Судя по размеру детей, год примерно 1984-й. Мы с сестрой в Крыму у бабушки с дедушкой. Мне нравится темноватость снимка (это отсканированный слайд). Нравится, что нужно вглядываться, чтобы то, что вижу и помню, проступало постепенно.

Смотрю глазами, а вспоминаю на ощупь. Оштукатуренная стена, прогретая на солнце, которая цепляет ткань футболки, когда прислоняешься. Скрип лент, когда их завязывают бантом. Как волосы выбиваются из косичек и лезут в глаза. Как нужно когда бежишь, помнить ногами, что на земле ступенька. Какая калитка тяжёлая, а за ней абрикосовое дерево, на которое можно залезать и сидеть на ветке. Веер бабушкин из соломки, им не пользовались, хранили как ценность, но давали в руки, чтобы сфотографироваться.

Сестру помню вот такой маленькой и щекастой. А вот предмет, который она держит в руках, никогда не видела, только на этой фотографии. Не могу понять, что это, надувная рыба? Зачем она? Эта деталь, такая заметная, но оставшаяся только на снимке, натирает, мешает, как явное свидетельство несовершенства памяти.

#вашитексты #маша_гурьева #слайд #фактуры #тактильность #деталь #детские_фотографии

Фотография Л.А. Гартвич. Москва, 1908. Толстикович Е.П. и А.Н.

Эта фотография со временем стала для меня одной из ключевых в семейном архиве: периодически пересматриваю ее, мысленно сравниваю с ней другие, более поздние снимки.

В детстве она казалась мне таинственной и загадочной. Необычны были одежда и позы. Незнакомы были лица самих изображённых. Ясно было одно: место, которое этот портрет занимал в доме, внушало уважение и говорило о его значимости для нашей семьи.

В университете я впервые посмотрела на этот снимок со стороны. Тогда я заметила контрасты подчеркнуто элегантной одежды, эфемерности нарисованного задника ателье и незатейливой материальности запачканного деревянного пола, аристократической выправки деда и его левой руки, демонстративно убранной в карман (правая рука, показывает обручальное кольцо, а цветы в руках прабабушки, возможно, говорят о состоявшемся обручении).

Но сейчас, спустя много лет, мое внимание полностью захватили эти необычные взгляды, синхронно устремленные (вероятно, по указанию фотографа) в одном направлении.

На что могли смотреть они, подобно кинозрителям, завороженным просмотром фильма, такими внимательными, сосредоточенными, умными, сдержанными взглядами?

#надя_архив #взгляд

Ашхабад. 1962 (?)

Иногда семейные снимки словно сделаны по канонам репортажа своего времени. Легко можно представить подобный кадр в начале 1960-х годов на страницах «Огонька», «Работницы», «Крестьянки», «Советской женщины» и других иллюстрированных изданий. Скорее всего, упоминание в подписи Ашхабада требовало бы присутствия на снимке более этнически узнаваемых «типажей», а тщательная подготовка съемки исключила бы попадание в кадр тапочек с носками и несколько неловкой незавершенной позы.

Я, конечно, с радостью смотрю на бабушку и маму (и лучше понимаю свой восторг от пребывания в южных краях), но узнавание канонического сюжета отчасти перекрывает личные впечатления. Сюжет – виноградная лоза, сбор урожая – отсылает к живописным образцам, от классической итальянской живописи до соцреалистической (отсюда и близость советскому репортажу). При этом детали не дают забыть о том, что это любительский снимок: невозможно перестать смотреть на секатор. Альбомный снимок оказывается на пересечении многочисленных пластов истории и культуры, национальных традиций (радость узнавания у всех, кто жил в Средней Азии) и одновременно истории конкретной семьи.

