В ресторане «Объект Культурного Наследия», что стоит между Рождественским монастырем, тусовочным центральным рынком и МАРХИ (это важно в нашем контексте) звучит разговор: «Когда говорят, французский стиль или итальянский, в голове почти всегда появляется хотя бы примерный мудборд. Когда говорят красота по-русски, это что? Евроремонт, дворец Юсуповых, конструктивизм или бабушкины ковры на стенах?»

А кто его знает. Я впервые задумалась об этом, когда стала путешествовать по стране с друзьями, у которых при виде дымки над рассветным полем или покосившихся наличников екало сердечко. У меня – нет. Мне было просто красиво, и долгое время я была уверена, что со мной что-то не так, у меня какой-то провал в образовании или видении мира. Пока я не поняла, что вообще-то я выросла в тотально другом пейзаже.

Мое сердечко екает от ослепляющей морской глади, кипарисов и, простите, пляжа, а еще от ревущих гор (кавказская кровь все-таки). И что это за культурный код? Ведь мой родной язык – русский (опустим тот факт, что он должен быть другим), важные мне люди – Пушкин и Набоков, и да, об императорской России я думаю минимум раз в неделю. Можно ли тогда вообще говорить о едином русском культурном коде? Конечно, нет. Просто в медиапространстве частности, как всегда, опускают, углы сглаживают, фактурное упрощают, сужая все до детства у бабушки в деревне.

А в «ОКН» зайдите обязательно. О местах я пишу здесь редко и очень выборочно, но едва я сняла шубу на входе, сердечко у меня именно екнуло. Не потому что я увидела образы из своего детства или отсылки к литературе, но потому что в воздухе тут витает что-то очень близкое. Что-то, что действительно могло бы объединить пляж, разбитые остановки, березы и «визгом жалобным и воем / надрывая сердце мне», но что облечь в формулу, сделать из этого паттерн, красиво упаковать и продать гораздо сложнее.

#колонка

Что порадовало меня сегодня – Ad Marginem открыли предзаказ на два сборника эссе Вирджинии Вульф.

«Мемуарный клуб» – так назывался воссозданный в 1920 кружок Блумсбери, который сосредоточился уже на написании мемуаров. Вирджиния за время этих встреч написала три эссе, которые объединились в этот томик.

«Быть больным. Записки из комнат больных» – рассуждения о болезни как об уникальном состоянии сознания человека и возможности смотреть на мир вне рамок и условностей. После ужасного бронхита, который выбил меня из жизни на несколько недель, хочу прочитать это особенно сильно!))

Пока не знаю, как быть с этим трендом на чтение – всю мою сознательную жизнь читать книгу, к примеру, на горнолыжном склоне было немного по нефорски, а теперь тут оказывается, что я модничаю…

Но что мне точно нравится, так это книжные рейвы. Наткнулась на silent reading rave – красивые европейцы в красивой Швейцарии собираются, чтобы красиво читать книги since 2023. В своей жизни я не была ни разу на рейве, и интересно мне такое не было никогда, но вот читать книгу с незнакомцами в парке, баре или у реки я бы отправилась с удовольствием. Следующий рейв – 28 марта в Цюрихе, и я завидую своей подружке, которая живет в Швейцарии и может туда отправиться.

Чем занимается любой уважающий себя москвич в солнечные дни? Конечно, фланирует.

Фланёр – французское слово, и означает гуляющего горожанина, который никуда не спешит, ходит вальяжно, заглядывает в витрины магазин и кафе, забывает о картах и маршрутах, а город читает, словно текст. В общем, понятие и занятие типично французские, и впервые объяснили и описали концепцию этих философских прогулок, конечно, тоже французы. На уровень искусства фланирования эта теория вряд ли влияет, но на чувство важности и глубины от проделываемых расстояний – бесспорно. К выходным собрала такой вот список литературы.

«Теория походки» Оноре де Бальзак – шутливый трактат о теории дендистской походки и практике фланирования.

«Наблюдатель, бесспорно, в первую очередь — человек гениальный»

«Поэт современной жизни» Бодлер – эссе о Парижских улицах и его жителях.

«Жить вне дома и при этом чувствовать себя дома повсюду, видеть мир, быть в самой его гуще и остаться от него скрытым — вот некоторые из радостей этих независимых, страстных и самобытных натур, которые наш язык бессилен исчерпывающе описать»

Жан Жак Руссо «Прогулки одинокого мечтателя» – десять-прогулок эссе, которые, кажется, мечтает написать каждый пишущий и гуляющий человек.

«Эти часы одиночества и размышленья — единственные за весь день, когда я бываю вполне самим собой, принадлежу себе безраздельно, без помех и могу на самом деле сказать, что я таков, каким природа пожелала меня сделать»

To Masha – написала Оливия Лэнг на одном из томиков своей новой книги Silver Book.

Это – ее первый художественный роман. О Венеции, кино, костюмах, Феллини и Пазолини, любви и искусстве. Рассказывает, что написала историю всего за пару месяцев, в отличие от нон фикшена, который требует годы, а сейчас уже работает над новой вещью. Такие новости (вместе с подписанным специально для меня экземпляром) принесла моя дорогая лондонская подруга, побывав на прошлой неделе на встрече-презентации с писательницей.

Жду встречи с книгой, жду встречи с подругой и как-то по-детски глупо радуюсь, что Оливия Лэнг теперь знает, что есть такая Маша, которая живет в Москве.

4 апреля с разницей в 47 лет родились советский режиссер Андрей Тарковский и американский актер Хит Леджер. В жизни встреча, конечно, не состоялась, но их творческие дела соприкоснулись в фильме «Кэнди», где поэт и наркоман Дэн в исполнении Хита глубокой ночью смотрит «Зеркало». Его девушка просит выключить телевизор, но тот лишь отвечает: «Это очень хороший фильм». Смотрит он этот отрывок. Такие случайные неслучайные параллели – обожать.