(1) 1949 год. Серебряно-желатиновый отпечаток из альбома. (2) Вид страницы в альбоме.

Попытка разглядеть историю фотографии сквозь собственный фотоархив, привносит устойчивые конструкции истории искусства в рыхлую, полную пустот ткань семейной памяти.
Понятия «Групповой портрет», «жанр», «иконография» накладывают твердые рамки на податливый материал, диктуют хронологическую раскладку, учат подмечать эволюцию как движение от простого к сложному, делая, во-многом, предсказуемым ход от десятилетия к десятилетию. Внимательный профессиональный взгляд легко вытесняет сбивчивый и невпопад сентиментальный взгляд потомка, фиксирует движение от неоднородности к единообразию изображённых на групповых снимках: хаос подмечаемых деталей сменяется ритмом, жесткой кристаллической решеткой, где каждое тело рифмуется с другим, складываясь в собрание отражений, в пресловутый орнамент масс.

Вентспилс, 1979. Тверская область, 1992 (?).

Фотографии причудливо фокусируют память. По расхожим представлениям они являются ее «опорой» или «формируют», но скорее они дают проявиться отдельным, часто случайным, фрагментам и связям, которые без встречи со снимком имели бы шанс обнаружить себя разве что во сне. При пролистывании альбомных страниц или оцифрованных снимков, при разборе россыпей, как в монтажной склейке начинают соотноситься совершенно разные, разделенные рядом других, изображения. Остающиеся от просмотра «послеобразы» накладываются друг на друга, создавая неочевидные пересечения. Требуется некоторое время, чтобы понять, что общего у группового портрета, на котором мама с сестрой и племянником стоят на берегу Балтийского моря в 1979 году и портрета бабушки, сделанного в Тверской области спустя чуть больше десяти лет. Форма? (Относительная спонтанность портретной съемки с живыми выражениями лиц и поз, проявляющая скорее повседневный опыт тела, чем ситуацию фотографирования?) Сюжет? (Летний досуг, явно обозначенный через фон, который становится значимой частью кадра?) Каждый из снимков имеет свою историю и свою иллюзию. Например, бабушка, так аутентично стоящая на фоне старого деревенского дома, никогда там не жила. Но в результате все это оказывается не столь значимым, память парадоксально пытается объединить изображения через конкретный предмет, который есть только на одном из них. Купальник мамы я никак не могла застать на берегу Балтики в те годы, но отлично помню на фоне деревенских пейзажей в 1990-е и 2000-е, как и оттеняющие яркий орнамент из оранжевых подсолнухов темно-синие шорты, их добавление к образу было компромиссом между летней жарой и деревенским этикетом. Наверняка существуют фотографии, буквально подтверждающие жизнь этих вещей в деревне, но явное представление и всматривание в предметы таит в себе совсем другие эффекты, тактильность воспоминаний (холодок алюминиевых тазов или шероховатость бабушкиной кофты), временно остающиеся на периферии рассеянного зрения.

#оля_архив #память #материальность #рассеянное_зрение

✨Друзья, возвращаемся к вам после долгого перерыва с анонсом выставки, тематически близкой нашему каналу.

До 15 января в галерее PENNLAB проходит выставка Кристины Сырчиковой «Родные пятна». В своем проекте Кристина исследует соотношение памяти и материальности фотографического изображения. Ключевая часть проекта – напечатанные методом шелкографии снимки фотографических повреждений: заломов и пятен, царапин и сколов, со временем появляющихся на каждом отпечатке. Обычно остающиеся в тени сюжета изображения и сопутствующих рассказов, они становятся видимыми с помощью камеры и макросъемки, напоминая о способности фотографии и оптических механизмов проявлять скрытое и незамеченное. Серия делает главным объектом внимания не просто поверхности, но саму структуру изображения, меняя его содержание, превращая в абстракцию и уподобляя научной съемке под микроскопом. Изображения структур и фрагментов, связей и их нарушений отсылают не к литературной, а скорее к биологической метафоре памяти. Автор снимала повреждения на отпечатках из архива своей семьи, а также на фотографиях, найденных на развалах и барахолках. Некоторые из них можно увидеть на выставке в оригинале как часть инсталляции «Стол забвения».
Автор концепции экспозиции – Дмитрий Храмов.
Текст к выставке – Ольга Аннанурова.
Фотографии экспозиции – Владислав Ефимов.

⭐Собираем небольшой словарь в рубрике #теория, где популярно говорим о понятиях, важных для описания частной фотографии.

М – #материальность.

"Материальность" фотографии может пониматься по-разному в фотографической теории и практике. Исследования фотографии изначально были связаны с особенностями технического изображения. Но долгое время детали фотографических процессов и материальных основ были важны прежде всего в разговоре о ранних техниках, существовавших первые десятилетия после изобретения фотографии. В основном же разговор строился вокруг содержания изображения, а упоминания о его материальных характеристиках существовали отдельно, их роль в формировании значений снимков оставалась почти невидимой.

