«Три женщины стоят на дороге, обернувшись в сторону снимающего. Все одеты в юбки и кофты, две из них – в платках. На заднем плане – деревянные заборы и растущие вдоль них деревья, слева – трехэтажное здание. По левому краю в центре – сильный залом изображения с утратой эмульсионного слоя (закрывает лицо женщины в очках)». Или: «Моя бабушка тут с подругой и одной из старших дочерей. Скорее всего, на окраине Ашхабада. Но как все странно одеты. Не уверена, что слева тетя Люда, снимок нерезкий и повреждения мешают рассмотреть».

⬇️Продолжение

#Оля_альбом #материальность #язык_описания

Что дает описание изображения? Какое отношение сухой архивный комментарий имеет к реальным людям? Но и что дает комментарий родственника, помимо радости узнавания, за пределами семьи мало кому доступной? Первый закрывает живой материал в сухом описательном языке, второй характеризует говорящего больше, чем снимок? Но пока речь остается одним из самых доступных способов мысли изображения часто ей подчинены. Как еще выразить то, что повреждения фотографий так похожи на лакуны памяти, кроме как сказав об этом?

#Оля_альбом #материальность #язык_описания

Папа помнил, как его родные выносили семейные альбомы на помойку. Вероятно, фотографии выносили из дома в страхе быть уличенным в какой-то смутно-преступной связи с дореволюционным прошлым, но полностью уничтожать уже не решались. Отец чрезвычайно сожалел об этой человеческой слабости и говорил, что снимков было много – мужчины в пенсне, дамы в пышных платьях. Цензура накладывалась и на устную форму памяти -- папа, детство которого пришлось на 1950-е годы, не раз наталкивался на годами выученное молчание в ответ на расспросы о своих предках.

Этот странный фрагмент фотографии -- сохранившийся в виде неровно обрезанного овала, местами надорванного по заломам и наклеенного на плотную подложку -- возможно, самое раннее изображение моего прадеда и прабабушки. Парадоксальным образом их лица навсегда исчезли, а мы оказались перед необходимостью довольствоваться тем, что в портретном жанре обычно представляется как фон – костюмы, антураж ателье.

⬇️ Продолжение

#Надя_россыпь #руки #фон #копия #оригинал

⬆️ Начало

Мужчина и женщина стоят близко, но лишь едва касаются друг друга. Сдержанность жестов, неподвижность плеч, создает ощущение замкнутости двух пространств – мужского и женского. Все действие разворачивается на уровне рук, которые в не меньшей степени, чем взгляды, указывают на тайную историю знаков, социальных и гендерных ролей и поддерживают устоявшиеся каноны «женственности» и «мужественности» – женские, расположенные ниже талии, всегда занятые, открытые, с выразительными мягкими кистями, демонстрирующие покорность и заботу; мужские – скрытые, либо убранные за спину или в карман (демонстрация мужских рук – проявление силы, готовности к действию).

Пальцы женщины как будто остановлены в момент перелистывания фотоальбома. Можно предположить, что в ателье хранились образцы, которые использовались в качестве реквизита и были удобным способом, во-первых, показать, а во-вторых, занять руки модели, придав им естественное положение. Более ангажированный взгляд правнучки не дает мне возможности предположить «бутафорского» качества альбома, за которым я вижу тот самый альбом, впоследствии вынесенный на помойку.

Призрачности альбома на снимке вторит эфемерность судьбы самой фотографии, оригинала которой я пока так и не нашла. В семейном архиве хранится поздняя копия, выполненная на современной глянцевой фотобумаге, вероятно, моим отцом. На ней положение фигур зеркально перевернуто и видно все то, что утрачено в более раннем экземпляре (⤵️ см. снимок в комменатрии).

Копия отражается в другой копии, теряя первоначальную тождественность и еще больше запутывая следы оригинала.

PS: есть ли у Вас в архиве “непохожие” копии?

#Надя_россыпь #руки #фон #копия #оригинал

На страницах социальных сетей – современных версиях личных архивов, – мы с готовностью присваиваем, помещаем в свои виртуальные альбомы изображения других, в том числе публичных фигур. Все чаще поводом для таких публикаций становится смерть.

Пользователи пишут о чувстве страха, который автоматически охватывает при виде появляющейся в ленте фотографии знакомого человека, особенно если снимок черно-белый. Эта реакция очень показательна: отсутствие цвета создает дистанцию, сформированную опытом просмотра старых фотографий, но в социальных сетях – одновременно архивах и новостных лентах – эффекты «прошлого» имеют свои издержки.

