В конце мая в отчаянных попытках спастись от читательского кризиса, который мучал меня уже не первый год, я решила, что мне нужен список литературы на лето. Как был у меня в университете, как был в школе, как был со мной всю сознательную жизнь. Я придумала, что список должен быть посвящен теме или автору – когда я знаю, куда и зачем иду, мне сложнее это бросить.

Список получился такой:
▫️«Миссис Дэллоуэй»
▫️«Орландо»
▫️«На маяк»
▫️«К реке: путешествие под поверхностью» Оливия Лэнг (своеобразная биография Вульф)

Посвятить лето встрече с Вирджинией Вульф – без скромности, гениальное решение. Я снова влюбилась в чтение, каким оно было раньше – без урывков, без попытки взять книгу "с собой по делам". Тексты Вульф не растащить на громкие короткие цитаты (пробовала в прошлом посте – слабо получилось), они как Темза, мощный поток, они густые, им нужно время и пространство. Я открывала Миссис Дэлоуэй и Орландо по утрам (для меня – единственное время, когда я могу с ясностью и удовольствием воспринимать большие потоки информации), стабильно проваливалась на минимум тридцать страниц за раз, обязательно – с ручкой в цвет обложки.

Впервые за долгое время я читаю не с тайной целью «дочитать», а чтобы смеяться в голос, периодически захлопывать книгу со словами «Ай да Вульф, ай да сукина дочь», разговоры с друзьями начинать исключительно: «Я сейчас такоооое читаю». И чтобы вспомнить эту простую радость – быть влюбленным в книгу и ждать каждой встречи.

Мне интересно, есть ли у вас книги, которые помогли победить застой в чтении?

На выходных, наконец, дошла до выставки Бориса Кустодиева в Третьяковке. Постояла напротив «Купчихи за чаем» – на прошлой неделе пробовала изюмный кекс в ресторане «Пушкинъ» по мотивам этой знаменитой картины.

У Кустодиева на полотнах какая-то прекрасная Россия, вроде все как в жизни, но выведено в идеальный абсолют, благодать. Я подумала, как же хорошо, что был такой художник – который все свои мечты о прекрасной жизни рисовал и воплощал, хотя бы на полотнах. Красиво, ярко, немного грустно.

Ричард Гир в Нижнем Новгороде, Елизавета II рассматривает Царь-Колокол, Патриция Каас гуляет с парнями в форме по Красной Площади – эту Россию мы не застали. Но ее показывают на фотовыставке Юрия Феклистова в филиале Ельцин Центра в Москве. Честно, всплакнулось.

В филиале я оказалась случайно и впервые – восторг! Усадьба на Малой Никитской, почти нет людей, тихий внутренний дворик – очень похож на какой-нибудь итальянский, а милая работница подсказала, что скоро здесь откроется кафе. Жду🤓

Вчера, за несколько дней до осени, собрали друзей и партнеров Seasons в новой студии и рассказали, наконец, про летний номер. Мы снимали его в Португалии – уехали на берег океана на две недели, встречались с художниками, дизайнерами, архитекторами, искусствоведами. Делали съемки на пляже, в старом порту, на мысе Каба дэ Рока и на самых красивых улочках Лиссабона. Рассказывая обо всем этом весь вечер, я вспомнила, какую глубокую и красивую работу мы сделали и как я все это люблю.

В начале номера есть Азбука Португалии, и эти крошки абзацы – любимые написанные мною тексты этого номера. Сжатые, концентрированные и емкие – в них все мое чувство к этой далекой и одновременно близкой стране.

31 августа 1946 года журнал The New Yorker вышел в печать только с одним текстом –«Хиросимой» Джона Херси. Журналиста и писателя в Японию отправила редакция – сделать репортаж о простых японцах, пострадавших от атомной бомбы. Но Херси привез из своей поездки текст, который стал для второй мировой примерно тем же, что и телевидение для войны во Вьетнаме. (На тот момент половина мира не знала, какие именно бомбы сбросили на два японских города). Весь тираж выкупили за один день, Альберту Эйнштейну экземпляров не досталось, и еще ближайшие несколько недель по радио зачитывали текст Херси.

Решение о том, что текст не будут делить на части, а напечатают целиком в одном номере, приняли почти случайно и в последний момент. Обложку сменить не успели – их редакция планировала и заказывала у иллюстраторов на пол года вперед. Так что под живой и игривой обложкой еженедельника в тот день читателей ждал самый честный текст о войне.

«Философия ХХ века вынесла человеку приговор бездомности: номадическое существование, постоянная жизнь в арендованных квартирах. Человек утратил укорененность бытия, а вместе с ним и чувство дома. Но мечта о доме остается. Иногда как навязчивое желание покоя и уединения. Иногда как свет в далеком окне среди темноты и хаоса окружающего мира. Эту мечту человек несет с собой на протяжении всей жизни» –

не уверена, что этот текст написал не ИИ, но идея мне понравилась. Цитату унесла с выставки в нижегородском «Арсенале» – филиале Пушкинского музея с невероятным кирпичным зданием внутри и отличным книжным.

На выходных вспоминала свой любимый The New Yorker, а тут теперь #найденовскриншотах: легендарные черно-белые анекдоты. Зачем-то сохранила их себе, и все еще смеюсь, что все – на одну тему.