Не о содержании, о форме

Выставки, которые я вижу последние несколько лет в России – восторг. И не только в Москве. Продуманность, игра с пространством, нарратив, подход к цвету и музыке – в музее Москвы, например, играл отличный джаз. Выбор предметов, которых не ждешь, видео на колоннах и среди картин, все можно потрогать или понюхать, а потом пройти через необычный проход. После европейских музеев Амстердама, Венеции или Лиссабона понимаешь, это все – международный уровень.

Отдельно хочу сказать про тексты. Нет, вы помните, какими они были году так в 2015? «Улисс» читался легче, чем эти полотна. Сейчас тексты на выставках – человечные, легкие, без кондовых слов, громоздких оборотов и канцеляритов. Общий хороший тренд, скажете вы? Соглашусь, но скажу: иногда описания экспозиций – это личные тексты, в Еврейском музее даже подписывают авторство.

Мне стало интересно, в какой момент вообще выставки начали становиться – такими? Мультимедийными, живыми, нацеленными на человека и ведущего с ними диалог? Конечно, наверное, начало положили где-то в Лондоне или Нью-Йорке в МоМА или типо того? Погрузиться бы в тему.

💌 Каждый понедельник вы получаете письмо от одной из нас. Сегодня историю одного платья из красного бархата пишет шеф-редактор Seasons of life Маша Губиева.

Два года назад для летнего номера Seasons я придумала и сделала съемку про осетинские национальные костюмы. На самом деле, она получилась о том, как молодые осетины совмещают в себе традиции и смелость быть непохожими — но сейчас не об этом. Мужской костюм и часть женского я, хоть и не очень легко, но нашла — а с верхним платьем получилось сложнее. Настоящий женский свадебный костюм — красного или бордового цвета, девушки сегодня чаще всего выходят замуж в белых, подлинные найти сложновато. Решили шить.

Мы встретились с Марией, героиней моей съемки, в кафе на главной улице города. Короткие кудряшки, добрые и горящие глаза, леопардовое платье с белым воротничком, плащ и туфли как из восьмидесятых — так не одеваются во Владикавказе. Мы будто не начали, а продолжили разговор, я подумала, что нашла родственную душу, с похожими корнями, культурным кодом и взглядом на мир. В ателье швея сняла мерки — верхнее платье мы сшили для съемки специально под нашу героиню.

Номер вышел, мы были счастливы, что история случилась, а платье из красного бархата еще месяцами пылилось дома у моей тети. Тогда я подумала, что вообще-то это платье даже не мое. И отнесла его Марие.

Пол года назад Мария вышла в этом платье замуж. Тео увидел одну из фотографий, что мы сделали тогда — портрет на фоне старинных дагестанских ковров, спокойный и смелый взгляд в камеру. Щелкнуло. Обручиться в традиционном красном платье на фоне гор — так делают настоящие осетинские нефоры.

На прошлых выходных я приехала во Владик и пришла в свое любимое место в этом городе: квартиру Марии и Тео. Старинный дом из красного камня, потолки почти четыре метра, разбитая парадная и лепнина на потолке, мастерская, где мы обсуждаем картины Марии, на столе фирменный плов — я знаю, здесь меня всегда ждут. На виниле играет Pink Floyd, Тео говорит тост — это уже традиция, и я знаю, что эти слова проживут со мной ближайший год.

«Пусть вся тьма рассеивается твоим светом».

А красное платье висит где-то в шкафу в этом доме. Спасибо ему и той съемке — я нашла не только друзей, но и великое знание о том, что ты такой в мире — не один.

Хорошей вам недели,
Маша

#seasons_письма_редакции

Встречать лето мы приехали в очаровательные домики–скворечники в село Юрьево Липецкой области. Проект «Палéнки» придумали и сделали Наида и Сережа, архитектор и фотограф. Двое полубогов, две роскошные копны пышных волос, два тонких стана и мягких голоса, под которые хочется засыпать – если кто-то и должен менять мир, то это они. Длинный деревянный стол под огромной грушей, по вечерам зажигают огни, в воздухе разлита благость. Ну почему ж здесь так хорошо-то?

