пять книг, семь пар обуви (и еще сетовать, что не взяла восьмую), шесть блокнотов и одна толстовка – такой состав моего бирюзового чемодана, что я закидываю к дяде в багажник.

вчера я шла по петровке, смотрела, как закат размазывают по небу, как спокойно и вальяжно гуляют москвичи – словно лето здесь было всегда и они вовсе никогда не забывали, что на улице можно гулять в юбочках и пить коктейли. я прощалась со своей автобусной остановкой и со странными скамейками, что стоят прямо у дороги на тверской, но я почему-то люблю на них сидеть. прощалась с огромным переходом через ленинградский проспект, который в закатные часы напоминает мне твин пикс.

я прощалась со всем этим так, будто больше не вернусь. не драматизирую, просто вспоминаю слова Бродского о том, что у рая и каникул есть то общее, что платить за них приходится прошлой жизнью.

замечать и называть периоды внутри себя, мифологизировать их, сосредотачиваться на конкретных отрезках и понимать, что все составляющие пути – неповторяемы, даже если могут быть похожи. когда начинаешь относиться к своим дням именно так, сразу мороз по коже. я вижу, как крутят киноленту, чувствую, как плывут дни, я бесконечно рождаюсь и умираю, одна эра сменяется другой. в этой, кстати, я так и не успела попробовать фисташковое мороженое из вкусвилла.

хорошо, что будет следующая.