Вентспилс, 1979. Тверская область, 1992 (?).

Фотографии причудливо фокусируют память. По расхожим представлениям они являются ее «опорой» или «формируют», но скорее они дают проявиться отдельным, часто случайным, фрагментам и связям, которые без встречи со снимком имели бы шанс обнаружить себя разве что во сне. При пролистывании альбомных страниц или оцифрованных снимков, при разборе россыпей, как в монтажной склейке начинают соотноситься совершенно разные, разделенные рядом других, изображения. Остающиеся от просмотра «послеобразы» накладываются друг на друга, создавая неочевидные пересечения. Требуется некоторое время, чтобы понять, что общего у группового портрета, на котором мама с сестрой и племянником стоят на берегу Балтийского моря в 1979 году и портрета бабушки, сделанного в Тверской области спустя чуть больше десяти лет. Форма? (Относительная спонтанность портретной съемки с живыми выражениями лиц и поз, проявляющая скорее повседневный опыт тела, чем ситуацию фотографирования?) Сюжет? (Летний досуг, явно обозначенный через фон, который становится значимой частью кадра?) Каждый из снимков имеет свою историю и свою иллюзию. Например, бабушка, так аутентично стоящая на фоне старого деревенского дома, никогда там не жила. Но в результате все это оказывается не столь значимым, память парадоксально пытается объединить изображения через конкретный предмет, который есть только на одном из них. Купальник мамы я никак не могла застать на берегу Балтики в те годы, но отлично помню на фоне деревенских пейзажей в 1990-е и 2000-е, как и оттеняющие яркий орнамент из оранжевых подсолнухов темно-синие шорты, их добавление к образу было компромиссом между летней жарой и деревенским этикетом. Наверняка существуют фотографии, буквально подтверждающие жизнь этих вещей в деревне, но явное представление и всматривание в предметы таит в себе совсем другие эффекты, тактильность воспоминаний (холодок алюминиевых тазов или шероховатость бабушкиной кофты), временно остающиеся на периферии рассеянного зрения.

#оля_архив #память #материальность #рассеянное_зрение

✨Друзья, возвращаемся к вам после долгого перерыва с анонсом выставки, тематически близкой нашему каналу.

До 15 января в галерее PENNLAB проходит выставка Кристины Сырчиковой «Родные пятна». В своем проекте Кристина исследует соотношение памяти и материальности фотографического изображения. Ключевая часть проекта – напечатанные методом шелкографии снимки фотографических повреждений: заломов и пятен, царапин и сколов, со временем появляющихся на каждом отпечатке. Обычно остающиеся в тени сюжета изображения и сопутствующих рассказов, они становятся видимыми с помощью камеры и макросъемки, напоминая о способности фотографии и оптических механизмов проявлять скрытое и незамеченное. Серия делает главным объектом внимания не просто поверхности, но саму структуру изображения, меняя его содержание, превращая в абстракцию и уподобляя научной съемке под микроскопом. Изображения структур и фрагментов, связей и их нарушений отсылают не к литературной, а скорее к биологической метафоре памяти. Автор снимала повреждения на отпечатках из архива своей семьи, а также на фотографиях, найденных на развалах и барахолках. Некоторые из них можно увидеть на выставке в оригинале как часть инсталляции «Стол забвения».
Автор концепции экспозиции – Дмитрий Храмов.
Текст к выставке – Ольга Аннанурова.
Фотографии экспозиции – Владислав Ефимов.

⭐Собираем небольшой словарь в рубрике #теория, где популярно говорим о понятиях, важных для описания частной фотографии.

М – #материальность.

"Материальность" фотографии может пониматься по-разному в фотографической теории и практике. Исследования фотографии изначально были связаны с особенностями технического изображения. Но долгое время детали фотографических процессов и материальных основ были важны прежде всего в разговоре о ранних техниках, существовавших первые десятилетия после изобретения фотографии. В основном же разговор строился вокруг содержания изображения, а упоминания о его материальных характеристиках существовали отдельно, их роль в формировании значений снимков оставалась почти невидимой.

Новое внимание к фотографической материальности появилось на фоне так называемого "материального поворота" в гуманитарном знании. Способы производства, материалы и все действия, необходимые для создания и распространения изображений, стали рассматриваться наравне с тем, что изображено, их роль в восприятии фотографии оказалась замеченной. Фотографическое изображение стало реже отделяться от носителя, а стекло, пленка, бумага, экраны были увидены как материи, в которые вплетены политические, социальные и культурные смыслы.

