Когда инаковость другого не угрожает собственной идентичности, наши различия могут быть источником взаимного роста.
Если на заре жизни ребенка (в начале строительства домика его личности) что-то пошло не так, он становится в какой-то степени бездомным, ему не на что опереться внутри себя.
Порой к такому исходу могут приводить события, с которыми его психика справиться не в состоянии, а заботящиеся лица не смогли помочь своему чаду "переварить" случившееся.
В результате в его домике разгуливает ураган, грозящий разрушить и без того еще хрупкие помещения. Чтобы справиться с нависшей катастрофой, психика "замуровывает" комнаты, на которые обрушилось стихийное бедствие, оставляя для проживания небольшие кусочки жилплощади, островки безопасности.
Завывание сквозняков, возня крыс, скрипы, шорохи испуганно принимаются за присутствие чудищ-юдищ за заколоченной дверью. И мне приходится прятаться от самого себя.
Диссоциация, засучив рукава, укутывает целые куски меня в забытье, изолируя то, что невозможно пережить, туда, где его невозможно найти. «Ты себя больше не побеспокоишь».
В результате сужается экспериентальный размах себя, возможность быть живым определенным образом. Теперь разнообразия Кать/Петь внутри этого Кати/Пети становится меньше.
В этом плане диссоциация – это всегда маленькая смерть. Ради жизни. Мне нужно стать немного мертвым, чтобы продолжать оставаться «живым».
«Умерщвляет» не травма, «умерщвляет» диссоциация (травма – это когда ты последний раз был живым). Мощные диссоциативные защиты ответственны также и за последующее горестное знание, что существует жизнь, которая чувствуется отобранной, непрожитой.
Несмотря на все эти выселения, с травматическим опытом есть парадоксальная проблема: он не забывается. Он не просто спокойно лежит за каменной стеной. Все наоборот, он никак не может быть здоровым образом забыт, это — узник, который навечно застрял в настоящем.
Он беспризорник. Который отчаянно стучится в дверь нашего сознания, чтобы наконец обрести дом. Быть услышанным, пережитым и осмысленным в контексте первоначальных событий.
Мне здесь всегда вспоминаются страшилы из фильмов ужасов. Какая-нибудь девочка-привидение, которая достает всех, пока те наконец не узнают ужасную историю о ее жизни и смерти, после чего она перестает мучить героев фильма. Как будто все, что хотел этот призрак, этот быть познанным и соразделенным в своей невыносимой истории.
Порой к такому исходу могут приводить события, с которыми его психика справиться не в состоянии, а заботящиеся лица не смогли помочь своему чаду "переварить" случившееся.
В результате в его домике разгуливает ураган, грозящий разрушить и без того еще хрупкие помещения. Чтобы справиться с нависшей катастрофой, психика "замуровывает" комнаты, на которые обрушилось стихийное бедствие, оставляя для проживания небольшие кусочки жилплощади, островки безопасности.
Завывание сквозняков, возня крыс, скрипы, шорохи испуганно принимаются за присутствие чудищ-юдищ за заколоченной дверью. И мне приходится прятаться от самого себя.
Диссоциация, засучив рукава, укутывает целые куски меня в забытье, изолируя то, что невозможно пережить, туда, где его невозможно найти. «Ты себя больше не побеспокоишь».
В результате сужается экспериентальный размах себя, возможность быть живым определенным образом. Теперь разнообразия Кать/Петь внутри этого Кати/Пети становится меньше.
В этом плане диссоциация – это всегда маленькая смерть. Ради жизни. Мне нужно стать немного мертвым, чтобы продолжать оставаться «живым».
«Умерщвляет» не травма, «умерщвляет» диссоциация (травма – это когда ты последний раз был живым). Мощные диссоциативные защиты ответственны также и за последующее горестное знание, что существует жизнь, которая чувствуется отобранной, непрожитой.
Несмотря на все эти выселения, с травматическим опытом есть парадоксальная проблема: он не забывается. Он не просто спокойно лежит за каменной стеной. Все наоборот, он никак не может быть здоровым образом забыт, это — узник, который навечно застрял в настоящем.
