На прошлое занятие по стрит фотографии я готовила доклад про Анри Картье-Брессона. Раньше он казался мне очень далеким персонажем и, вообще, – снобом. А потом я провела с ним несколько дней, и оказалось, что за громоздким историческим именем скрывается профессиональный гуляка по улицам и свободный художник, который жил простыми понятными правилами и очень любил то, что делал.

Самое важное для меня из его манифестов о фотографии – что никаких готовых схем и концепций, как стать хорошим фотографом, быть не может. Смысл в том, чтобы развивать себя как человека, свою интуицию, вкус и чувство прекрасного. Гулять по улицам, смотреть по сторонам, много и подолгу путешествовать, радоваться самому процессу съемки – ради фотографии как цели жить ни в коем случае нельзя. Быть внимательным к миру и всегда готовым следовать за сюжетом. Конечно, помнить о правилах композиции.

Звучит как завет, а применимо не только к фотографии. Прикладываю, кстати, свои любимые.

Дни напролет я с легким сердцем бродил по городским улочкам, стремясь снимать с натуры, так сказать «на месте преступления». Мне всегда хотелось передать в одном-единственном снимке суть внезапно развернувшейся сцены.

#безответственная_фотография

В премьерный спектакль по «Женитьбе» Гоголя в Мастерской Петра Фоменко не вложили трехэтажных смыслов, неожиданными поворотами и приемами его не усложнили. Удивительно, что тут этого не хочется совершенно! Здесь бы многослойных костюмов, красивых актеров, пылких речей-почти стендапов – и они есть! Хочется звуков, хочется смеяться в голос, на антракте с товарищами повторять смешные словечки из постановки типо –прелюбопытнейшее. Хочется съесть по бутерброду с икрой и выпить бокал просекко, хочется вернуться в зал и снова быть очарованным театром. На один вечер перенестись в какой-то беззаботный мир, который от реального отгораживают плотные расшитыми золотыми нитками ткани.

Два часа катаемся по гоголевскому тексту, как сыры в масле. Только замечай, как красиво, смешно и хорошо сделано. Второй раз идти совершенно не за чем, а вот в первый – за очень приятным вечером.

p.s. Обзору на бутерброды из буфетов московских театров быть!

#безответственный_театр

Меня, как и девять месяцев, год и полтора назад почти сбивают мотоциклисты. Но я лавирую – иногда своим внутренним чутьем, иногда помощью товарища. Вокруг снова сотни людей говорят на смеси всех языков этого мира. Снова пахнет одновременно кюфтой, турецким стиральным порошком и где-то корицей. Я почти плачу, выходя из метро – я знаю цвета этих домов, как будто знаю каждого прохожего в лицо и местных котов, мне снова хочется со всеми заговорить – и я даже очень неуверенно стараюсь. Ики таане чай, лютфен. Пожилой симпатичный официант учит меня: gel gel gümle gel. Мне снова по-памуковски печально: то ли перечитала его стамбульские воспоминания в самолете, то ли старое заныло.
Если в цифрах: сидели на табуретках в 50 см высотой, ширина улицы при этом метра два (как здесь вообще проезжают машины?), выкурено три сигареты на двоих, из жестяных кружек айрана выпито два на двоих.
Даша спросила сегодня, сколько лет этому городу? Смотря, какому. Стамбулу под названием Стамбул – 94 года, Константинополю – 2600. А мой Стамбул еще совсем молод, но старейшим и добрейшим другом уже успел стать.

Более гениального проводника по Стамбулу, чем писатель Орхан Памук, мне кажется, не сыщешь днем с огнем. То, что к «его» городу можно прикоснуться, всего лишь купив книгу – огромное благословение, не иначе. Памук, конечно, не рассказывает, где лучше всего есть балык экмеки (хотя я не говорю, что это не важно!), но делает работу куда более тонкую для отношений человека и города. Настраивает на диалог, подсвечивает важное, сердце просит открыть пошире и в этом вопиющем хаосе разглядеть нежность. Она то едва проглядывает в лицах пожилых продавцов симитов и букинистики, то разливается через край и обнимает город водами Босфора. Вот, что о нем пишет любимый гений.

«Босфор противостоит ощущению поражения, краха, подавленности, печали и бедности, потихоньку разлагающему город. В моем сознании он неразрывно связан с волей к жизни, полнотой чувств и радостью».

«Босфор – душа Стамбула, в нем город черпает силы».

«Нам нравятся прогулки по Босфору, потому что мы ощущаем, что здесь, в сердце огромного, древнего и осиротевшего города, живет свобода и сила глубокого, могущего и своенравного моря».

На фотографиях Ара Гюлера тот самый Стамбул, который описывает в своих романах и воспоминаниях Орхан Памук. Пропитанный тоской по утраченному былому величию, какой-то очень одинокий и, кажется, черно-белый – его обычный цвет, не только на фотографиях.
Ара вообще был армянского происхождения, и насколько сложно ему было жить в турецком Стамбуле 20 века можно только представить. Но так он провел свою жизнь — гуляя у воды в поисках обескураживающих честных лиц и мгновений, которые рассказывают настоящую историю этого города. Называли его турецким Картье-Брессоном и глазом Стамбула.

#безответственная_фотография