли могли быть снимки подобных сюжетов. Наш семейный фотоархив также молчит о том, во что верили, и верили ли, мои близкие. Но зато сохранилась эта книжечка с рецептом Пасхи, записанным рукой моей бабушки. Семейный рецепт – важный способ сохранения семейной памяти. Он становится свидетельством того, что осталось незапечатленным на пленку, тем, что позволяет связать собственную историю вопреки неизбежным лакунам и разрывам.
#Надя_архив #Пасха #свидетельство #разрыв #лакуна
#Надя_архив #Пасха #свидетельство #разрыв #лакуна
❤15👍4❤🔥1
Москва, 18 июня 1940 года
Семейный архив постепенно оцифровывается, пересобирается и расширяется, и вот благодаря усилиям двоюродного брата оцифрована самая ранняя фотография, студийный портрет 1940 года. На снимке две сестры, Галя (справа), именно у нее и сохранился снимок, и Нора, чей сын отсканировал эту часть архива.
Портрет прекрасный по исполнению, но именно его качество и официальность усиливает временную и смысловую дистанцию, даже для меня, узнающей в девочках семейные черты. Эта дистанция делает поначалу снимок предметом общего интереса. Я смотрю на что угодно: матросские костюмы и складки на них, рифмующиеся с заломами на поверхности отпечатка, чуть сбившиеся носки и потертости на туфлях, прически, жесты (поставлены фотографом?), одинаково опущенные уголки губ и тени на подбородках. Качество снимка и скана словно позволяет разглядывать все детали под увеличительным стеклом.
Отчасти это эффект моего восприятия, но и следствие съемки. Все условия – структура кадра, позы, свет, одежда, качество отпечатка – делает меня «случайным» зрителем, смотрящим на один из студийных детских портретов, а сам портрет – почти вневременным. Этот эффект отчуждения при этом зеркально отражает другой – узнавание в чужих фотографиях черт своих близких и таким образом присвоение образа (о чем, например, этот текст Нади). Сама ситуация столь пристального разглядывания изображений других людей, казалось бы привычная, остается странной и каждый раз требует нового выстраивания отношений, помещения увиденного в понятные режимы.
Когда, наконец, стараясь согнать с себя морок общего взгляда, я спрашиваю у тети Гали подробности, то узнаю и точную дату снимка, и точный возраст детей вплоть до дня, и то, что ровно через три месяца родится третья сестра, Люда. Еще через год начнется война и моя бабушка с тремя маленькими детьми уедет в эвакуацию.
#оля_архив #студийное #взгляд #контекст #общий_архив
Семейный архив постепенно оцифровывается, пересобирается и расширяется, и вот благодаря усилиям двоюродного брата оцифрована самая ранняя фотография, студийный портрет 1940 года. На снимке две сестры, Галя (справа), именно у нее и сохранился снимок, и Нора, чей сын отсканировал эту часть архива.
Портрет прекрасный по исполнению, но именно его качество и официальность усиливает временную и смысловую дистанцию, даже для меня, узнающей в девочках семейные черты. Эта дистанция делает поначалу снимок предметом общего интереса. Я смотрю на что угодно: матросские костюмы и складки на них, рифмующиеся с заломами на поверхности отпечатка, чуть сбившиеся носки и потертости на туфлях, прически, жесты (поставлены фотографом?), одинаково опущенные уголки губ и тени на подбородках. Качество снимка и скана словно позволяет разглядывать все детали под увеличительным стеклом.
Отчасти это эффект моего восприятия, но и следствие съемки. Все условия – структура кадра, позы, свет, одежда, качество отпечатка – делает меня «случайным» зрителем, смотрящим на один из студийных детских портретов, а сам портрет – почти вневременным. Этот эффект отчуждения при этом зеркально отражает другой – узнавание в чужих фотографиях черт своих близких и таким образом присвоение образа (о чем, например, этот текст Нади). Сама ситуация столь пристального разглядывания изображений других людей, казалось бы привычная, остается странной и каждый раз требует нового выстраивания отношений, помещения увиденного в понятные режимы.
Когда, наконец, стараясь согнать с себя морок общего взгляда, я спрашиваю у тети Гали подробности, то узнаю и точную дату снимка, и точный возраст детей вплоть до дня, и то, что ровно через три месяца родится третья сестра, Люда. Еще через год начнется война и моя бабушка с тремя маленькими детьми уедет в эвакуацию.
#оля_архив #студийное #взгляд #контекст #общий_архив
❤10🔥3🥰2👍1
🙌 Вместе с нами свои семейные архивы разглядывают не только исследователи и коллекционеры фотографий, но и художники. К нам присоединяется художница Екатерина Вишнякова https://t.me/chiginitra
Telegram
Чигинитра ¦ файберлингвистика
Делаю что могу
❤4🎉1
Вспомнить и посмотреть
🙌 Вместе с нами свои семейные архивы разглядывают не только исследователи и коллекционеры фотографий, но и художники. К нам присоединяется художница Екатерина Вишнякова https://t.me/chiginitra
Кашира. 1964 (?)
Очень люблю эту фотографию. На ней бабушка (слева) с подругой. Бабушка вспоминает, что снимок был сделан 8 марта. Бабушке тут лет 17 - 19, но как и многие советские девушки, она кажется старше своих ровесниц сегодня. На ней нежно-лимонное коротенькое платье, а причёски, она говорит, специально укладывали, готовились к празднику. Какой контраст, правда? Игривый бант, открытые руки, а кругом сугробы, неприглядный двор. Подведенные глаза, крупные серьги, но расслабления, праздничности в позах не чувствуется. Только, может быть, лёгкий намек, эта опора на одну ножку, одетую в лаковую туфельку. Девичьи голые коленки посреди хмурости и слякоти, смущение пополам с озорством в глазах - в них чувствуется такая жажда весны, кокетство, юность, которая не пройдёт, навсегда останется в бабушкином ярком взгляде, звонком голосе...
#ваши_тексты #катя_вишнякова #повседневность #поза #узнавание #цвет
Очень люблю эту фотографию. На ней бабушка (слева) с подругой. Бабушка вспоминает, что снимок был сделан 8 марта. Бабушке тут лет 17 - 19, но как и многие советские девушки, она кажется старше своих ровесниц сегодня. На ней нежно-лимонное коротенькое платье, а причёски, она говорит, специально укладывали, готовились к празднику. Какой контраст, правда? Игривый бант, открытые руки, а кругом сугробы, неприглядный двор. Подведенные глаза, крупные серьги, но расслабления, праздничности в позах не чувствуется. Только, может быть, лёгкий намек, эта опора на одну ножку, одетую в лаковую туфельку. Девичьи голые коленки посреди хмурости и слякоти, смущение пополам с озорством в глазах - в них чувствуется такая жажда весны, кокетство, юность, которая не пройдёт, навсегда останется в бабушкином ярком взгляде, звонком голосе...
#ваши_тексты #катя_вишнякова #повседневность #поза #узнавание #цвет
❤12👍1
🙌 Мы очень рады все чаще получать #ваши_тексты
К нашему разговору присоединяется художник и книжный дизайнер Ирина Антонова
К нашему разговору присоединяется художник и книжный дизайнер Ирина Антонова
❤3