Тирания воды

Вычитал, что древнейшие центры цивилизации находятся в засушливых областях. Более того – возможно благодаря жаре и суши таковыми и стали. Очень вдохновляющая мысль в конце этого августа, когда снаружи выжигающее всю органическую жизнь солнечное марево.

Смотрите: Египет, Пакистан, Сирия, Ирак, Израиль, отдельные регионы Турции и Греции, Ирак – все эти места жаркие и с довольно редкими, либо непостоянными дождями. В отдельных местах вроде египетского Люксора фиксируются нулевые осадки(!) за год, в других реперных точках 15-20 см – куда меньше, чем нужно для натурального развития сельского хозяйства.

Поэтому одним из первых открытий на «древе технологий» развившихся на Ближнем Востоке цивилизаций стала ирригация. Знаменитые кяризы – сеть колодцев и подземных водоносных каналов – до сих пор орошают многих стран стран Кавказа и Средней Азии. Это не просто продолбленная в земле канава, но полноценное гидротехническое сооружение, пусть и выполненное довольно примитивными методами.

Перепрыгнем в совершенно другую часть света – Латинская Америка нам кажется изумрудно-зеленым царством буйных джунглей и проливных ливней. Однако на засушливом побережье Перц осадки бывают порой нулевыми. Это не помешало возникнуть здесь развитой цивилизации также активно развивавшей гидротехническую отрасли на доступной ей уровне.

Казалось бы нет ничего проще, чем выкопать колодец или продолбить в глине канавку. Одну – может быть. Но создать полноценную водоносную систему невозможно без солидарного труда большой группы людей. Связь между жарким сухим климатом, необходимостью построить стабильную систему выращивания еды, и возникновением основ государственности описана в теории «гидравлической деспотии». Первым ее описал немецкий историк Карл Виттфогель.

По его мнению самые могущественные цивилизации возникли потому, что массовый организованный труд невозможен без класса управленческой элиты(аристократы и жрецы), который в свою очередь порождает класс бюрократии, упрощающий управление народными массами. Из этого вытекает деспотическая форма государства в дальнейшем переходящая в «менеджерскую».

Виттфогель утверждал, что вскоре после своего создания «тирании воды» покорили практически весь мир, разрушая и обращая в рабство племена и менее организованные царства. К «водным» историк относил, к примеру, королевства Майя, древний Египет, Византийскую империю. А к более развитой форме развития, где аристократы заменены функционерами, – Советский Союз и красный Китай.

Надо сказать, что «гидравлическую деспотию» много критиковали за то, что она выделяет частный случай центрального механизма для всех империй и колониальных держав. Механизм заключается в ступенчатом устройстве обществе как социально, так и географически – с концентрацией элит в рамках одного большого (мега)города. Метрополии, вбирающей в себя львиную часть ресурсов окрестных и покоренных земель и использующей ее для создания комфортного просвещенного общества в пределах своих границ.

Такие империи довольно устойчивы и главное могут сохранять свой культурный и цивилизационный багаж в «облаке», чтобы позже на основе этой копии создать новую метрополию. Так, постепенное умирание Рима не привело к гибели римской культуры – она сменила название и стала византийской, создав второй Рим на перепутье Мраморного моря и Золотого Рога.

Правда, перенос такой сенситивной информации на новый носитель куда сложнее чем банальное цифровое копирование. В итоге, Рим третий оказался крайне далек от исходника, а четвертому, как известно, не бывать – лимит аналогового копирования крайне ограничен.

Война света и постмодерна

Будучи убежденным антирасистом и противником шовинизма и ксенофобии, я выступал и буду выступать против перекрашивания произведений прошлого в цвета модной на сегодня «толерантности». На то есть причины фундаментального характера, такие же нерушимые как эльфийская магия и то, что только что вышедшие «Кольца власти» будут прокляты и забыты.

Творчество Толкина интегральная часть современной европейской культуры не потому, что он якобы гениальный писатель, не потому его книги написаны лучших других произведений жанра или их сюжет уникален. Просто они связующее звено между современными европейцами и мифами их предков.

Я написал небольшую серию постов о том как «Властелин колец» вдохновлял поколения итальянских праворадикалов и традиционалистов. Сам Толкин безусловно был человеком умеренных взглядов – тихим английским католиком, а не сумасшедшим расистом как Лавкрафт или адептом культа грубой силы как Говард. Но читавшие его тексты должны знать насколько тесно они связаны с хрониками, легендами и языками ранней Европы — отраженной эхом в камнях Стоунхенджа и Эксерштейна.

Взять хотя бы Белерианд, лежавший на северо-западе Средиземья и затопленный в конце Первой эпохи. Достоверно известно, что он был вдохновлен «Атлантидой» северных морей. Так археологи иногда называют Доггерленд – участок суши, который соединял Британию и материк во время последнего Ледникового периода и был плотно заселен.

В этом умении обернуть седую древность в мягкую плоть фольклорности кроется особенность дара Толкина. Он поэт ушедших племен, жителей холмов, лощин и низин чьи срубы еле проступают сквозь набегающий от свинцовых речных вод утренний туман, который струйками ползет сквозь дырявящие низкое небо колонны вековечного леса.

