Коллеги, добрый день.
В Forbes Club вышла статья с моим интервью.

🧑🏻‍💻 Консультативный/экспертный совет: материалы и итоги дискуссии на Startup Village 2023

Одна из тенденций в КУ последних 1-2 лет – оптимизация структуры управления, в частности за счет отказа от советов директоров (как от уже действующих, так и от планируемых к созданию по принципу «так принято делать») в пользу консультативных советов (advisory board).

☝🏻 Ранее мы разбирали ключевые аспекты этого инструмента. Сегодня в развитие темы делимся:
🔹 презентацией и
🔹 записью выступления Максима Бунякина на конференции Startup Village (25 мая 2023 г.).

Максим рассказал о практике создания и работы экспертных советов и их ценности для бизнеса.

🔗 Полная трансляция по ссылке.

Спасибо коллегам, участникам за интересную встречу!)

➡️ Практическое КУ

#BrananLegalМероприятия

#Агеев #Афоризмы

«Что такое стратегия? Определений много, но одно из самых емких — это приведение возможностей в соответствие с целями и наоборот. Отсюда — исключительная роль диагностики той реальности, которую предстоит перевести в новое состояние по неизвестному пока маршруту в кратко-, средне- и долгосрочной перспективе»

ЭС 5/2000/Стратегов осенью считают

Управление стратегическими инновациями в ПАО "Газпром нефть": революционные технологии в Арктике

В гостях у рубрики “Проуправление” издания “Пронедра” Александра Клименко, которая результативно руководила направлением и портфелем стратегических инноваций в периметре крупнейшей российской нефтегазодобыващей компании.

Хочу задать странный вопрос. Какова стоимость предпринимательского риска? И является ли этот риск меньшим, чем инвестиционный? Поясню. Вот построил я бизнес. Скажем, потратил десять лет жизни и создал компанию с оборотом аж 100 условных рублей и численностью персонала 1 000 человек. Моя годовая прибыль составляет 30 условных рублей, а фонд оплаты труда сотрудников - 10 условных рублей. Иными словами, я за свои десять лет пахоты (без иронии) в год зарабатываю как 3 000 человек в тот же год. Справедливо? Не знаю. Выглядит будто так, что у нас огромный разрыв в доходах.

Или усложним. Я инвестор, который вложил пусть свои деньги в компанию, описанную выше. Вложил честно заработанный условный рубль на самом старте. И за этот рубль получил пусть 25% бизнеса. За десять лет развития компании инвестор заседал аж на 40 советах директоров. Потратил на это примерно 80 часов жизни, прибавим сюда разные созвоны, то да се, ну пусть будет 240 часов за десять лет. Да, еще инвестор переживал. Боялся, что его условный рубль превратиться в ничто. И в итоге инвестор имеет годовой доход в районе 7,5 условных рублей, что соответствует годовому доходу 750 человек нашей с вами модельной компании. Справедливо? Не знаю. Выглядит как еще больших разрыв в доходах.

Вы можете мне возразить про справедливость. Сказать, мол, Дмитрий, вы передергиваете. Предприниматель рискует буквально свободой и имуществом, а инвестор - честно накопленным на старость капиталом. Ребята, я вас умоляю. Во-первых, предпринимательство - такая же работа. Да, их не много, нас не много. Но ровно так же не много сварщиков или клепальщиков, вообще дефицит стоматологов и ортопедов. Они тоже должны поэтому получать как 3 000 человек в год? Вроде бы нет. Тогда почему так? Что дает право на вот такой вот доход? Я сейчас интересуюсь в этическом смысле, не в юридическом.

Или, во-вторых, инвесторы. Да, они честно заработали свои деньги. Предположим. И у них есть вполне резонная потребность их сохранить и преумножить. Но почему вдруг с такой премией? Те самые 1 000 человек работают, пусть честно, круглый год. Тратят буквально жизнь, кто-то - желая этого, кто-то - от отсутствия альтернатив. Но как может быть так, чтобы мой условный рубль был приравнен к годовому доходу, вдумайтесь, 750 человек. Причем не единоразово, а постоянно. А еще инвестор будет требовать больше, ага. Будет сидеть на совете директоров и требовать поднять маржинальность. Чтобы получить еще условный рубль и вложить его в другой бизнес.

Возможно, мои вопросы вам покажутся наивными. Кто-то из вас сочтет их провокационными. Но я надеюсь, что будет хотя бы один задумавшийся. Друг! Я обращаюсь к тебе! Ты эти деньги в гроб не запихнешь и даже, скорее всего, не передашь детям. Потому что опасно и вырастут из них свинтусы. Так может подумать над тем, как сделать немного более справедливо? Ну я не знаю, начать платить зарплату в белую можно. Хороший старт. Или там людям ДМС купить. Может заработанные деньги отнести кому-то, кому они нужнее. Пусть это будет называться инвестиция, но пусть у нее не будет грабительской оценки. Ты подумай, друг. Покрути мои вопросы в голове. Вдруг в слове "справедливость" найдешь новые нотки.

День 30 из #400до40. 4.07.23, вт.
Поймал себя на излишне сложных и вычурных - порой, не к месту - формулировках, использованию корпоративного аналога канцелярита и заимствованных терминов.
В лучших традициях проф. Инъязова назвал это корполалией, по аналогии с копролалией (coprolalia) - непреодолимым импульсивным влечением к нецензурной брани безо всякого повода (наблюдается при синдроме Туретта, шизофрении). #Словарь
Буду с этим что-то делать.

