Поздравляем с Новым годом из наших юных 90-х, когда мы были в меру веселы, в меру серьезны и в целом счастливы. Желаем себе и всем сохранять это сочетание и, конечно, смотреть на архивы внимательно и нежно! ✨
#надя_архив #оля_архив #общий_архив

Серебряно-желатиновый отпечаток. Артек. 1967 год. Размер 13х18

Эта карточка для меня, прежде всего, часть личной истории (на фото моя мама, награждённая поездкой в лагерь «Артек»). Но сквозь чеканные формулировки, выведенные чернилами чьей-то анонимной рукой, скрепленные фиолетовой печатью ЦК ВЛКСМ, проступает и типовой сюжет. Неизвестен и фотограф, который оказался включён в частный архив, но одновременно находится за рамками семейной памяти.

По запросу «награждается фотографированием у знамени» находится много схожих мотивов награждения личной карточкой* на фоне развёрнутых боевых и гражданских знамен 40-х, 50-х, 60-х, 70-х годов..
Ряд похожих портретов настраивает взгляд на поиск жанровых конвенций. Так, жанр протягивает еще одну ниточку к общему архиву, который помогает современному зрителю увидеть разнообразные формы советской визуальности.

Фотография лишний раз подтверждает свой высокий статус в Советском Союзе: снимок не просто документирует награждение или след торжественного события, но сам становится наградой.

*практика фотографирования у знамени до сих пор считается одним из видов воинских поощрений

#надя_архив #документ #общий_архив #жанр

Серебряно-желатиновые отпечатки.
1, 2. Москва, 1948 г.
3. Московская область, д. Ерино. п.п.1950-х гг.
4. Московская область (?) 1940-е гг.
5. Московская область, д. Ерино. 1950-е гг.

Может ли конкретный сюжет — платье в цветочек, снятое на фоне зелени, стать точкой сборки разных семейных архивов?

В случае любительской фотографии мы имеем дело с определенным эффектом, связанным с техническими ограничениями: и модель, и фотограф, без сомнения, были прекрасно осведомлены о том, что снимок ничего не скажет о настоящем цвете платья и ярких красках окружающего пейзажа (до широкого распространения цветного изображения эта условность вряд ли осознавалась как ограничение).
С другой стороны, именно черно-белая палитра делает этот сюжет по-настоящему зрелищным и придает ему формальную завершенность. Благодаря фотографической поверхности мы начинаем видеть узоры листьев и пестрые пятна ткани как единый пейзаж, переключаясь из ностальгического режима созерцания советской повседневности в другую логику взгляда.

Смена взгляда делает видимым утраты эмульсионного слоя и заломы на первом снимке, которые вплетаются в прихотливый графический орнамент, обнаруживая многослойную ткань самого изображения.

#надя_архив #сюжет #общий_архив #ткани #платье_в_цветочек

Продолжаем рассказывать о художественных проектах, построенных на работе с семейным фотоархивом. Один из недавних таких проектов – книга Гульшат Губайдуллиной «Яңгыраш» (рус. Отголосье). Автор определяет его как «художественное исследование — диалог с прошлым, восполняющий пробелы семейной памяти и утраченную связь с поколениями своей семьи и культурой родного татарского народа», а также как стремление через «визуальные средства, разговоры с родственниками и незнакомыми людьми… обозначить свою идентичность и связь с событиями, свидетелем которых я не была».

Помимо современных и архивных фотографий в книгу включены рисунки, тексты и сканы писем, фрагменты разговоров. Просмотр (видеопревью здесь) дает ощущение движения от настоящего к прошлому, даже если последовательность не всегда хронологически строга. Использованные приемы создают дополнительные акценты: вырезанные в белых листах окошки, задача которых последовательно открывать сложенное из фотографий генеалогическое древо, в результате дополнительно обозначают официальную форму фотографий на документ и усиливают дистанцию, а сканы пустых альбомных листов подчеркивают идею утраты памяти. Хотя проект в основном построен на фотографическом материале, текстовое высказывание играет принципиальную роль, называние имен родных (или обозначение невозможности их назвать) оказывается не менее значимым действием, чем показ изображений.

Интервью с Гульшат Губайдуллиной на сайте интернет-журнала «Инде» можно прочитать тут. Фотографии взяты из аккаунта автора. За рекомендацию обратить внимание на проект спасибо Ивану Сапкову.

#вокруг_архива #художники

Фотография 8х10,6 см. Бердичев, начало 1900-х гг.

На волне повального увлечения селфи вспоминается полковник Аурелиано Буэндиа, герой романа «Сто лет одиночества» Габриэля Гарсия Маркеса. Он никогда не фотографировался. Личностью, если помнят читатели, он был незаурядной — он развязал тридцать две войны, у него было семнадцать сыновей от семнадцати разных женщин (и все семнадцать погибли в один день), он выжил после четырнадцати покушений, расстрела, отравления стрихнином, но при этом боялся фотографов. Он считал, что вместе с изображением часть его естества переходит на фотографию и что не стоит так бездумно растрачивать единожды данное Богом.

Думается мне, он был по-своему прав. По крайней мере, теперь я знаю, почему так не люблю направленный на меня объектив фотоаппарата. Хотя, может быть, расходуемся только мы, люди нефотогеничные (или считающие себя таковыми). Я знаю массу примеров, когда любители запечатлеть себя на фоне пирамид майа и китайских пагод с каждым снимком, непременно появляющимся в интернете, только набирают телесную крепость.

Есть, правда, и те, кто уверен, что образы увиденного нужно сохранять в сердце и в памяти, что фотографируя, мы отвлекаемся от переживания и осмысления полученных впечатлений. Но резервуары нашей памяти не настолько вместительны, чтобы сохранить каждый миг пережитого, и оставленный на бумаге отпечаток помогает восстановить в мельчайших подробностях стертые последующими наслоениями фрагменты ушедшего. Или дополнить семейную историю теми мгновениями, свидетелями которых мы не были и не могли быть.

Такова, к примеру, фотография, которой больше ста двадцати лет и которая хранится в нашем семейном архиве. На ней мой прапрадедушка. Его облик сохранил для нас его сын, мой прадед, фотограф-самоучка.
Я ничего не знаю о прапрадеде, кроме имени и фамилии. Но если всмотреться в фотографию, явно постановочную, можно заметить, как старательно сын окружил отца предметами, которые многое могут рассказать нам, его потомкам, об их хозяине.

Прапрадед сидит за столом, положив руку на раскрытую книгу. Такое впечатление, что его только что оторвали от чтения и он обернулся, чтобы посмотреть на фотографирующего. Полная книг этажерка за ним, большая литография на стене, изображающая освящение жертвенника маккавеями во II веке до н.э. (этому событию посвящён праздник Ханука), — всё это говорит о том, что был он человеком верующим, грамотным, много читающим. Думаю, что читал он и по-русски и несомненно любил музыку — на этажерке стоят маленькие бюсты Гоголя и Бетховена. С трудом, но можно разглядеть и маленькую скульптурную фигурку, стоящую на столе. Это бородатый мужчина в шапке, который точит свою косу. Что это? Указание на то, что прапрадед держал коз (вспомним Шагала!) и запасал им корм на зиму? Может быть.

«Но причём здесь селфи?» — спросите вы.
Вглядитесь в правый верхний угол фотографии и вы увидите там профиль фотографа, моего прадеда. Случайное ли это селфи или сын намеренно хотел быть на снимке рядом со своим отцом, этого мы уже никогда не узнаем.

#ваши_тексты #ирина_антонова #портрет #селфи #постановка #детали #предметы