#оля_альбом #канон #репортаж

Дорогие друзья, это пост для всех, кто недавно присоединился или следил за нами не с самого начала. Общую идею проекта можно найти в этом закрепленном сообщении, а здесь расскажем немного о том, как устроен наш канал. Основное содержание строится вокруг двух семейных архивов, владельцами которых мы, авторы канала, и являемся (под каждой публикацией стоит тэг #оля_архив или #надя_архив). Два раза в неделю мы по очереди выкладываем фотографии с текстом (о том, как устроены эти описания и почему мы пишем именно так, мы периодически будем рассказывать). Также время от времени в ленте появляются семейные фотографии и тексты, которые нам присылаете вы – наши коллеги, друзья и читатели (под ними стоит тег #вашитексты). Скоро мы начнем публиковать разные ссылки, связанные с темами архива, альбома, частной фотографии (#вокруг_архива) и небольшие заметки по теории (#теория). Разные другие теги под текстами обозначают важные для нас темы и понятия, которые смогут быть опорными точками, когда изображений и текстов станет совсем много.

Два архива, которые задают ритм публикаций этого канала формально не связаны между собой. И вместе с тем они связаны темами, на которые мы обращаем внимание, иногда стилем или интонацией письма, хронологией, близкими типами изображений и в целом нашим видением, что частные фотографии являются фрагментами чего-то большего, того, что можно обозначить как #общий_архив. В этом смысле наши совместные фотографии также становятся его частью.

На снимке мы рассматриваем один из альбомов в начале 2020 года, когда идея публичного разговора о семейных архивах только появилась. Надя держит ту самую фотографию с подписью «Лучше вспомнить и посмотреть, чем посмотреть и вспомнить».

🙌 К нам присоединяется наш коллега Иван Сапков, коллекционер вернакулярной фотографии и автор телеграм-канала «Фотоулов». В коллекции Ивана есть самые разные фотоальбомы: семейные, персональные, производственные и многие другие. Некоторые из них можно увидеть на его сайте, а на канал «Фотоулов», конечно, стоит подписаться! Для нас Иван рассказывает об одной альбомной странице, где фотографии на документ меняют свое изначальное предназначение ⬇️

Хотел ворваться в этот замечательный блог с постом не про свои семейные фотографии, но под впечатлением от ранее написанных постов о фотографии на документы.

Перед вами страница альбома, купленного мной на блошином рынке в Новоподрезково года три назад. К сожалению, имя хозяйки альбома мне до сих пор неизвестно. Хотя, мне кажется, есть небольшие шансы его выяснить. Фотографии надежно приклеены, никаких оборотных надписей или посвящений в альбоме в целом не просматривается, не помогает и педантичность в оформлении подписей к снимкам (она видна и на этой странице, где аккуратные даты стоят под каждым снимком). Во всех списках людей, запечатленных на фотографиях, о себе хозяйка пишет исключительно "я". Подпись работает как комментарий со-присутствующим. Чужой руки в альбоме тоже нет и это одна из примет того, что альбом, видимо, никогда не переходил по наследству. Из альбома создаётся впечатление, что хозяйка по какой-то причине не выходила замуж и у неё не было детей, фактически в альбоме не видно и мужчин, кроме коллег. По всей видимости, всю жизнь она проработала в Тимирязевке, в которой и отучилась, и занималась проблемами почвоведения.

На двух верхних фотографиях в левом столбике, судя по годам, мать владелицы альбома. Это единственные фото матери в нем. Ни одного изображения отца или другого близкого родственника. Есть только, опять же на этом листе, "няня", – единственное фото, год которого неизвестен. Остальная часть листа заполнена снимками хозяйки альбома. Видно как композиция (хоть и очень упрощенная) борется с хронологией, выталкивая в середину листа более крупный снимок ещё школьного периода. Асимметрия расположения фотографий, говорит о том, что лист как будто не закончен, словно в нем могли ещё быть фото, но их не случилось.

Буквально пару раз я встречал похожие выделенные зоны в других альбомах, но ко мне они в итоге не попадали. Есть ли примеры подобных страниц в ваших альбомах?

#вашитексты #иван_сапков_коллекция #документ #страница_альбома #биография

Фирюза, 1962.

Вальтер Беньямин, одним из первых сделавший фотографию предметом теоретического анализа, говорил о попытке обнаружить в конкретном снимке «будущее, которое таится в прошлом», то есть то, что произойдет после (иногда много после) момента фотографирования.