⚡️Правительство определило перечень корпоративных сведений, которые участники фондового рынка смогут по-прежнему не раскрывать в целях защиты от возможных ограничительных мер.

В новый перечень включены в том числе:
✅сведения, в том числе о составе органов управления и контроля за финансово-хозяйственной деятельностью эмитентов,
✅ информация об аффилированных лицах и дочерних организациях,
✅ финансовых вложениях, операциях в иностранной валюте,
✅сделках, включая данные о том, что такие сделки не совершались.

Ознакомиться с полным текстом Постановления Правительства РФ от 4 июля 2023 года No.1102 можно по ссылке

#Актуально

= Эксплуатация труда капиталом достигла максимума за 30 лет

Работникам в 2022 г. недоплатили 54% созданной ими стоимости, из которых капитал присвоил 45%

👨‍🔧 В 2022 г. созданная трудом стоимость составила в РФ 131 трлн руб. Из них 60 трлн руб. – это оплаченный труд (зарплата и соц. взносы), а 71 трлн руб. – неоплаченный труд, который распределился на чистые налоги (12,3 трлн руб.) и чистую прибыль (59 трлн руб.), подсчитало «Равенство» по данным Росстата.

Доля оплаченного труда в 2022 г. упала с 46,4% до 45,6%, или минимума с 2000 г. А доля капитала выросла до максимума с 1992 г. – 46%.

То есть за месяц работник создавал товаров и услуг на 152 000 руб, но получал всего 69 400 руб:
152 000 руб. – созданная работниками стоимость
= 69 400 руб. – оплаченный труд
= = 55 800 руб. – зарплата на руки
= = 13 600 руб. – будущая пенсия
= 82 600 руб. – неоплаченный труд
= = 68 400 руб. – чистая прибыль
= = 14 200 руб. – чистые налоги

В 1990 г. доля труда была 60%, а предприятиям оставалось 25%. Но так как они были в госсобственности, то обязаны были направлять прибыль на инвестиции, НИОКР и общественные фонды потребления (столовые, жилье, детсады, спорт, отдых).

Сейчас, когда только 15% фондов у государства, собственник присваивает 45% созданной трудом стоимости. Особенности производства или задачи расширения стимулируют его тоже инвестировать, а потратиться на людей может соблаговолить его "добрая душа". Но это уже на личное усмотрение. Присваиваемую прибыль бизнесмены считают своей премией за риск и делают с ней, что пожелают. В этом плане 2021-2022 г. были худшими с 2000 г.: на инвестиции пошло 47% от прибыли (в 2020 г. – 61%).

Съежилась и роль государства. Если в 1990 г. оно после изъятия 28% возвращало в экономику 15%, то сейчас – соотв. 10% и 1%.

В результате частнособственники присваивать результаты труда стали больше, а вкладывать в развитие – меньше. Итог: если в 1990 г. у 1% обеспеченных семей было 14% богатств, сейчас – 59%. А лишенный доли доходов и социалки труд стал активно вымирать.

@ravenstvomedia

На фоне этой новости подумалось, что немало правды в том, что засилье иностранных юридических фирм и последующее подсаживание крупного бизнеса на иностранное право в корпоративных сделках - это одна из причин того, что российское корпоративное право долгое время оставалось в зачаточном состоянии.

Вдумчивый читатель наверняка мог заметить, что почти все активные темы в сфере отечественного корпоративного права касаются специфического аспекта, который коротко можно обозначить, как "вернуть украденное": оспаривание сделок и решений, взыскание убытков. Такие вопросы составляли и составляют, пожалуй, 95% всех споров. Это следствие того, что активы навешаны на российские юридические лица, а потому применение российского права в этом аспекте не избежать.

Однако все остальные вопросы в части хоть сколь-нибудь сложных условий взаимодействия участников и управления компанией уводились внутрь офшорной компании, числившейся собственником российского юридического лица, и в корпоративный договор, заключавшийся по иностранному праву. В результате у российских юристов и судебной практики не было ни единого шанса  разобраться в этих вопросах, отработать подходы и сделать право удобным и предсказуемым для бизнеса. Даже когда в ГК РФ были переписаны некоторые английские институты договорного права, это лишь отчасти помогло использованию российского права в такого рода сделках, поскольку кроме правильных слов в законе, важно еще, чтобы споры смотрелись судами, которым кто-то доверяет.

Я вспоминаю разговор со старшим юристом одной именитой английской юрфирмы, которая с улыбкой рассказывала, что на фоне требований к госкомпаниям после 2014 года использовать российское право, в том числе в корпоративных сделках, они готовили для таких компаний корпоративный договор по российскому праву, а затем параллельно ещё по английскому с указанием места разбирательства за рубежом. Вот такое вот доверие российской юрисдикции.

На всякий случай уточню, что винить кого-то в таком подходе нельзя. Глядя на нынешнее состояние судов, я прекрасно понимаю нежелание доверять им серьёзные вопросы, от которых зависит судьба бизнеса. Однако фактом является и то, что со стороны бизнеса в течение последних пары десятилетий отсуствовал запрос на нормальное право и правосудие, в надежде на зарубежное право, и сейчас это точно аукнется.

Ну что же, перефразируя известную  рекламную кампанию, теперь российскому бизнесу волей-неволей придётся пересаживаться с иглы одобрения английских юридических фирм на отечественное правосудие и наше корпоративное право.