сегодня был насыщенный день, много раз текли слёзы по разным причинам. а сейчас я чувствую пустоту, мне больно от того, что мой близкий человек не может разделить со мной мою радость, из-за этого у меня опускаются руки. будто никто из моего окружения не сможет также разделить мои убеждения, мои чувства, моё удовольствие.

спать.

не напоминай мне, кто я
я недавно все позабыл
притворился совсем другим
не дав понять им, как мы слабы
сам себя хочу растерзать
или попытаться спрятаться подальше
но мне говорят, что так нельзя
но я бывал куда сильней чем ты
я тогда очень тяжело дышал
я ходил там сам по себе
у меня даже был животный шарм
я повидал весь ваш лоск
это ебанная грязь
темное место нашлось
даже с этими деньгами тут цена нам — грош
иногда я прям жалею, что на вас похож

ноу фильтерс😳

«Автомобиль питается бензином, компьютер электричеством. Чем же питается государственный аппарат в частности, общественный механизм – вообще? Материальными благами? Да, разумеется, «мы для вашего блага едим яблоки и пьем молоко», – по выражению Оруэлла. Но так чиновники поступают как частные лица, к тому же они отнюдь не представляют государства в целом. Мечтами о прогрессивном переустройстве общества тоже сыт не будешь. Чем же питается удивительная, приближающаяся к механизму формация из органических человеческих деталей? Управленческий аппарат, безусловно, составляют люди, по своим параметрам наиболее приближенные к механизму. Так можно определить людей, почти или полностью лишенных того, что называется душой, духом, вертикальным измерением, внутренним миром. Они живут внешними ситуациями, внешними интересами, функционируют за счет спровоцированной энергии и способны умереть, прочитав нечто в газете, как бунинский «Господин из Сан-Франциско». Хотя живут ли они? Умирают ли они? Жизни и смерть – полярности только для отвлеченного мышления, жизнь и смерть образуют немыслимые комбинации.»

Отрывок из книги
Сентиментальное бешенство рок-н-ролла
Евгений Всеволодович Головин

агутин мой любимый я на него готова молиться