Красная Рыбка

Интеллект и брезгливость

Ситуация, в которой современному мыслящему человеку приходится принимать стратегические решения, из рук вон стрёмная.

С одной стороны, всякий умный человек понимает, что мочиться против ветра — практика до крайности неблагодарная. Мы имеем мощную, решительно необоримую и очень быстро нарастающую контр-интеллектуальную тенденцию. Индустриальные медиа принимают высоколобый контент разве что с доплатой. В компании перестало быть неприличным указывать человеку на то, что он унижает окружающих высоколобостью поднимаемых топиков. Умных бойкотируют, избегают, буквально сегрегируют.

Проще Илону Маску пройти через игольное ушко, чем Роберту Сапольскому, например, устроиться на работу, скажем, в Макдоналдс. Умные нужны только там, где без них не обойтись. А таких мест на планете остаётся всё меньше.

Я совершенно без иронии полагаю, что пора создавать ретриты в лесной чаще для «интеллектуально нетипичных». Резервации для яйцеголовых. Там они смогут жить в своей среде, никого не раздражая.

Есть некоторая проблема с экономикой таких убежищ, поскольку стоимость производимого умными людьми продукта с каждым днём снижается по мере того, как AI приходит во всё новые сферы умственной деятельности.

С другой стороны, много ли яйцеголовому нужно? Трухлявый шкаф со старыми книгами, тюфяк, чтоб спать, да компьютер. Без транспорта он может вполне обойтись, если ему каждый день отгружать какое-никакое хрючево. Общества же умники обычно чураются, и потому красивая одежда для них избыточна.

Впрочем, я не об этом хотел поговорить, а о том, какую позицию по отношению к происходящему процессу умник должен занять.

С одной стороны, ум позволяет ему понять, что бороться с естественным природным процессом — плохое решение. Представьте себе римского, например, философа пятого, скажем, века нашей эры с плакатом: «Остановите распад Античности!» По-дурацки выглядит, не правда ли?

С объективным социальным процессом бороться так же бессмысленно, как, например, с ураганом. История всегда идёт вперёд. Не важно, упрощает она при этом общество и культуру или же усложняет их. Человек же выигрывает, когда следует и подыгрывает господствующим тенденциям, и проигрывает, если идёт против них.
Бывает и такой прогресс, который технически представляет собой демонтаж и деградацию. И в этой форме прогресс случается много чаще и лучше документирован. Почему так? Ну, скажем, потому, что, когда цивилизация катится на заднице с горы, большее количество участников процесса умеет, например, писать.

То есть с любой рациональной позиции умник должен работать на поглупение и маскироваться под дурака. Таким образом он сможет не сдохнуть, а то и сохранить свои яйцеголовые гены для грядущего взлёта интеллектуальной массы.

Проблема лишь в том, что такое поведение вызывает совершенно необоримый рвотный позыв, по крайней мере у меня. То есть я бы и работал на поглупение, но меня тошнит.

Ну серьёзно, вас не отвращает фигура полицая? А чёрного надсмотрщика на рабовладельческой плантации? По-моему, трудно себе представить более омерзительную фигуру, нежели фигура такого сорта коллаборациониста.

Я полностью лишён «национальных чувств». Но это не значит, что у меня нет «своего народа». Просто принадлежность человека к «моему народу» определяется вовсе не цветом кожи и не языком, на котором он говорит. Она определяется его интересом к прозе Уитмора, пастелям Серио и алгоритмам глубокого обучения, например...
Мой народ — это те, с кем я могу поговорить о том, о чём мне в принципе интересно разговаривать. Не важно, на каком языке. Хоть на ассемблере.

И странным образом идея предательства «своего народа» и коллаборации с интеллектуально ограниченными победителями вызывает такую брезгливость, что, натурально, лучше уж в гроб.
Я просто не понимаю, как можно приспособиться к гипотетической коллаборационистской жизни. Это что же, я буду с ними обсуждать за ужином качество кроссовок? А сериал «Друзья» мне придётся смотреть? А это обязательно? А если меня поймают с книгой Набокова? А если я скажу слишком длинное слово?

88 views05:24