Новое внимание к фотографической материальности появилось на фоне так называемого "материального поворота" в гуманитарном знании. Способы производства, материалы и все действия, необходимые для создания и распространения изображений, стали рассматриваться наравне с тем, что изображено, их роль в восприятии фотографии оказалась замеченной. Фотографическое изображение стало реже отделяться от носителя, а стекло, пленка, бумага, экраны были увидены как материи, в которые вплетены политические, социальные и культурные смыслы.

Альбомы и архивы – особые материальные объекты. То, в какой форме они существуют, влияет на взаимодействие с ними: берем ли мы в руки альбом, коробку с россыпью, вставляем ли слайд в проектор или диаскоп, открываем ли файл в телефоне – все это становится частью нашего опыта. Мы не просто видим, но ощущаем изображения, а зрение оказывается не единственным в списке чувств. Все материальные характеристики – цвет, потертости и заломы, способы хранения и показа, звуки и запахи формируют контекст восприятия.

Другая значимая материальность семейных архивов – технические условия съемки и проявки, часто она угадывается по изображению, но не всегда известна точно: был ли сделан кадр в студии камерой со стеклянными пластинами, компактным фотоаппаратом середины века или «мыльницей» в 1990-е – все это влияет на изображение и его восприятие, наши ожидания и ассоциации. Неточности любительской съемки, проявки и печати, или, напротив, выверенность профессиональных отпечатков, нередко оказывающихся среди семейных фотографий – тоже часть этой материальности.

Наконец, в отношении семейных снимков отдельную роль играет материальность внутри изображения, задействующая тактильный опыт зрителя и часто запускающая механизмы памяти: узнавание конкретных предметов и их фактур может давать эффект почти физического прикосновения.

Эти разные материальности формируют отношения между изображением и смотрящим, а также между разными зрителями: мы соприсутствуем и взаимодействием с другими через фотографии-объекты, или наоборот переживаем этот опыт самостоятельно. Все что мы делаем с архивом: трогаем, формируем альбомы из россыпей, складываем, передаем, сканируем, выбрасываем или не делаем ничего имеет отношение тому, в какую систему отношений и смыслов окажутся включены эти изображения.

#теория #словарь #материальность #вокруг_архива

Поздравляем с Новым годом из наших юных 90-х, когда мы были в меру веселы, в меру серьезны и в целом счастливы. Желаем себе и всем сохранять это сочетание и, конечно, смотреть на архивы внимательно и нежно! ✨
#надя_архив #оля_архив #общий_архив

Серебряно-желатиновый отпечаток. Артек. 1967 год. Размер 13х18

Эта карточка для меня, прежде всего, часть личной истории (на фото моя мама, награждённая поездкой в лагерь «Артек»). Но сквозь чеканные формулировки, выведенные чернилами чьей-то анонимной рукой, скрепленные фиолетовой печатью ЦК ВЛКСМ, проступает и типовой сюжет. Неизвестен и фотограф, который оказался включён в частный архив, но одновременно находится за рамками семейной памяти.

По запросу «награждается фотографированием у знамени» находится много схожих мотивов награждения личной карточкой* на фоне развёрнутых боевых и гражданских знамен 40-х, 50-х, 60-х, 70-х годов..
Ряд похожих портретов настраивает взгляд на поиск жанровых конвенций. Так, жанр протягивает еще одну ниточку к общему архиву, который помогает современному зрителю увидеть разнообразные формы советской визуальности.

Фотография лишний раз подтверждает свой высокий статус в Советском Союзе: снимок не просто документирует награждение или след торжественного события, но сам становится наградой.

*практика фотографирования у знамени до сих пор считается одним из видов воинских поощрений

#надя_архив #документ #общий_архив #жанр

Серебряно-желатиновые отпечатки.
1, 2. Москва, 1948 г.
3. Московская область, д. Ерино. п.п.1950-х гг.
4. Московская область (?) 1940-е гг.
5. Московская область, д. Ерино. 1950-е гг.

Может ли конкретный сюжет — платье в цветочек, снятое на фоне зелени, стать точкой сборки разных семейных архивов?

В случае любительской фотографии мы имеем дело с определенным эффектом, связанным с техническими ограничениями: и модель, и фотограф, без сомнения, были прекрасно осведомлены о том, что снимок ничего не скажет о настоящем цвете платья и ярких красках окружающего пейзажа (до широкого распространения цветного изображения эта условность вряд ли осознавалась как ограничение).
С другой стороны, именно черно-белая палитра делает этот сюжет по-настоящему зрелищным и придает ему формальную завершенность. Благодаря фотографической поверхности мы начинаем видеть узоры листьев и пестрые пятна ткани как единый пейзаж, переключаясь из ностальгического режима созерцания советской повседневности в другую логику взгляда.

Смена взгляда делает видимым утраты эмульсионного слоя и заломы на первом снимке, которые вплетаются в прихотливый графический орнамент, обнаруживая многослойную ткань самого изображения.

#надя_архив #сюжет #общий_архив #ткани #платье_в_цветочек