За три дня, что мы гуляли, разговаривали с местными и слушали истории – поняли, почему. До революции в Юрьево была какая-то аномальная концентрация ремесленников, садоводов, художников и керамистов. Вольные крестьяне открыли здесь около трехста мастерских! Намоленное место. Сейчас население – тоже триста, только человек. После революции (очень болит сердце писать «как всегда»), все кануло в лету, теперь жители периодически находят останки печей для керамики, когда проделывают канализацию или сажают грядки.

Практическая часть главы учебника «что сделал с нами двадцатый век». Но бальзамом для души становятся люди – нежные, сильные, смелые и красивые местные. Крошечный каменный домик на одной из улиц этого крошечного села – на самом деле, музей художника Павла Блудного, его сын Гриша поит нас чаем, показывает работы отца и свои, водит в гости к себе и соседям. Там прекрасный сад, желтые розы и красные маки. Там вера в завтра несмотря ни на что. В двух шагах – целительный вид на Дон, это наша вторая встреча, но я всегда чувствую его особенную силу.

Make Yurievo great again – только в нашей стране это не политическая кампания, а несколько пар простых и красивых человеческих рук.


пленочная фотография – гениальной затейницы Ани Бердар «в душе красивишно», которая все придумала, собрала и вывезла шестерых девчонок в Липецкую область. ну это браво!

Режиссер Антон Федоров делает мой любимый театр – пиратский. Его актеры будто бы читают рэп словами Гоголя или Флобера, бесконечно жалкие и отвратительные, смешные и честные. В моем окружении его любят, ругают или мечтают увидеть. Он может быть жестким, странным, бесстыдным или глумливым, но вот уж он – точно без ваты. Краш, короче.

Сегодня вечером его спектакли показывают в трех городах России: Москве, Петербурге и Воронеже. На спектакль в последний у меня даже были билеты. И даже на два. И даже была собрана компания, которую я убедила, что за Федоровым точно стоит ехать за пятьсот километров. Но за несколько дней до долгожданной поездки я, наконец, разрешила себе не ехать – потому что у меня просто нет на это сил. Если честно, их сейчас нет ни на что. Такой факт сложновато принимать летом, но я поняла, что мне хочется замечать не только людей и жизнь вокруг (в чем я, как мне кажется без лишней скромности, неплохо прокачалась), но и себя саму.

У меня выбраны книги для летнего чтения, сданы анализы на железо и витамин D, куплен баскетбольный мяч для вечерних бросков на площадке у дома и, прости господи, я начала вести дневник благодарности. Ну, точнее я просто записываю все хорошее и приятное, что случается со мной за день – так забавно, раньше мне это было совершенно не нужно, а теперь тренировка этой мышцы держит мой день. И пока все это для меня – важнее даже чем блестящий гений Антон Федоров. (Его поеду смотреть осенью).

«Я уехал за 440 верст от Москвы на Дон в Юрьево. Здесь в тиши очень много свободного времени, его не знаешь, куда девать. Очень часто остаешься совсем один, и одиночество заставляет смотреть в себя, наблюдать за людьми, наблюдать за природой… Мне весело, когда я пишу, и радостно: что-то успею показать людям из своей жизни. Это не честолюбие, это долг перед людьми, окружающими меня» –

отрывок из сборника рассказов художника Павла Блудного. С его сыном Гришей мы познакомились в Юрьево, где он открыл музейчик их с отцом картин.

Наивность, легкость и юмор этих рассказов – настоящий кайф и приятнейшее чтиво. А еще вдохновение для всех пишущих и страдающих синдромом самозванца – вот захотел человек записать истории своей жизни, взял и сделал. И эта честность сочится из каждой строчки.