Он беспризорник. Который отчаянно стучится в дверь нашего сознания, чтобы наконец обрести дом. Быть услышанным, пережитым и осмысленным в контексте первоначальных событий.
Мне здесь всегда вспоминаются страшилы из фильмов ужасов. Какая-нибудь девочка-привидение, которая достает всех, пока те наконец не узнают ужасную историю о ее жизни и смерти, после чего она перестает мучить героев фильма. Как будто все, что хотел этот призрак, этот быть познанным и соразделенным в своей невыносимой истории.
Травма - это не только когда произошло то, что не должно было произойти, но и когда не произошло то, что должно было произойти.
Коллеги, в ближайшее время начну публиковать свои размышления о реляционном психоанализе в формате аудио-сообщений. Так было в самом начале, пока я не начал просто дублировать сюда посты из своей страницы на Фейсбуке.
Коллеги, с вами по-прежнему Александр Левчук. И у меня хорошая новость – открывается российское отделение Международной ассоциации реляционного психоанализа и психотерапии (IARPP Russia). Отсюда переименование канала.
Наша группа в Фейсбуке
https://www.facebook.com/groups/iarpp.russia
Скоро будет сайт.
В этом Телеграмм канале теперь будут не только текстовые материалы, но также аудио- и видеоподкасты, прямые эфиры и еще много интересного изнутри реляционного вселенной.
Наша группа в Фейсбуке
https://www.facebook.com/groups/iarpp.russia
Скоро будет сайт.
В этом Телеграмм канале теперь будут не только текстовые материалы, но также аудио- и видеоподкасты, прямые эфиры и еще много интересного изнутри реляционного вселенной.
КОЛЛОКВИУМ 16-27 ИЮНЯ 2021 ГОДА
Коллеги, один раз в полгода IARPP проводит онлайн-коллоквиум. На обсуждение выносится значимая статья по определенной теме. Приглашается автор статьи и несколько известных реляционных психоаналитиков из разных стран. Несколько дней они обсуждают материал. Затем дискуссия открывается для всех желающих со всего мира. Процесс обсуждения происходит в формате отправки и получения писем по электронной почте.
Темой этого полугодия стала травматическая потеря и связанные с ней психические процессы (в частности, горевание и препятствия к нему). Автор статьи, Джули Герхардт, отважно делится с нами опытом пребывания рядом с умирающим от рака супругом, невозможностью ему помочь и тем сокрушительным состоянием психического опустошения, которое возникло после его смерти. На своем травматическим примере она исследует различные психоаналитические идеи о травме, потере, горе, меланхолии, опустошении, которое возникает на фоне потери и не позволяет ее оплакать, и многое другое.
Все эти темы прямо или косвенно, в большей или меньшей степени, но коснулись каждого из нас в этот непростой период пандемии, в котором нам довелось жить.
Коллеги, мы договариваемся о том, чтобы нам можно было разместить русскоязычный перевод этой статьи здесь в группе. А также чтобы мы могли здесь поделиться наиболее интересными моментами из итоговой дискуссии.
Сама дискуссия будет проходить с 16 по 27 июня.
Для обсуждения этой статьи приглашены ряд известных психоаналитиков из разных стран, специализирующихся на затронутых темах. Это: Кристина Бонуччи (Италия), Сьюзан Клебанофф (США), Тони Корнер (Австралия), Рина Лазар (Израиль), Карла Родригез Эскенаро (Мексика), Джилл Салберг (США), Сели Шварц (ЮАР), Шомер Цвеллинг (США).
На этом коллоквиуме у нас будет возможность соразделить с коллегами личные опыты потерь и их последствий, а также обсудить ряд теоретических и клинических моментов. В частности:
– сравнить различные концепты горевания в психоаналитической литературе;
– проанализировать ограничения фрейдовских концептов горя и меланхолии;
– обсудить современные представления о горе и потере;
– понять использование Герхардт ее авторского концепта «опустошения» (devastation);
– обсудить клинические примеры состояния опустошения;
– поговорить о факторах, которые способствуют и которые мешают процессу горя.