После смерти Алексея Навального сети наполнились изображениями. Эти фотографии становятся и стремлением к действию, и его упрощенной заменой: в условиях невозможности социального жеста он замещается символическим. Другими значениями наделяется и сам портрет, мемориальная функция которого, возможно, перестает быть главной. Если в перформативной теории слова рассматриваются как действия, способные изменить порядок вещей, здесь эта роль делегирована фотографиям. Распечатанные и положенные у памятников и посольств они переснимаются заново и дважды опосредованные снова становятся частью всеобщего сетевого архива.

Еще одна очевидная задача – создание ощущения общности, совместности. Стремление к ней вызывает любая смерть, но публичность фигуры усиливает и потребность в коллективном переживании. Характерно, что этой потребности соответствует именно изображение, как только находится место слову открывается пространство различий и несогласий, опубликованному же посмертно снимку удается на очень короткий момент удержать общее.

#общий_архив #память #действие

Этот портрет снят в Днепропетровской области. Я до сих пор не знаю точной даты, но предполагаю, что это 1950-е годы. Здесь семья моей бабушки по маминой линии, прабабушка и прадед с детьми и внуками. При этом самой бабушки на снимке нет, возможно, отпечаток прислали ей родители письмом. Поэтому для меня этот снимок говорит скорее об отсутствии и напоминает о жизненной линии людей, с которыми я не встречаюсь здесь взглядом. Бабушка уехала совсем юной в Ленинград вслед за старшим братом (его тоже здесь нет) и с тех пор только навещала семью в деревне. Она и брат не просто уехали, но поменяли имена, Оксана стала Александрой, а Захар – Львом. Эта деталь, упоминаемая в семье часто, но без особого внимания, и казавшаяся значимой, например, при разговоре о переходе из деревни в город, сейчас значит для меня что-то иное.

⬇️ Продолжение

#оля_альбом #взгляд #отсутствие

⬆️ Начало

22 февраля 2022 года я уезжала на несколько дней из дома, взяв с собой для описания несколько наскоро перефотографированных снимков из альбома (идея разговора об архиве была уже тогда), среди которых был этот. Начиная с 24-го я могла только периодически не отрываясь смотреть на него, не в состоянии ни говорить, ни даже примерно обозначить отношение между собой и изображением. Спустя два года, я думаю, что дело не только в общем состоянии аффекта, и не только в происхождении снимка (среди фотографий были и другие, сделанные в Украине), но и в его собственных качествах. Снимал явно профессиональный фотограф, которому удалось поставить все взгляды так, что они устремлены не просто в сторону камеры, но прямо в объектив, при этом нет ни одного сбоя (в групповых портретах такое бывает редко) и все десять человек смотрят как один. Расстояние при этом ближе, чем у портретов в полный рост, и мы встречаемся с каждым из взглядов, как если бы это был индивидуальный портрет. Выдержать даже один пристальный взгляд в изображении бывает непросто, здесь же задача десятикратно сложнее.

#оля_альбом #взгляд #отсутствие

Я вглядываюсь в портрет, на котором моя прабабка Анна Николаевна Толстикович (1887–1955), но мне незнакомо ее лицо – кажется, никому из близких не досталось ее черт. Узнаю только шею – она, как говорится, фамильная. С удивлением отмечаю ее волнистые волосы. Воздушные перья на воротничке.

Печать в правом углу и надпись на обороте («личность – Анна Никол. Толст… удост…» – написано дважды разным почерком) говорят о том, что фото, изначально выполненное по личному заказу в ателье, напечатанное в виде открытки, какое-то время использовалось в качестве официального удостоверения.

Неровная округлая форма – фото вырезано, вероятно, моим папой для рамки*, – ознаменовала истечение срока режима документальности и возвращение фотографии первоначальных значений памятной.
В 1917-м году Анне Николаевне было около тридцати. Поразительна непривычная для меня несоветскость ее внешности. Я не сразу заметила, что на первой фотографии взгляд много раз возвращается к одной детали – волосам, выбившимся из прически. В 1950-е годы такая роскошь нюансировки в фотографиях на паспорт была изгнана вместе с уменьшением глубины резкости, точно определившей область значимого – лицо.
На первых двух фотографиях студийный коммерческий портрет превращается в документ по принципу палимпсеста – печать и надпись поверх изображения и на обороте, одна надпись накладывается на другую. На фотографии 1950-х годов значения документальности встраиваются в культуру тела, приемы съемки (яркую вспышку, отраженную в глазах модели) и в формальные характеристики – рамку, размер, способ кадрирования, еще больше обнаруживающий свою условность срезанным уголком.

Тридцать лет, которые разделяют эти фотографии, показывают трансформацию тех значений, которые в результате закрепились за идеей фотографии-документа. Глубокий свинцовый фон, сформированный практиками фотоателье конца XIX века, в свою очередь доставшийся ранней фотографии в наследство от сложно устроенного живописного фона сменился на лишенный светотеневых характеристик, но от того не менее фантастический, белый. Массовое производство отразилось и на качестве фотобумаги, определив новую материальность снимка – в отличие от практически полностью сохранных карточек 1910–1920-х, фото 1950-х годов испещрено многочисленными потертостями и заломами и предъявляет своему зрителю поверхность снимка, которая теперь стала более явной, чем сама модель.