Поэтому так смешно звучат главные аргументы фанатов попсы от Безоса(владельца канала вбухавшего 750 млн баксов в новую экранизацию): «все ваши претензии не к тому оттенку кожи у хоббитов. Ха-ха, они считают что сказочные существа должны быть поголовно белыми!». Речь не об этом, друзья. Неужто Толкин зря столько лет изучал исторические памятники вроде «Беовульфа»? Для него не было ничего важнее вопросов наследия, родословных и генеалогических древ – и того, как они отражаются в именах мест, людей, созданных ими артефактов.

Труд его жизни – попытка создать вымышленное прошлое людей чья письменная история практически полностью растворилась во тьме веков и существует лишь в виде отдельных многократно переписанных монахами отрывков. Это все не мои выдумки: легендариум Толкина изучался десятками ученых самого разного толка. Одна из самых известных книг на тему – «Дорога в Средиземье» Тома Шиппи – даже издавалась на русском в 2003 году(попробуйте найти и почитать).

«Властелин колец» – массовое искусство, но с глубокими корнями в культуре первых людей Европы. Дело ведь не в чернокожих эльфах или карликовой девахе, но в циничном постмодернистском и ревизионистском подходе к миру Средиземья, который даже в советской постановке выглядел более аутентично, чем в телеопере на которую потрачен годовой бюджет небольшого островного государства.

Всего в коротком посте не напишешь, но мой вывод очень прост: созданный Толкином мир вовсе не произвольная страна фантазий, куда можно запросто добавлять новых героев, придумывать актуальные современному миру сюжеты и вольно импровизировать. Это эпос созданный в память о народах давно стертых с лица земли неумолимой поступью цивилизации. Что-то менять в нем равносильно переписыванию «Песни о Роланде» с сарацинами в образе главных положительных героев.

Вы знаете я крайне редко что-то советую и только в том случае если уверен, что моему тщательно подобранному и неслучайно здесь собравшемуся кругу читателей это будет нужно, полезно, интересно. Вот почему хочу порекомендовать вам кошерный подкаст «Справа Налево».

Многие из читающих меня интересуются евреями и еврейской культурой, а я в последнее время все больше от этой темой увиливаю(буду исправляться!). Тем более многие аспекты еврейства для пройденный этап – часто ныряю вглубь упуская из вида, что иудаизм самая малочисленная и самая плохо освещенная мировая религия.

Банальный вопрос: можно евреем не быть, а стать? А вот другой: почему в субботу(шабат), единственный на иудейской неделе день покоя и отдыха, так много запретов – нельзя, к примеру разводить огонь? В чем феномен «Стены плача»? Зачем делать обрезание? Почему еврейские ортодоксы не едят свинину?

Радиоведущий Влад Аганов из «Справа Налево» на все эти вопросы старается ответить и за это ему большое спасибо – просветительский формат, как мне кажется, сейчас самый востребованный. Что в формате телеграм-каналов, что подкастов: в мутных потоках современного контента нет ничего важнее островков просвещения, за которые можно вцепиться, отдышаться, узнать что-то новое.

Так что если в принципе слушаете подкасты, а также интересуетесь образом жизни, корнями, нравом и бытом современных евреев, обратите внимание
«Справа налево». Это, можно сказать, звуковой букварь еврейской жизни.

Раз уж заговорили на еврейскую тему – в «Толкователе» на днях был замечательный пост про утерянную Ашкеназию. В 17-19 века огромные области нынешней России, Литвы, Украины, Белоруссии и ряда других восточноевропейских стран населяли евреи. В некоторых городах они были если не большинством, то определяющий характер и культуру города долей населения.

...В сухих цифрах на примере Брод дана вся трагедия еврейства Центральной и Восточной Европы. Славянские, прибалтийские, румынские, венгерские крестьяне после Второй мировой войны вошли в трофейные еврейские города. Ашкеназский мир, мир идиша в одночасье исчез, словно после применения нейтронной бомбы.

И еще верно пишется, что сейчас населения Идишланда(суммы еврейских регионов Восточной Европы) достигала бы 30-40 млн человек. Вдумайтесь, какая прорва: в Румынии живет около 20 млн, в Болгарии меньше семи, в Польше – около 38 млн. Легко представить, что люди одной культурной идентичности и языка(идиша) могли бы образоваться новое государство – зажатое между польскими, белорусскими и украинскими границами или тонкой полосой тянущееся от Литвы в глубь этих исконных ашкеназских земель.

Говорю «исконные» с легкой иронией – на протяжении всей истории одно племя мигрировало на земли другого племени и на чужих черепах возводило фундамент своей родины. Однако, степи Идишландв были действительно мирно заселены светловолосыми и рыжими потомками германских евреев, сначала обустроивших «фронтир» в виде местечек-штетлов, а затем принесших свои знания и умения в мирные города.

Взгляните на этот странный форт – нет, это не голландская фактория в индонезийских джунглях, не китайская пагода или же русский терем. Но причем элементы всех трех типов можно различить в мощных стенах, ярусной крыше, покатом навершии литовской деревянной синагоги.

