Приглушенными мягкими цветами, осторожными взглядами и касаниями, смешными детскими фразами и мечтами фильм «Кэнди» / «Candy», 2006 рассказывает историю двух джанкиз, что спускаются из рая нескончаемой эйфории на землю, а затем прямиком в ад – фильм построен дантовскими тремя частями. Увидеть нежность среди отбросов и морального разложения, рассказать историю о любви посреди ежедневной войны против самого себя. Клубничным джемом и надписями на стенах лаком для ногтей нарисовать хрупкость и уязвимость жизни. Грустно и очень красиво 🤍

#безответственное_кино

Легко могу себе представить, как недовольный зритель среднего возраста встает со своего места в театре «Маска» вечером в субботу и уходит, плюя под ноги и возмущаясь, что ничего святого у режиссера Антона Федорова нет совершенно. Как только он посмел посягнуть на Флобера и так переиначить классику! Представляю такую реакцию – но не понимаю.

Так тонко и продуманно вплести жесть, иногда лютую, в спектакль по «Мадам Бовари» может только абсолютно гениальный хулиган (мой любимый человеческий вид). Здесь много мата, но он проскальзывает лишь в местах, где вырвался бы у меня самой или, давайте честно, у многих сидящих в зале. Очень много свободы, которой не хватает хотя бы на сцене. Пластичные, шустрые, раскрепощенные артисты, которые летают по сцене и играют с французским и русским языком, как с мячиком.

Спектакль, который вновь доказывает – будешь открытым и внимательным, не будешь закупориваться при каждом неудобном тебе слове или движении – и откроется тебе новое и красивое до невозможности. Я не очень помню текст Флобера, читала его последний раз в университете и наспех, но мне кажется, что несмотря на свободу интерпретации (а может, и благодаря ей) тут сконцентрирована вся боль, жалость и смех романа.

#безответственный_театр

На прошлое занятие по стрит фотографии я готовила доклад про Анри Картье-Брессона. Раньше он казался мне очень далеким персонажем и, вообще, – снобом. А потом я провела с ним несколько дней, и оказалось, что за громоздким историческим именем скрывается профессиональный гуляка по улицам и свободный художник, который жил простыми понятными правилами и очень любил то, что делал.

Самое важное для меня из его манифестов о фотографии – что никаких готовых схем и концепций, как стать хорошим фотографом, быть не может. Смысл в том, чтобы развивать себя как человека, свою интуицию, вкус и чувство прекрасного. Гулять по улицам, смотреть по сторонам, много и подолгу путешествовать, радоваться самому процессу съемки – ради фотографии как цели жить ни в коем случае нельзя. Быть внимательным к миру и всегда готовым следовать за сюжетом. Конечно, помнить о правилах композиции.

Звучит как завет, а применимо не только к фотографии. Прикладываю, кстати, свои любимые.

Дни напролет я с легким сердцем бродил по городским улочкам, стремясь снимать с натуры, так сказать «на месте преступления». Мне всегда хотелось передать в одном-единственном снимке суть внезапно развернувшейся сцены.

#безответственная_фотография

В премьерный спектакль по «Женитьбе» Гоголя в Мастерской Петра Фоменко не вложили трехэтажных смыслов, неожиданными поворотами и приемами его не усложнили. Удивительно, что тут этого не хочется совершенно! Здесь бы многослойных костюмов, красивых актеров, пылких речей-почти стендапов – и они есть! Хочется звуков, хочется смеяться в голос, на антракте с товарищами повторять смешные словечки из постановки типо –прелюбопытнейшее. Хочется съесть по бутерброду с икрой и выпить бокал просекко, хочется вернуться в зал и снова быть очарованным театром. На один вечер перенестись в какой-то беззаботный мир, который от реального отгораживают плотные расшитыми золотыми нитками ткани.

Два часа катаемся по гоголевскому тексту, как сыры в масле. Только замечай, как красиво, смешно и хорошо сделано. Второй раз идти совершенно не за чем, а вот в первый – за очень приятным вечером.

p.s. Обзору на бутерброды из буфетов московских театров быть!

#безответственный_театр

Меня, как и девять месяцев, год и полтора назад почти сбивают мотоциклисты. Но я лавирую – иногда своим внутренним чутьем, иногда помощью товарища. Вокруг снова сотни людей говорят на смеси всех языков этого мира. Снова пахнет одновременно кюфтой, турецким стиральным порошком и где-то корицей. Я почти плачу, выходя из метро – я знаю цвета этих домов, как будто знаю каждого прохожего в лицо и местных котов, мне снова хочется со всеми заговорить – и я даже очень неуверенно стараюсь. Ики таане чай, лютфен. Пожилой симпатичный официант учит меня: gel gel gümle gel. Мне снова по-памуковски печально: то ли перечитала его стамбульские воспоминания в самолете, то ли старое заныло.
Если в цифрах: сидели на табуретках в 50 см высотой, ширина улицы при этом метра два (как здесь вообще проезжают машины?), выкурено три сигареты на двоих, из жестяных кружек айрана выпито два на двоих.
Даша спросила сегодня, сколько лет этому городу? Смотря, какому. Стамбулу под названием Стамбул – 94 года, Константинополю – 2600. А мой Стамбул еще совсем молод, но старейшим и добрейшим другом уже успел стать.