*Папа ошибочно датировал фото 1938 годом. Только после того, как в архиве я нашла «дубль» с датировкой, удалось сопоставить и найти точную дату (см. снимок в комментарии ⤵️)

#надя_альбом #документ #паспорт

Взгляд на свои детские фотографии – работа памяти и одновременно забвения. Ты, конечно, уже совершенно не помнишь ни цвет, ни фактуру милого (джинсового?) комбинезона и сверкающих ботинок, а вот футляр фотоаппарата кажется тактильно знакомым: обманывают куда более поздние ощущения – последний раз он попадался под руку при разборе вещей лет пять назад, – а как ты ощущал его тогда, двухлетний, так и останется неизвестным. Почему именно эти нюансы должны волновать смотрящего совершенно не ясно, как и то, какого рода интерес приводит к разглядыванию собственных детских снимков, и как опыт существования в эпоху селфи определяет этот взгляд. Кажется только, что внимание к предметам и фактурам избавит ненадолго от неловкости и невольного выстраивания траектории отношений прошлого-будущего. Впрочем, футляр здесь действительно важная деталь.

#оля_альбом #взгляд #фактуры #детские_фотографии

🙌 Рады, что к нам присоединяются наши коллеги. О фотографии из своего семейного архива рассказывает исследовательница Мария Гурьева ⬇️

Судя по размеру детей, год примерно 1984-й. Мы с сестрой в Крыму у бабушки с дедушкой. Мне нравится темноватость снимка (это отсканированный слайд). Нравится, что нужно вглядываться, чтобы то, что вижу и помню, проступало постепенно.

Смотрю глазами, а вспоминаю на ощупь. Оштукатуренная стена, прогретая на солнце, которая цепляет ткань футболки, когда прислоняешься. Скрип лент, когда их завязывают бантом. Как волосы выбиваются из косичек и лезут в глаза. Как нужно когда бежишь, помнить ногами, что на земле ступенька. Какая калитка тяжёлая, а за ней абрикосовое дерево, на которое можно залезать и сидеть на ветке. Веер бабушкин из соломки, им не пользовались, хранили как ценность, но давали в руки, чтобы сфотографироваться.

Сестру помню вот такой маленькой и щекастой. А вот предмет, который она держит в руках, никогда не видела, только на этой фотографии. Не могу понять, что это, надувная рыба? Зачем она? Эта деталь, такая заметная, но оставшаяся только на снимке, натирает, мешает, как явное свидетельство несовершенства памяти.

#вашитексты #маша_гурьева #слайд #фактуры #тактильность #деталь #детские_фотографии

Фотография Л.А. Гартвич. Москва, 1908. Толстикович Е.П. и А.Н.

Эта фотография со временем стала для меня одной из ключевых в семейном архиве: периодически пересматриваю ее, мысленно сравниваю с ней другие, более поздние снимки.

В детстве она казалась мне таинственной и загадочной. Необычны были одежда и позы. Незнакомы были лица самих изображённых. Ясно было одно: место, которое этот портрет занимал в доме, внушало уважение и говорило о его значимости для нашей семьи.

В университете я впервые посмотрела на этот снимок со стороны. Тогда я заметила контрасты подчеркнуто элегантной одежды, эфемерности нарисованного задника ателье и незатейливой материальности запачканного деревянного пола, аристократической выправки деда и его левой руки, демонстративно убранной в карман (правая рука, показывает обручальное кольцо, а цветы в руках прабабушки, возможно, говорят о состоявшемся обручении).

Но сейчас, спустя много лет, мое внимание полностью захватили эти необычные взгляды, синхронно устремленные (вероятно, по указанию фотографа) в одном направлении.

На что могли смотреть они, подобно кинозрителям, завороженным просмотром фильма, такими внимательными, сосредоточенными, умными, сдержанными взглядами?

#надя_архив #взгляд

Ашхабад. 1962 (?)

Иногда семейные снимки словно сделаны по канонам репортажа своего времени. Легко можно представить подобный кадр в начале 1960-х годов на страницах «Огонька», «Работницы», «Крестьянки», «Советской женщины» и других иллюстрированных изданий. Скорее всего, упоминание в подписи Ашхабада требовало бы присутствия на снимке более этнически узнаваемых «типажей», а тщательная подготовка съемки исключила бы попадание в кадр тапочек с носками и несколько неловкой незавершенной позы.

