По следам поста z[Æ]rvatykk вспомнила эту замечательную серию фотографий с осетинскими костюмами. Мало кто знает, но за этими снимками стоит целая история — Мари Губиева, шеф-редактор журнала Seasons, отразила в них размышления об осетинской идентичности:

Я придумала фотоисторию о том, как человек соединяет настоящее и архаичное, вмещая в себя кавказские корни и современную культуру, образуя в результате этого нечто большее.

Тёплая, полная нежных чувств к родной культуре история целиком доступна по этой ссылке.

Лучший способ побега от реальности – конечно, кино. А самый надежный – кинотеатр. Желательно на пол дня, на фильмы любимых режиссеров, и чтобы три сеанса подряд.

Такой вот рецепт идеальной среды (вообще, любого дня). Любимый кинотеатр «Художественный», который всегда одним из первых встречает меня из всех путешествий и странствий. Конечно, главная прелесть – крутят избранное Вонга Карвая и Джима Джармуша. Пересматривать старое доброе на большом экране – бесценно, а «Мертвеца» 1995 года впервые увидеть в главном зале – большой подарок.

Забираться в кресло с ногами, не выпадать из не-реальности на долгие семь часов (и старайтесь не глядеть в телефон, только если заметки – это святое), между сеансами проскальзывать за кофе и снова возвращаться зал. Попробуйте однажды🎞️

Один из любимых текстов, который я написала для весеннего номера Seasons, – история про чайную в Красной Поляне и хорошего человека по имени Руслан.

Я очень люблю процесс, когда будто бы не ты пишешь текст, а он сам выскальзывает из тебя ассоциациями и связями. О чем-то далеком и малоизвестном говорить понятными и близкими вещами – хороший инструмент для того, чтобы весь мир сделать себе родным. Так получилось с этим материалом.

«Мы на третьем этаже саманного дома, в котором, кажется, должны жить приземистые сказочные существа из «Властелина колец». В роли гномов и хоббитов здесь бесконечные чайные пары, привезенные из Японии, Китая и Тайваня, а за главного героя вполне сойдет тот самовар, что стоит в окружении чужестранцев. Гениальный саундтрек, что потенциально может забрать «Грэмми», — нежный звук, который возникает, когда крупинки чая касаются дна керамической посуды»

В баре на проспекте Мира до половины первого ночи вчера в роли фотографа подслушивала интервью с тремя главными для меня людьми в театре сегодня (четвертый главный – Антон Федоров, которого захейтили за этим столом, но это и класс): Андрей Маник, Гоша Токаев и Владимир Комаров. Если проще – то самое театральное объединение Озеро. Если еще проще – те самые, что поставили любимые «Три сестры» и «Красную шапочку», у кого в зале на сто человек играют Мария Смольникова, Светлана Иванова, Вика Исакова, а Виторган в роли Вершинина рвет сердечки.

Три с половиной часа – отборный красивый мат, фразы из серии: «если в этом нет радости, это тоталитарная херня» (последнее слово, конечно, смягчено) или «как вы это придумали? – да как-то сидели в багажнике моей машины и пили пиво». На самом деле, это было все то же, что я видела на сцене Пространства «Внутри» за последний год – только в главных ролях эти трое свободных и красивых, что делают все как чувствуют и знают. Смотрела эту мизансцену как еще один спектакль Озера.

Мой главный редактор недавно вернулась с Миланской недели дизайна Salone del Mobile, и, гуляя вчера по солнечной холодной Москве, рассказала мне про два абсолютно крейзи проекта оттуда.

Первый – инсталляция Паоло Соррентино La Dolce Attessa, Сладость ожидания. История о времени, когда стоишь в аэропорту или вокзале, в животе все с ног на голову, и это – не пассивный процесс, тишина или перерыв, а таинственный хаос внутри тебя, миллион чувств. Не знаю, как это в жизни, но звучит очень красиво.

Второй – проект американского театрального режиссера Роберта Уилсона (все еще мечтаю посмотреть его «Сказки Пушкина» в «Театре Наций» – да и вообще, все). С помощью света звуков и визуальных образов и в коллаборации с брендом светильников (!) он собрал перфоманс в замке Сфорца, где находится незаконченная работая Микеланджело «Пьета Ронданини». Какой-то новый уровень сотрудничества брендов с современными творцами.

Это я к чему. В последнее время часто обсуждаем, что маркетинг в России на каком-то поднебесном уровне по сравнению многими другими местами, в том числе с Европой. Но такие проекты показывают, что даже если порой там все работает не так скоро и живо, то уровень вдумчивости, глубины и смыслов уж точно зашкаливает.

По следам тарусских выходных

В Тарусочку (по-другому не скажу) я влюблена с 2020 года и рассказываю про нее всем друзьям исключительно с предыханием. Мне нравится, что в этом городе много что происходит, но одновременно с этим она еще не успела стать Суздалем. Здесь для своих и руками своих. А самое интересное происходит в домах и на дачах тех, кто тут живет или приезжает на выходные. Из этих имен можно составить отдельный список, но пока составляю – про любимые места, в которые можно попасть и начать свое знакомство с городом, не зная в нем никого.

Винтажный магазин Березка – моя точка старта. Пещера Али Бабы на центральной площади, работает по никому не известному расписанию, поэтому самый надежный способ попасть сюда – приходить несколько раз подряд. Последняя находка там – собрание сочинений Марка Твена в 8 томах, которое мне очень нужно, но непонятно, как вывести в Москву.

Пироги в «Где-то здесь» – знаменитый Цветаевский пирог они готовят как чизкейк, и это кайф.

Сад Ракицкого – когда мы познакомились с Женей Ждановой в 2020 году, она тогда только купила дом, узнала о его культурном значении и начинала работы в саду. Сегодня здесь открыт музей, восстановлен сад агронома Ракицкого, регулярно проходят мероприятия и очень красиво наливают чай.

База – дом-музей Паустовский и дача Цветаевых. Обязательно после – почитать стихотворения о Тарусе. Есть музей литераторов, который оформлял итальянский художник – бывает хорошее в программе, смотреть тут.

Заходить во все магазинчики местных художников (их так много, что не перечисляю: если неторопливо гулять по городу, не пропустите точно). Гулять вдоль Оки, съездить на катере в Поленово (я – все еще не!), попробовать еду у Верзииных, пройтись по улице Ефремова и смотреть на деревянные дома с наличниками, если в баню – к Алене и Ване Мартыновым.

Не о содержании, о форме

Выставки, которые я вижу последние несколько лет в России – восторг. И не только в Москве. Продуманность, игра с пространством, нарратив, подход к цвету и музыке – в музее Москвы, например, играл отличный джаз. Выбор предметов, которых не ждешь, видео на колоннах и среди картин, все можно потрогать или понюхать, а потом пройти через необычный проход. После европейских музеев Амстердама, Венеции или Лиссабона понимаешь, это все – международный уровень.

Отдельно хочу сказать про тексты. Нет, вы помните, какими они были году так в 2015? «Улисс» читался легче, чем эти полотна. Сейчас тексты на выставках – человечные, легкие, без кондовых слов, громоздких оборотов и канцеляритов. Общий хороший тренд, скажете вы? Соглашусь, но скажу: иногда описания экспозиций – это личные тексты, в Еврейском музее даже подписывают авторство.

Мне стало интересно, в какой момент вообще выставки начали становиться – такими? Мультимедийными, живыми, нацеленными на человека и ведущего с ними диалог? Конечно, наверное, начало положили где-то в Лондоне или Нью-Йорке в МоМА или типо того? Погрузиться бы в тему.