На уровне повседневных представлений сегодня эта попытка кажется очевидной, но как все очевидное может быть поставлено под вопрос. Почему мы стремимся увидеть в фотографическом портрете судьбу тех, кто изображен? Является ли это праздным любопытством или отвечает потребности построить целостность и связность, не допустить распадение мира на фрагменты? В случае с семейным альбомом часто мы действительно не просто задаемся вопросом о биографиях, но знаем их и поэтому «узнаем» или пытаемся найти детали (черты лица, взгляды, эмоции), которые указывали бы на цепочку последующих событий.

На этом снимке моя бабушка с четырьмя дочерьми и сыном. Каждый раз глядя на этот кадр я думаю о том, какие они здесь невероятно красивые. Особенно три старшие сестры, мои тети. Они красивы для меня, но и попадают в каноническое представление о красоте нашего времени. И эта красота сложно соотносится с жизненными траекториями. Стереотипы (красота – это счастье, успех, достаток, здоровье), которые культура подкидывает вместе с самой попыткой связать причины и следствия, прошлое и будущее, преобразуются, ломаются, усложняются при сопоставлении с биографиями конкретных людей. Элеоноре (она на снимке справа) в этом году исполнилось бы 86 лет, и хотя я помню, какой она была двадцать лет назад, и узнаю в юной девушке ее черты, мне требуется усилие, чтобы представить, какой бы она была сейчас. Это почти также сложно, как представить маму в шестилетнем возрасте (здесь срабатывает “обратное” узнавание). Самого младшего участника снимка, Батыра, я знаю только по фотографиям, но вижу в нем черты младшего из моих двоюродных братьев. Они оба погибли совсем юными, и это фотографическое и биографическое сходство тревожит и, кажется, требует усилия другого рода – отказа от выстраивания связей и закономерностей.

Далеко не каждый снимок из семейного архива располагает к выстраиванию траекторий прошлого-будущего: даже зрителю, готовому это проделать, нужно за что-то зацепиться. Полагаю, что здесь это прежде всего взгляды в камеру в сочетании с относительной непринужденностью обстановки (как будто они правда только что закончили пить чай), а также пересвеченность кадра.

#оля_архив #взгляд #узнавание #биография

🌀Открываем рубрику #вокруг_архива ссылкой на интервью с художницей Ганной Зубковой.

Как многие современные художники с фундаментальным европейским образованием, Ганна Зубкова хорошо знакома с ключевыми, опорными для современного гуманитарного знания, понятиями. Категория архива среди них играет огромную роль. Художница начинает с вполне традиционного понимания архива как собрания документов и, в итоге, с помощью собственного проекта, погружает зрителя в сложную идею об архиве как практике, которая выходит за рамки личной биографии и исторического периода, становясь основой, и даже условием, всякого высказывания. Интервью можно почитать на «Артгиде» https://artguide.com/posts/2662

#вокруг_архива #художники

Ашхабад, 1967/68

Одни изображения сразу затягивают в разговор о предельно частном, заставляют размышлять о семейных связях, другие открывают более широкое поле для разговора. Это зависит и от того, что попадает в кадр, и от того, как этот кадр устроен. Общие планы больше способствуют общекультурному любопытству: размышлениям о времени и обстоятельствах съемки, предметах быта и повседневности, культурном контексте. Внимание к частному при этом не исчезает, но проступает не сразу.

На этом снимке я сначала вижу машину. Автомобиль – характерная примета времени, по нему, как и по одежде, можно определить эпоху. К тому же личный автомобиль в СССР был скорее роскошью. По рассказам я знаю, что у дедушки был автомобиль, но он ли на снимке, мне неизвестно. Самый простой запрос в поисковик выдает мне почти идентичные изображения «Волги» 21М и я понимаю, что, скорее всего, он. Но запрос в поисковик я вбиваю не потому, что благодаря эрудиции узнаю детали, марку и время, а потому что на снимке – моя мама. Вероятно, она еще не уехала учиться в Москву, а значит это 1967 или 1968 год. Я могла бы узнать время благодаря другим деталям: одежда, марка машины, фактура отпечатка, но в случае с семейными снимками срабатывает другая логика.

