Первое, о чем хочется написать – что чаще всего все случается вовремя.
Мемуары Пэгги Гуггенхайм, что я унесла с очередного нон-фикшена поверх огромной авоськи с остальными сокровищами, степенно ждали своего часа на книжной полке года два, не меньше. «Исповедь одержимой искусством» – звучит завлекающе, но как оказалось, недостаточно, чтобы просто так ворваться в совсем новый для меня мир.
Переносимся в Венецию этого года. У меня два часа до поезда во Флоренцию и, конечно, я решаю провести их в галерее Пэгги. На входе меня сразило – любовь! Такая же мимолетная, потому что времени всего час. Прекрасный внутренний сад, где так и хотелось пропасть с книгой на пол дня, супер емкая и почему-то до слез трогающая коллекция художников двадцатого века. Случились сразу три важные встречи – про первую леди вы уже догадались, а еще – с Джексоном Поллоком и Жаном Кокто (про второго еще напишу!). Это я уже молчу про отличный и модный gift shop – любимая и главная часть любого моего похода в музей.
В общем, угадайте, какую книгу я первой взяла со своей книжной полки по приезду и которая теперь живет у меня то в сумке, то на прикроватной тумбе? Of course!🪭
Мне вообще кажется важным и классным, когда расширение читательского опыта происходит через более материальные и понятные встречи. В Москве мне в голову не приходит читать Памука, томик Пессоа ждет моего возвращения в Лиссабон, зато я точно поняла, что сейчас – самое время вернуться к Томасу Манну и «Смерти в Венеции». Так все сразу становится целостным, а чтение – по-детски увлекательным приключением. Которых так не хватает.
Мемуары Пэгги Гуггенхайм, что я унесла с очередного нон-фикшена поверх огромной авоськи с остальными сокровищами, степенно ждали своего часа на книжной полке года два, не меньше. «Исповедь одержимой искусством» – звучит завлекающе, но как оказалось, недостаточно, чтобы просто так ворваться в совсем новый для меня мир.
Переносимся в Венецию этого года. У меня два часа до поезда во Флоренцию и, конечно, я решаю провести их в галерее Пэгги. На входе меня сразило – любовь! Такая же мимолетная, потому что времени всего час. Прекрасный внутренний сад, где так и хотелось пропасть с книгой на пол дня, супер емкая и почему-то до слез трогающая коллекция художников двадцатого века. Случились сразу три важные встречи – про первую леди вы уже догадались, а еще – с Джексоном Поллоком и Жаном Кокто (про второго еще напишу!). Это я уже молчу про отличный и модный gift shop – любимая и главная часть любого моего похода в музей.
В общем, угадайте, какую книгу я первой взяла со своей книжной полки по приезду и которая теперь живет у меня то в сумке, то на прикроватной тумбе? Of course!
Мне вообще кажется важным и классным, когда расширение читательского опыта происходит через более материальные и понятные встречи. В Москве мне в голову не приходит читать Памука, томик Пессоа ждет моего возвращения в Лиссабон, зато я точно поняла, что сейчас – самое время вернуться к Томасу Манну и «Смерти в Венеции». Так все сразу становится целостным, а чтение – по-детски увлекательным приключением. Которых так не хватает.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤16
Чудо, когда в одной истории – фильме, книге, спектакле – сходится все, что любишь. Случается не часто, но в самое сердце – так получилось с фильмом «Мустанг». Турецкое фестивальное кино, номинация на Оскар, наличие интервью Орхана Памука с режиссером и тот факт, что Фиби Уоллер-Бридж плакала над этой картиной на премьере – уже достаточно, но этим не заканчивается.
Дальше представляйте берег моря, турецкий юг, большой каменный дом, где окна всегда нараспашку от жары. Пять длинноволосых красавиц в том самом возрасте, который невозможно не романтизировать и к которому мысленно возвращаешься так часто. Бунтарство, голые пяточки, стремление идти против правил, летящие платья в мелкий цветочек, ощущение бесконечной нежности и такой же – безнадежности. Утопающие в летней неге проблемы, сбегание из дома по ночам. Симпатичный кудрявый друг, который вдруг спасает жизнь, и Стамбул как обещание свободной красивой жизни где-то вдалеке. Одним словом – ох.
#безответственное_кино
Дальше представляйте берег моря, турецкий юг, большой каменный дом, где окна всегда нараспашку от жары. Пять длинноволосых красавиц в том самом возрасте, который невозможно не романтизировать и к которому мысленно возвращаешься так часто. Бунтарство, голые пяточки, стремление идти против правил, летящие платья в мелкий цветочек, ощущение бесконечной нежности и такой же – безнадежности. Утопающие в летней неге проблемы, сбегание из дома по ночам. Симпатичный кудрявый друг, который вдруг спасает жизнь, и Стамбул как обещание свободной красивой жизни где-то вдалеке. Одним словом – ох.
