Как заниматься наукой в 2026 году

Видишь превью сообщения от коллеги: "Глянь статью срочно!! Судя по аннотации, они как-то решили пробле...", но чат в телеграме не загружается. Врубаешь ВПН, но из-за белых списков ничего всё равно не работает. Вырубаешь ВПН, вызываешь такси и мчишься на работу.

Включаешь компьютер, но из-за ограничений интернета в РФ сайт журнала открывается долго и без картинок. Из-за санкций США ты больше не можешь скачивать статьи этого издательства. Копируешь DOI из адресной строки и идёшь на sci-hub, поминая добрым словом Элбакян.

К сожалению, статья вышла в 2023 году и её нет в базе sci-hub.

Внимательно смотришь на авторов публикации и понимаешь, что с одним ты неплохо знаком. Строчишь письмо с напоминанием о себе, но перед самой отправкой задумываешься — а не стоит ли согласовать научно-техническое сотрудничество с кем следует? И нельзя ли тут усмотреть в переписке передачу чувствительной информации? Поднимаешь локальную нормативную базу, но узнаёшь лишь определения понятий "ЭВМ", "компьютерная программа" и "электронная почта".

Вспоминаешь, что твой институт под санкциями Евросоюза: коллегу на той стороне могут привлечь за переписку с тобой. Чувствуя себя немного шпионом, решаешь подкатить неофициально.

Отметаешь вариант написать в телеграме: с точки зрения европейского обывателя, тут сидят фашисты, педофилы и наркоманы. В вотсап ты и сам не можешь зайти уже третий месяц. Осталось разве что уговорить коллегу поставить М*х, но с испанской симкой это невозможно.

Открываешь ResearchGate и понимаешь, что рукопись статьи, которую ты искал, с самого начала выложена автором в открытый доступ.

Наконец, внимательно изучаешь статью и понимаешь, что это именно тот кусочек паззла, которого тебе не хватало. Начинаешь планировать новый эксперимент, но важнейшего расходника почти не осталось. Продумываешь варианты закупки и взвешиваешь наценки, сроки поставок и сроки по статьям УК РФ. Выбираешь официально закупить отечественные материалы — то есть, китайские, которые в точности копируют американские, но становятся российскими в одной инновационной фирме. Технологию производства, кстати, изобрёл в 1982 году твой научник.

Узнаёшь, что оформление закупки вместе с поставкой "в сложных условиях" займёт полгода. К отчётам не успеешь точно. Плюёшь на всё и решаешь купить расходники за наличку: расписываешь премии проверенным людям, собираешь в кассу лабы. На складе фирмы чудом находится ровно то, что тебе нужно.

Получаешь крутой результат и садишься за статью. Понимаешь, что тебе придётся несколько раз ссылаться на авторов из Университета Беркли, который признали нежелательным на территории РФ. Заменяешь оригинальные работы на китайские статьи-аналоги.

Думаешь, куда подать рукопись. Топовый журнал в твоей области принимает статьи от авторов из России, но финансирует Украину. Есть ещё один отличный журнал, но авторы из России забанены в нём полностью. Другой — не разрешает ссылки на источники финансирования, связанные с правительством РФ, третий — не может указывать подсанкционную организацию в качестве места работы, четвёртый — ничего не запрещает официально, но по факту держит рукопись месяца три и отвечает, что не удалось найти рецензентов.

Наконец, ты находишь приличный журнал, но он работает только по системе Open Access, придётся вывалить несколько тысяч долларов. У твоей казахской карточки истёк срок действия, приходится просить о помощи приятеля и возвращать ему деньги наличкой.

Начинаешь готовить иллюстрации к статье, но из привычных инструментов легальными остались только Paint и Excel.

Выбирая гендер и he/she/they при заполнении авторской анкеты, на минуту задумываешься — не примкнуть ли ненадолго к меньшиствам для повышения вероятности публикации?..

Не успев решить, попадаешь в СИЗО. Два эпизода обналички, свидетели, показания.

Не падаешь духом, решаешь провести время с пользой и подтянуть фундаментальные знания. Заказываешь пару книг по физике. Но тебе их не приносят: по словам библиотекаря, академика В. Гинзбурга на днях признали иноагентом, а такая литература заключённым не положена.

В 2022 году Варуфакис активно поддерживал Украину.

В 2025 заявил, что в обеих сторонах конфликта есть фашисты.

В 2026 году приехал в Москву и станцевал танец имени себя.

СДВГ — забавная вещь. Я могу не помнить, что мне сказали позавчера, но когда кто-то кроет говном мою страну, я помню очень хорошо. И долго.