Много раз просматривая альбом, я была уверена, что это портрет на фоне случайного автомобиля (как много существует таких изображений, особенно советских!), но наконец всмотревшись внимательно, замечаю, что мама не стоит на фоне, а опирается на ручку двери, вряд ли такое могло быть с чужой машиной. И теперь я смотрю уже на этот ее жест и позу, мне кажется, она устала (возможно потому, что я знаю ее уставшей). Частное начинает оттеснять общее, контекст уже не так важен, а вот детали – да. Мне интересно, кто снимал, гуляли ли они с дедушкой? Случайно попавший в кадр прохожий возвращает мне мой взгляд.

#оля_архив #контекст #взгляд

Москва, начало 1950-х годов
Кадр 6х6 см. на бумаге 9х6 см.

Во многом размышление о фотографиях начинается с нащупывания дистанции – пусть минимального, культурного или временного, зазора. Он может быть выражен как в теле, обстановке, вещах, повседневных практиках, так и в качестве бумаги, заломах, цвете, размере карточки. Но нередко встреча с фотографией происходит благодаря узнаванию. Неожиданно понимаешь, что когда-то родные проживали такую же, наполненную близостью и привязанностями жизнь и проявляли свои чувства очень знакомым для тебя образом. Замеченные же на других снимках отчужденность, странности, неловкие движения, возможно, всего лишь эффекты, порожденные самой фотографией или далеко не всегда комфортным процессом съемки.

Несколько контрастирует с нежным объятием закуренная папироса в руке и четкий взгляд в камеру одной из женщин. Взгляд этот, обращенный на нас, передает отношение не столько к женщине рядом (моей бабушке), сколько к деду, который, вероятно, и снимал группу. Будь фотография чуть крупнее, очевидным бы стал разрыв между двумя парами и отсутствие композиционного центра. Целостность снимка распадается на два замкнутых мира, портретные характеристики теряют первостепенное значение, что позволяет проявить особый рисунок рук – жест моего прадеда, который надежно держит на руках внука и двойные, будто рифмованные, почти сюрреалистические объятия женщин, разгадать которые не получается (кому принадлежит одна из рук снизу?).

Небольшой размер фотографии, двойная или даже тройная рамка внутри карточки (вероятно, дед печатал с негатива сам) создают интересный эффект. Кажется, что внутренняя рамка – это рама зеркала, наподобие тех, которые обычно монтировались на дверях советских шкафов. Размытая фигура и кусочек платья в цветочек слева, как и небольшое удвоение, как будто утолщение зеркальной поверхности, довершает это ощущение. И тогда игра воображения подсказывает, что женщина с папиросой на самом деле смотрит не в камеру, а на свое собственное отражение.

#надя_архив #взгляд #зеркало

Пожалуй, это снимок, который меньше ожидаешь встретить в альбоме. Россыпи семейных архивов, конечно, пестрят разнообразными кадрами: кто-то настраивал камеру, кто-то экспериментировал с композицией, кому-то просто стало интересно, как то, что перед ним, будет выглядеть на фотографии. Но когда отпечаток оказывается выбран в альбом он проявляется куда сильнее.

Если попытаться представить множественную идентичность моей семьи по маминой линии, можно сказать, что этнические ее части расположены где-то между Туркменией и Украиной, а географические, и как следствие культурные, по большей части в России. Но этот снимок проявляет для меня обратное. Опыт, который кажется уже "другим" даже моим родным, уехавшим десятилетия назад, не перекрыт последующими напластованиями, но сосуществует с ними. Жизнь в Средней Азии с ее сочетанием местной повседневной культуры и достаточно унифицированной советской, совсем иными погодными и природными ландшафтами, не могла не оставить следа, буквально – отпечатка.

#оля_архив #случайные_кадры

Середина 1980-х годов. Москва. Красная площадь. Прием в пионеры в Музее В.И. Ленина. 10х15 см

– А ты помнишь, как вас фотографировали, сам момент?

– Вряд ли. Я думаю был волнительный момент повязывания галстука и приема в пионеры, а потом на групповом фото всем было уже все равно.

(Из разговора с братом)