#безответственное_кино
💔8💘4😍2❤🔥1🙏1
С разницей около года в свет выходит два журнала. В Москве – Seasons Afternoon, в Европе – итальянский Sali e Tabacchi Journal. Объединяет их история и съемка необычного сада итальянки Изабеллы, которая занимается садовой археологией и восстанавливает старинные сорта фруктовых деревьев. Для обложек оба издания выбирают фотографии отсюда же. Кажется, что это должны быть два очень похожих журнала и материала, ведь у них один главный герой номера. Но в одном – ирония, смех и хулиганство, в другом – свет, тепло, размеренность и красота жизни. Смотреть на одинаковые вещи так по-разному и, конечно, печатные журналы – большая любовь🤍📄
❤🔥14❤7💘2
«That’s what i love about music, you know? The most banal scenes suddenly invests in so much meaning. They all suddenly turn into these beautiful effervescent pearls».
Ежегодный просмотр Begin again – фильма, с премьеры которого мы ушли, не досмотрев и до середины, и по которому теперь я, по все еще непонятной мне причине, каждый год сверяю внутренние часы.
Ежегодный просмотр Begin again – фильма, с премьеры которого мы ушли, не досмотрев и до середины, и по которому теперь я, по все еще непонятной мне причине, каждый год сверяю внутренние часы.
❤7❤🔥3
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
пять книг, семь пар обуви (и еще сетовать, что не взяла восьмую), шесть блокнотов и одна толстовка – такой состав моего бирюзового чемодана, что я закидываю к дяде в багажник.
вчера я шла по петровке, смотрела, как закат размазывают по небу, как спокойно и вальяжно гуляют москвичи – словно лето здесь было всегда и они вовсе никогда не забывали, что на улице можно гулять в юбочках и пить коктейли. я прощалась со своей автобусной остановкой и со странными скамейками, что стоят прямо у дороги на тверской, но я почему-то люблю на них сидеть. прощалась с огромным переходом через ленинградский проспект, который в закатные часы напоминает мне твин пикс.
я прощалась со всем этим так, будто больше не вернусь. не драматизирую, просто вспоминаю слова Бродского о том, что у рая и каникул есть то общее, что платить за них приходится прошлой жизнью.
замечать и называть периоды внутри себя, мифологизировать их, сосредотачиваться на конкретных отрезках и понимать, что все составляющие пути – неповторяемы, даже если могут быть похожи. когда начинаешь относиться к своим дням именно так, сразу мороз по коже. я вижу, как крутят киноленту, чувствую, как плывут дни, я бесконечно рождаюсь и умираю, одна эра сменяется другой. в этой, кстати, я так и не успела попробовать фисташковое мороженое из вкусвилла.
хорошо, что будет следующая.
вчера я шла по петровке, смотрела, как закат размазывают по небу, как спокойно и вальяжно гуляют москвичи – словно лето здесь было всегда и они вовсе никогда не забывали, что на улице можно гулять в юбочках и пить коктейли. я прощалась со своей автобусной остановкой и со странными скамейками, что стоят прямо у дороги на тверской, но я почему-то люблю на них сидеть. прощалась с огромным переходом через ленинградский проспект, который в закатные часы напоминает мне твин пикс.
я прощалась со всем этим так, будто больше не вернусь. не драматизирую, просто вспоминаю слова Бродского о том, что у рая и каникул есть то общее, что платить за них приходится прошлой жизнью.
замечать и называть периоды внутри себя, мифологизировать их, сосредотачиваться на конкретных отрезках и понимать, что все составляющие пути – неповторяемы, даже если могут быть похожи. когда начинаешь относиться к своим дням именно так, сразу мороз по коже. я вижу, как крутят киноленту, чувствую, как плывут дни, я бесконечно рождаюсь и умираю, одна эра сменяется другой. в этой, кстати, я так и не успела попробовать фисташковое мороженое из вкусвилла.
хорошо, что будет следующая.
❤14💔7❤🔥3
Рёко Сокигути сравнивает японское понятие нагори с португальским saudade – светлой тоской по утраченному, а это мое любимое иностранное слово уже много лет. Тот факт, что у него есть побратим в японском языке, совершенно меня согрел. Особенно в момент, когда я сама переживаю не что иное, как нагори или саудаджи – какую-то очень светлую, но от этого не менее щемящую печаль из-за расставания с любимым временем, важным местом и близкими людьми. Конечно, мы встретимся снова – но это будут совсем другие встречи. Такая вот тоска по уходящему – всему.
Но вот, что радует:
«В нагори есть смирение, покорность судьбе, которую мы не в силах изменить. Мы расстаёмся с частью себя, оставляя ее в каком-то предмете, в мире, в его красоте или в сердце любимого человека. Сердце, способное испытать нагори, – щедрое и даже отважное: оно не боится разменивать на пустяки, не обязательно драматичные, но хрупкие и едва уловимые, из которых и состоит наша жизнь».
Но вот, что радует:
«В нагори есть смирение, покорность судьбе, которую мы не в силах изменить. Мы расстаёмся с частью себя, оставляя ее в каком-то предмете, в мире, в его красоте или в сердце любимого человека. Сердце, способное испытать нагори, – щедрое и даже отважное: оно не боится разменивать на пустяки, не обязательно драматичные, но хрупкие и едва уловимые, из которых и состоит наша жизнь».
❤21🕊8💘2
Настроение: плавать в бассейне четырехзвездочного отеля в Сочи в ожидании рейса до Стамбула, а дальше – Европ, и грустить по своему алуштинскому селу и что не успела с папой дочинить лансер. Когнитивный диссонанс, почащи.
#безответственный_тревел
#безответственный_тревел
❤15⚡5🙏2