Если кто-то из вас является членом IARPP, будет ждать вас на коллоквиуме. А всех остальных приглашаем в группу на Фейсбуке и будем максимально информировать (часть информации будем выкладывать здесь).
Коллеги, один раз в полгода IARPP проводит онлайн-коллоквиум. На обсуждение выносится значимая статья по определенной теме. Приглашается автор статьи и несколько известных реляционных психоаналитиков из разных стран. Несколько дней они обсуждают материал. Затем дискуссия открывается для всех желающих со всего мира. Процесс обсуждения происходит в формате отправки и получения писем по электронной почте.
Темой этого полугодия стала травматическая потеря и связанные с ней психические процессы (в частности, горевание и препятствия к нему). Автор статьи, Джули Герхардт, отважно делится с нами опытом пребывания рядом с умирающим от рака супругом, невозможностью ему помочь и тем сокрушительным состоянием психического опустошения, которое возникло после его смерти. На своем травматическим примере она исследует различные психоаналитические идеи о травме, потере, горе, меланхолии, опустошении, которое возникает на фоне потери и не позволяет ее оплакать, и многое другое.
Все эти темы прямо или косвенно, в большей или меньшей степени, но коснулись каждого из нас в этот непростой период пандемии, в котором нам довелось жить.
Коллеги, мы договариваемся о том, чтобы нам можно было разместить русскоязычный перевод этой статьи здесь в группе. А также чтобы мы могли здесь поделиться наиболее интересными моментами из итоговой дискуссии.
Сама дискуссия будет проходить с 16 по 27 июня.
Для обсуждения этой статьи приглашены ряд известных психоаналитиков из разных стран, специализирующихся на затронутых темах. Это: Кристина Бонуччи (Италия), Сьюзан Клебанофф (США), Тони Корнер (Австралия), Рина Лазар (Израиль), Карла Родригез Эскенаро (Мексика), Джилл Салберг (США), Сели Шварц (ЮАР), Шомер Цвеллинг (США).
На этом коллоквиуме у нас будет возможность соразделить с коллегами личные опыты потерь и их последствий, а также обсудить ряд теоретических и клинических моментов. В частности:
– сравнить различные концепты горевания в психоаналитической литературе;
– проанализировать ограничения фрейдовских концептов горя и меланхолии;
– обсудить современные представления о горе и потере;
– понять использование Герхардт ее авторского концепта «опустошения» (devastation);
– обсудить клинические примеры состояния опустошения;
– поговорить о факторах, которые способствуют и которые мешают процессу горя.
Если кто-то из вас является членом IARPP, будет ждать вас на коллоквиуме. А всех остальных приглашаем в группу на Фейсбуке и будем максимально информировать (часть информации будем выкладывать здесь).
Коллеги, выше – первый аудиоподкаст.
Кратко рассказываю про происхождение реляционного подхода, в какой атмосфере он возник, какие события за это ответственны и т.п.
Дальше будем дополнять.
Впереди также – видеобеседы, интервью с зарубежными специалистами.
Кратко рассказываю про происхождение реляционного подхода, в какой атмосфере он возник, какие события за это ответственны и т.п.
Дальше будем дополнять.
Впереди также – видеобеседы, интервью с зарубежными специалистами.
Ниже – следующий выпуск аудиоподкаста.
В нем мы расскажем, о чем писали в первых реляционных работах, на каких вопросах сосредотачивались реляционные психоаналитики первого поколения.
[Теперь наши аудиоподкасты можно послушать в сервисах Apple, Spotify и многих других – полный список опубликуем на нашем сайте]
[А еще мы добавили возможность комментировать публикации здесь. К сожалению, она доступна только для новых сообщений, начиная с этого и далее]
В нем мы расскажем, о чем писали в первых реляционных работах, на каких вопросах сосредотачивались реляционные психоаналитики первого поколения.
[Теперь наши аудиоподкасты можно послушать в сервисах Apple, Spotify и многих других – полный список опубликуем на нашем сайте]
[А еще мы добавили возможность комментировать публикации здесь. К сожалению, она доступна только для новых сообщений, начиная с этого и далее]