Год назад я приехала на Верхнюю Масловку – в легендарный дом, который строили в Советском Союзе как арт коммуну для художников. (Его еще называют Московским Монмартром, художники жили квартирах и работали в мастерских там же). Мы познакомились с Василием Деминым, у него история потрясающая: всю жизнь человек занимался логистикой, понятной серьезной профессией, а потом купил себе квартиру в доме на Масловке, и понеслось. Знакомство и дружба с художниками, желание сохранить архив, рассказывать людям об этом месте – даже вышла книга, и – тогда он очень осторожно упомянул об этом – открыть музей.

Прошел год (!!!), и вот 19 сентября Музей Масловка откроет свои двери. На прошлой неделе была на пресс показе, и это просто чудо. Свежее, открытое, человечное, спокойное пространство – мне не хватало такого в Москве. Не буду лукавить и говорить, что искусство соц реализма – мое, я здесь скорее восхищаюсь самим местом, тем, как оно придумано и сделано. Уже хочу привести туда всех своих друзей.

Саммэри ситуации: Василий купил квартиру на Масловке, обалдел от культурного наследия, открыл тут гениальный современный музей, в кураторы привлек работника Третьяковской галереи с 20-летним стажем. Теперь в пространстве многоквартирного дома на Верхней Масловке планируют наливать кофе для гостей и показывать интеллектуальное кино. Шок? Шок.

Мой первый пункт в подготовке к любым путешествиям – литература. Выбираю ответственно и долго – ведь тогда перемещение в пространстве совмещается с перемещениями во времени и даже вселенных.

Это будет поездка, для которой и минуты не пришлось думать, что почитать. Скоро я буду в местах, которые, честно говоря, уже кажутся мне частью моего культурного кода. Иллюстрированная книга с мифами древней Греции – неизменно у кровати с самого детства, картинки Нарцисса и Дафны оттуда помню до сих пор. Диснеевский «Геркулес» – само собой и кроме шуток. Потом были годы учебы на журфаке, коллоквиумы по "античке", бессонные ночи в обнимку с Овидием, Софоклом, Аристотелем.

Открывая эти книги сейчас, меня искренне поражают две вещи.
Первое – что я умудрилась прочитать «Илиаду» за сутки и сдать по ней коллоквиум на первом курсе.
Второе – что поэт-бродяга две с половиной тысячи лет работал с эпитетами примерно так: «Ахилл боговидный», «блистательный Гектор», «супруг цветущий», «кудреглавые мужи», «тиховейные ветры».

И тут я вспомнила, что делает литература – та, которая с большой буквы. Она натягивает канат, по которому тебе точно хочется идти – чтобы говорить и думать красивее, чем ты можешь.

Каникулы на этом канале, если честно, не планировались. Но божественное расписание на греческом острове, где я пропала почти на две недели, противоречило всем правилам диджитал жизни.

Хочу вас познакомить: это Магги. Вообще, она из Цюриха, но живет в крошечном белом доме на острове Тинос последние 26 лет, а курит – последние 66. Сейчас ей 81, у нее красивое лицо, покрытое морщинами, которые будто аккуратно нарисованы тонким карандашом, и длинные серебристые волосы. «I like men and I like to make them coffee» – она кокетничает и флиртует, предлагая кофе раз в шестой за последние полтора часа. Хорошая кофемашина – кажется, один из немногих признаков цивилизации в ее доме. Когда я спрашиваю, не бывает ли ей одиноко на острове в несезон, она начинает смеяться. «В октябре приедет Кристиан, потом Марко, еще хотели друзья из Милана погостить – а на Рождество я в Швейцарию. В общем, до января у меня все расписано». Еще Магги варит варенье, настойки и единственный в мире лимончелло, который я смогла пить. Жжет свечи, любит свою внучку, которая провела последние несколько месяцев в Австралии, и говорит на шести языках. Именно ей мы хотим стать, когда вырастим.

Воскресение в тишине. Увидеть за окном солнечный свет и улететь на свидание с самой собой. Заправиться черным горячим кофе в «Культурном коде», бродить по почти нью-йоркским осенним улицам, периодически замирать на перекрестках, рассматривая людей, листопад, верхушки домой.

А все это время в наушниках – роскошный английский Эммы Уотсон. Слушая большой разговор с ней, прослезилась несколько раз, смеялась гораздо больше – удивительное чувство, будто встретились со старой подружкой! Согрелась многими ее словами, обрадовалась, что она – остается собой, и унесла вот такие вещи:

•failure is a starting point
•take a minute and listen to people who are not you
•attempting is uncomfortable

💌 Каждый понедельник вы получаете письмо от одной из нас. Сегодня пишет шеф-редактор Маша Губиева, о странствиях и внутренней Одиссее.

«Типично греческое проклятие — незнание, где человек находится и чего ищет». Эти строчки Сильвена Тессона я читала на острове Тинос — по забавной случайности, именно там, где он и написал свой томик «Лето с Гомером».

Для человека, который пару лет в университете прожил в мире античной литературы и мечтал, чтобы ему посвятили стихотворение, написанное гекзаметром — это была как будто нужная поездка. С нашего острова было видно с десяток других, и я постоянно представляла, как уживаются тут современная жизнь и истории из мифов. Греки-островитяне занимались своими обычными делами, а я придумывала всякое — например, что скала напротив бухты — на самом деле корабль феаков, который Посейдон превратил в камень, желая отомстить Одиссею за то, что он покалечил его сына Циклопа. Хотя, скорее всего, это была просто скала.

Строчки о «типично греческом» проклятии — конечно, об Одиссее. Он возвращался домой с Троянской войны десять лет — а я пытаюсь прийти в себя после отпуска уже больше недели. Он скитался по морям, попадал в бури, его отвлекали женщины и ему мстили боги — а я уже дома, воюю с разбором гардероба и режимом тренировок. И хоть перелет из Европы в Москву чувствуется как десять лет скитаний по морям, я все чаще думаю о том, что Одиссея — понятие внутреннее. Хотелось бы спихнуть все на коварных сирен, но, очевидно, я сама задаю себе вопросы, ответов на которые у меня нет (а у кого-то есть?). Ногами тут, а голова проверяет на прочность: куда идем? А идем ли вообще? Точно хочешь быть здесь? Мы не очень расслабились? А когда начнется другая жизнь?

Может быть, Одиссея не будет закончена и через десять лет — может, она не заканчивается никогда? На самом деле, это не так важно. Сильвен Тессон, с которым мы встретились в пространстве, но не во времени, писал, что главная задача Одиссеи — «не забыть про свою цель, не отказаться от самого себя и продолжать жить своей жизнью». Этим и займемся.

Хорошей вам недели, Маша

#seasons_письма_редакции