Я, конечно, с радостью смотрю на бабушку и маму (и лучше понимаю свой восторг от пребывания в южных краях), но узнавание канонического сюжета отчасти перекрывает личные впечатления. Сюжет – виноградная лоза, сбор урожая – отсылает к живописным образцам, от классической итальянской живописи до соцреалистической (отсюда и близость советскому репортажу). При этом детали не дают забыть о том, что это любительский снимок: невозможно перестать смотреть на секатор. Альбомный снимок оказывается на пересечении многочисленных пластов истории и культуры, национальных традиций (радость узнавания у всех, кто жил в Средней Азии) и одновременно истории конкретной семьи.

#оля_альбом #канон #репортаж

Дорогие друзья, это пост для всех, кто недавно присоединился или следил за нами не с самого начала. Общую идею проекта можно найти в этом закрепленном сообщении, а здесь расскажем немного о том, как устроен наш канал. Основное содержание строится вокруг двух семейных архивов, владельцами которых мы, авторы канала, и являемся (под каждой публикацией стоит тэг #оля_архив или #надя_архив). Два раза в неделю мы по очереди выкладываем фотографии с текстом (о том, как устроены эти описания и почему мы пишем именно так, мы периодически будем рассказывать). Также время от времени в ленте появляются семейные фотографии и тексты, которые нам присылаете вы – наши коллеги, друзья и читатели (под ними стоит тег #вашитексты). Скоро мы начнем публиковать разные ссылки, связанные с темами архива, альбома, частной фотографии (#вокруг_архива) и небольшие заметки по теории (#теория). Разные другие теги под текстами обозначают важные для нас темы и понятия, которые смогут быть опорными точками, когда изображений и текстов станет совсем много.

Два архива, которые задают ритм публикаций этого канала формально не связаны между собой. И вместе с тем они связаны темами, на которые мы обращаем внимание, иногда стилем или интонацией письма, хронологией, близкими типами изображений и в целом нашим видением, что частные фотографии являются фрагментами чего-то большего, того, что можно обозначить как #общий_архив. В этом смысле наши совместные фотографии также становятся его частью.

На снимке мы рассматриваем один из альбомов в начале 2020 года, когда идея публичного разговора о семейных архивах только появилась. Надя держит ту самую фотографию с подписью «Лучше вспомнить и посмотреть, чем посмотреть и вспомнить».

🙌 К нам присоединяется наш коллега Иван Сапков, коллекционер вернакулярной фотографии и автор телеграм-канала «Фотоулов». В коллекции Ивана есть самые разные фотоальбомы: семейные, персональные, производственные и многие другие. Некоторые из них можно увидеть на его сайте, а на канал «Фотоулов», конечно, стоит подписаться! Для нас Иван рассказывает об одной альбомной странице, где фотографии на документ меняют свое изначальное предназначение ⬇️

Хотел ворваться в этот замечательный блог с постом не про свои семейные фотографии, но под впечатлением от ранее написанных постов о фотографии на документы.

Перед вами страница альбома, купленного мной на блошином рынке в Новоподрезково года три назад. К сожалению, имя хозяйки альбома мне до сих пор неизвестно. Хотя, мне кажется, есть небольшие шансы его выяснить. Фотографии надежно приклеены, никаких оборотных надписей или посвящений в альбоме в целом не просматривается, не помогает и педантичность в оформлении подписей к снимкам (она видна и на этой странице, где аккуратные даты стоят под каждым снимком). Во всех списках людей, запечатленных на фотографиях, о себе хозяйка пишет исключительно "я". Подпись работает как комментарий со-присутствующим. Чужой руки в альбоме тоже нет и это одна из примет того, что альбом, видимо, никогда не переходил по наследству. Из альбома создаётся впечатление, что хозяйка по какой-то причине не выходила замуж и у неё не было детей, фактически в альбоме не видно и мужчин, кроме коллег. По всей видимости, всю жизнь она проработала в Тимирязевке, в которой и отучилась, и занималась проблемами почвоведения.

На двух верхних фотографиях в левом столбике, судя по годам, мать владелицы альбома. Это единственные фото матери в нем. Ни одного изображения отца или другого близкого родственника. Есть только, опять же на этом листе, "няня", – единственное фото, год которого неизвестен. Остальная часть листа заполнена снимками хозяйки альбома. Видно как композиция (хоть и очень упрощенная) борется с хронологией, выталкивая в середину листа более крупный снимок ещё школьного периода. Асимметрия расположения фотографий, говорит о том, что лист как будто не закончен, словно в нем могли ещё быть фото, но их не случилось.

Буквально пару раз я встречал похожие выделенные зоны в других альбомах, но ко мне они в итоге не попадали. Есть ли примеры подобных страниц в ваших альбомах?

#вашитексты #иван_сапков_коллекция #документ #страница_альбома #биография