В марте в латвийском издательстве Talka вышла фотокнига Strenči, Rīgas 17, посвященная фотостудии города Стренчи, действовавшей в 1910—1980-х годах. В центре внимания проекта оказалось студия как место, в котором не только фиксировались, но проживались самые значимые моменты и события.

Авторы – Анна Волкова и Владимир Светлов – несколько лет исследовали связанные со студией архивы и пространства. Хотя исторический интерьер не сохранился, студия реконструирована в книге через воспоминания очевидцев, фотографии ее современного интерьера, сохранившейся мебели, и, конечно, созданные в ней фотографии, которые находились в музейных коллекциях, частных архивах посетителей и в самой студии. Как отмечается в описании проекта, «книга включает, например, семейный альбом детей стренчинского фармацевта из семейного архива учительницы Арии Акере; фотографии, когда-то выставлявшиеся в витрине студии, с проколами от булавок, из коллекции стренчинского историка Сармите Крузе; открытки с пейзажами Дависа Спунде из коллекции его наследника Виктора Густсонса; и домовую книгу по адресу Рижская улица, 17, из собрания краеведческого музея Валки».

К выходу книги была приурочена небольшая выставка «Место паломничества счастливых людей», прошедшая в Maxim Boxer Gallery. И хотя тираж в 50 экземпляров уже распродан, нам кажется важным отметить проект, который с такой аккуратностью относится к материальности фотографического опыта, ставя в центр внимания студийное пространство и связанный с ним чувственный опыт и задавая вопрос: «Возможно, сама студия — место воспоминаний, а не фотография?»

#вокруг_архива #художники #студия #материальность #пространство

Черновики и наброски давно признаны важным объектом истории культуры. В случае с фотографией черновиками могут быть всевозможные копии, дубли, серии. Можно ли считать семейный альбом парадной историей семьи, а отдельные снимки, рассыпанные по архиву — вариантами еще не собранных в нарратив альтернативных историй? Можно ли вообще вообразить черновую версию семейной памяти, запечатленной в фотографиях?

В нашем семейном фотоархиве есть альбом с красивым тиснением в виде мелкого цветочного узора. Перед тем как его открыть, я часто сначала провожу по нему пальцами (видимо, именно с этой целью тиснение сделано скраю, под правую руку). Потом в задумчивости переворачиваю обложку и несколько секунд нахожусь в замешательстве, разглядывая перевернутые изображения. Оказывается, этот альбом начинается с конца. По какой-то причине фотографии вклеивались в него наоборот. Возможно, листы были собраны и обложка перевернута по-ошибке уже после вклейки снимков. Мне же видится тут и какой-то жест «черновика», когда мы пишем с обратной стороны тетради, которая маркируется как незначимая, но потом невольно увлекаемся и доходим до самых первых, форзацных страниц.

#надя_архив #альбом #материальность #копия #серия #дубли

«Отец, мать, сестра, брат» (2025) – фильм Джима Джармуша, три части которого разворачиваются в Нью-Джерси, Дублине и Париже. Взрослые дети оказываются в домах родителей, встречаясь с ними или воспоминаниями о них. В коротких аннотациях к фильму принято писать, что он «о семье», или можно было бы сказать, что речь о семье как странной, во многом абсурдной конструкции, при этом со всей присущей ей связью и нежностью. Как часто бывает у Джармуша, очевидная тема и целостность нарратива не так уж и важны, но безусловно важно изображение, целиком отвечающее за впечатления зрителя. В этом случае в построении кадра (и сюжета) не последнюю роль играют семейные фотографии. Они не только буквально присутствуют на экране и рассматриваются всеми героями, но сам кадр местами строится как выверенный снимок семейного застолья, встречи или прощания. И до конца никогда не знаешь, стоит ли считать смысловой след от фильма его установкой, или главное все же лишь цветовые совпадения, визуальные повторы и удовольствие от созерцания (и создания) медленного кино.
Золотой лев венецианского кинофестиваля ✨
#джармуш #кинокадр #фотография_и_кино #фотография_в_рамке

Мы не всегда точно знаем, что можно назвать «главным объектом» фотографии, особенно если речь о снимке из семейного архива. Объект внимания меняется, зависит от контекста и того, кто смотрит. Для меня основное напряжение этой фотографии — между лицом, черты которого невозможно различить и тем, что в этой фигуре, в этой манере носить шапку и закладывать руки за спину я безошибочно узнаю своего деда, знакомого мне по другим, ранее виденным фотографиям.
Отсутствие узнаваемых черт не случайно. Этот снимок — не портрет в привычном смысле слова. Главным объектом съемки является дом на фоне. Физическое же присутствие деда здесь, тем не менее, необходимо. Его фигура подтверждает факт, что в этом самом доме некогда проживала наша семья.

#надя_архив #лицо #фон #архитектура