#вызовы
Рост подростковой преступности в России в последнее время перестал быть локальным отклонением и превратился в заметную системную проблему. По имеющимся данным, более 22 тысяч несовершеннолетних совершили преступления, причем свыше 40% из них относятся к категории тяжких и особо тяжких. География также говорит о масштабности явления: в числе лидеров Свердловская, Челябинская и Иркутская области, а в Бурятии фиксируется почти трехкратный рост по сравнению с предыдущим годом.

Особое внимание привлекает ситуация в крупных городах. Так, в Москве по итогам 2025 года подростковая преступность выросла на 150%. Правоохранительные органы фиксируют новые тревожные тенденции: несовершеннолетние все чаще вовлекаются в противоправную деятельность через интернет. Уже в начале 2026 года были возбуждены уголовные дела, связанные с попытками поджогов и даже покушениями на убийство, в которых фигурируют подростки. Во многих случаях речь идет о длительном воздействии внешних подстрекателей в цифровой среде, в том числе со стороны украинского ЦИПСО.

Однако объяснять происходящее исключительно внешними факторами было бы упрощением. Экспертные оценки сходятся в том, что ключевую роль играет внутренняя социальная среда. Подростки воспроизводят модели поведения, которые наблюдают вокруг: рост тревожности, ощущение социальной несправедливости, размытые границы допустимого. При отсутствии устойчивых ориентиров и навыков саморегуляции это нередко приводит к агрессивным и девиантным формам поведения.

Дополнительным фактором становится так называемое «скрытое неблагополучие». Даже в формально благополучных семьях подростки могут испытывать дефицит внимания, поддержки и понятных жизненных стратегий. В сочетании с агрессивной информационной средой это создает благоприятную почву для криминализации. Важно понимать, что несовершеннолетний правонарушитель, как правило, не первопричина, а результат накопленных социальных и психологических проблем.

В этих условиях очевидно, что ставка исключительно на силовые методы или ужесточение наказаний не способна переломить тенденцию. Законодательная база предусматривает акцент на профилактике, однако на практике она часто остается формальной. Между тем эффективная модель требует координации усилий семьи, образовательных учреждений, правоохранительных органов, IT-сектора и общественных организаций.

Ключевым направлением становится ранняя и непрерывная профилактика. Она должна быть не декларативной, а адаптированной к современным условиям с учетом цифровой среды, в которой живут подростки. Не менее важно создание альтернативных возможностей для самореализации: доступных форм занятости, образования и социального лифта.

Таким образом, рост подростковой преступности является не только криминальным, но и социально-политическим вызовом. Без системной работы по устранению причин, от семейной не адаптации до влияния деструктивного контента, ситуация будет развиваться инерционно. Только комплексная политика, ориентированная на профилактику и поддержку молодежи, способна остановить нарастающую криминализацию подростковой среды и снизить долгосрочные риски для общества и государства.

Искусственный интеллект делает людей глупее и отражается на их когнитивных способностях. Это подтвердило исследование, в котором участвовали 1222 человека, в том числе представители Карнеги-Меллона, Оксфорда, Массачусетского технологического института и Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе.

10 минут использования ChatGPT оказалось достаточно для снижения способности участников к самостоятельному мышлению. После отключения искусственного интеллекта зафиксировали следующие изменения:

– процент успешно решаемых задач снизился с 73% до 57%;
– количество пропущенных задач почти удвоилось;
– участники продемонстрировали нежелание решать проблемы, которые ранее были им по силам.

61% респондентов использовали ChatGPT для получения готовых ответов. Эта группа понесла наибольшие убытки: их когнитивные способности опустились ниже исходного уровня. Через 10 минут участники оказались менее эффективны, чем в начале эксперимента. Наиболее тревожным фактом является то, что участники не осознавали этого снижения. Они испытывали субъективное ощущение повышенной скорости, интеллекта и продуктивности. Но данные свидетельствовали об обратном.

Исследователи характеризуют этот феномен как «когнитивный долг». Можно утверждать, что пользователи приучают себя к зависимости от внешних источников. Когнитивные способности атрофируются в реальном времени. Лица, склонные к пассивному получению ответов, быстро теряют навыки.

Рекомендуется воздержаться от делегирования интеллектуальных задач искусственному интеллекту. Сначала следует попытаться решить проблему самостоятельно, и лишь затем обращаться за помощью. В противном случае существует риск формирования модели поведения, при которой человек склонен сдаваться при первой же трудности.