Альбомы и архивы – особые материальные объекты. То, в какой форме они существуют, влияет на взаимодействие с ними: берем ли мы в руки альбом, коробку с россыпью, вставляем ли слайд в проектор или диаскоп, открываем ли файл в телефоне – все это становится частью нашего опыта. Мы не просто видим, но ощущаем изображения, а зрение оказывается не единственным в списке чувств. Все материальные характеристики – цвет, потертости и заломы, способы хранения и показа, звуки и запахи формируют контекст восприятия.

Другая значимая материальность семейных архивов – технические условия съемки и проявки, часто она угадывается по изображению, но не всегда известна точно: был ли сделан кадр в студии камерой со стеклянными пластинами, компактным фотоаппаратом середины века или «мыльницей» в 1990-е – все это влияет на изображение и его восприятие, наши ожидания и ассоциации. Неточности любительской съемки, проявки и печати, или, напротив, выверенность профессиональных отпечатков, нередко оказывающихся среди семейных фотографий – тоже часть этой материальности.

Наконец, в отношении семейных снимков отдельную роль играет материальность внутри изображения, задействующая тактильный опыт зрителя и часто запускающая механизмы памяти: узнавание конкретных предметов и их фактур может давать эффект почти физического прикосновения.

Эти разные материальности формируют отношения между изображением и смотрящим, а также между разными зрителями: мы соприсутствуем и взаимодействием с другими через фотографии-объекты, или наоборот переживаем этот опыт самостоятельно. Все что мы делаем с архивом: трогаем, формируем альбомы из россыпей, складываем, передаем, сканируем, выбрасываем или не делаем ничего имеет отношение тому, в какую систему отношений и смыслов окажутся включены эти изображения.

#теория #словарь #материальность #вокруг_архива

Поздравляем с Новым годом из наших юных 90-х, когда мы были в меру веселы, в меру серьезны и в целом счастливы. Желаем себе и всем сохранять это сочетание и, конечно, смотреть на архивы внимательно и нежно! ✨
#надя_архив #оля_архив #общий_архив

Серебряно-желатиновый отпечаток. Артек. 1967 год. Размер 13х18

Эта карточка для меня, прежде всего, часть личной истории (на фото моя мама, награждённая поездкой в лагерь «Артек»). Но сквозь чеканные формулировки, выведенные чернилами чьей-то анонимной рукой, скрепленные фиолетовой печатью ЦК ВЛКСМ, проступает и типовой сюжет. Неизвестен и фотограф, который оказался включён в частный архив, но одновременно находится за рамками семейной памяти.

По запросу «награждается фотографированием у знамени» находится много схожих мотивов награждения личной карточкой* на фоне развёрнутых боевых и гражданских знамен 40-х, 50-х, 60-х, 70-х годов..
Ряд похожих портретов настраивает взгляд на поиск жанровых конвенций. Так, жанр протягивает еще одну ниточку к общему архиву, который помогает современному зрителю увидеть разнообразные формы советской визуальности.

Фотография лишний раз подтверждает свой высокий статус в Советском Союзе: снимок не просто документирует награждение или след торжественного события, но сам становится наградой.

*практика фотографирования у знамени до сих пор считается одним из видов воинских поощрений

#надя_архив #документ #общий_архив #жанр

Серебряно-желатиновые отпечатки.
1, 2. Москва, 1948 г.
3. Московская область, д. Ерино. п.п.1950-х гг.
4. Московская область (?) 1940-е гг.
5. Московская область, д. Ерино. 1950-е гг.

Может ли конкретный сюжет — платье в цветочек, снятое на фоне зелени, стать точкой сборки разных семейных архивов?

В случае любительской фотографии мы имеем дело с определенным эффектом, связанным с техническими ограничениями: и модель, и фотограф, без сомнения, были прекрасно осведомлены о том, что снимок ничего не скажет о настоящем цвете платья и ярких красках окружающего пейзажа (до широкого распространения цветного изображения эта условность вряд ли осознавалась как ограничение).
С другой стороны, именно черно-белая палитра делает этот сюжет по-настоящему зрелищным и придает ему формальную завершенность. Благодаря фотографической поверхности мы начинаем видеть узоры листьев и пестрые пятна ткани как единый пейзаж, переключаясь из ностальгического режима созерцания советской повседневности в другую логику взгляда.

Смена взгляда делает видимым утраты эмульсионного слоя и заломы на первом снимке, которые вплетаются в прихотливый графический орнамент, обнаруживая многослойную ткань самого изображения.

#надя_архив #сюжет #общий_архив #ткани #платье_в_цветочек