Нигде в мире не было столько «иудейских фортов» сколько во владении магнатов Речи Посполитой отданных в аренду ашкеназам. Все они сгорели в огне самой страшной войны – и правда словно нейтронная бомба сдула их вместе с обитателями и архитекторами, вместе с которыми канул в ничто и сам самобытный стиль на стыке балтийской и западнорусских культур.

Могло быть иначе? Вот вам крайне малоизвестный факт: сто лет назад, во время Гражданской войны, на западе Украине могло возникнуть первое в истории еврейское государство – раньше Израиля, раньше социалистических проектов в Крыму и Биробиджане. Оно, впрочем, существовало бы на правах автономии как и ЕАО.

Речь об Еврейской Народной Республике(ЕНР) с центром во Львове – ее хотели создать правители Западно-Украинской Народной Республики и часть местной интеллигенции. Место было выбрано именно потому, что еврейское население ряда галицийских областей на тот момент было сопоставим с польским – а поляки как раз воевали с украинцами.

Именно успехи польской армии не позволили появиться на карте бело-голубому пятну ЕНР(в оригинале ЖНР). Кстати, первый жестокий погром во Львове(еще до немцев) был устроен поляками после вывода украинских войск – возможно, с целью уничтожить любые ростки «анти-польской» еврейской государственности.

Мне хватает фантазии представить, что ЕНР все-таки возникла и смогла защитить себя с помощью ударных частей еврейской милиции. В армии УНР, например, воевали первые военные прозванные «музыкантами». Конно-пулеметная сотня Салько Ротенберга была врага на двуколках с пулеметами и скрипками – во время марша, их музыка грозно звенела на степью. Ротенберг позже погибнет в боях с красными, пулей ему снесет поллица.

Бессмысленная смерть – а мог быть стать вторым Маннергеймом, отцом ашкеназской нации. Державы, которая могла бы впитать ученых, инженеров и художников просвещенных общин Вены, Парижа, Лондона и молодую искрящуюся силу литовских, украинских, белорусских местечек. Ах, какая удивительная могла быть страна! О чем-то похоже израильский художник Ронен Эйдельман, придумавший «Мединат Веймар» – проект второго Израиля на немецких землях.

Увы, история не знает сослагательного наклонения.

Тени нерожденных королей

Если любите играть, наверняка сталкивались с Assassin's Creed. Сейчас эта серия игр поскучнела и превратилась в обычную action-RPG, но раньше умела привнести в игровой мир нотку французской оригинальности сюжетами о тайных обществах и криптоистории. Чего стоит «Тирания короля Вашингтона» – одно из дополнений(DLC) к третьей части игры.

Альтернативная реальность DLC описывает превращение республиканской нации поселенцев в имперскую под лозунгом: «одна корона, один правитель». Британский король Георг III изгнан, но отнятая у него корона возложена на голову другого Георга – свирепого генерала мятежников, трансформирующего вчерашнее ополчение в части жестоких карателей, под чью железную пяту попадает весь континент.

То, что вождю армии повстанцев Джорджу Вашингтону предлагали корону будущей североамериканской державы – миф довольно известный. Куда менее известны обстоятельства его возникновения. Сама легенда гласит, что группа недовольных республиканской властью офицеров Континентальной армии собиралась свергнуть Конгресс и сделать единственным правителем США своего главного военачальника. Это не так.

Вернее, нет никаких следов такого заговора или монархического движения внутри ополчения. А вот разочарованных Конгрессом было и правда много – период перед принятием конституции(1789г.) неслучайно назывался Конфедеративным. Первым уложением молодой республики были «статьи Конфедерации» – документ дававшей огромные свободы колониям(штатам), включая сбор налогов и ополчения.

В итоге, хотя Конгресс формально управлял единой армией, деньги солдаты получали только, когда отдельные штаты выплачивали свою долю в общую казну. В итоге, платили рисковавшим своей жизнью и здоровьем воинам крайне плохо и с большими перебоями, причем на фоне дикой инфляции – за золотой доллар в 1781 году давали 167 бумажных.

Фракция националистов боролась за усиление прав федерального правительства – в итоге они победят, но были сторонники и других подходов. Полковник Льюис Никола до войны был философом и интеллектуалом – создателем первой публичной библиотеки Филадельфии местного философского общества.

В самом конце войны за независимость Штатов он написал Вашингтону знаменитое письмо. В нем он осуждал республиканских фанатиков, желающих создать строй во всем противоположный британскому. Сам он считал, что его надо не уничтожать, а скопировать, «очистив от дефектов». Также, полковник предлагал решить проблему выплаты военных долгов раздачей земель. Они должны были стать основой нового королевства, а ветераны – земельной аристократии, которая сплотится вокруг короля.

Вопреки припеву известной песни, полковник получил ответ в котором будущий первый президент США разнес его идеи в пух и прах и грубо посоветовал не приставать к нему с прожектерством.

Никола даже формально не называл имя будущего короля, не предлагал Вашингтону корону и тем более не имел на то никаких полномочий – нет никаких данных, что у философа с богатой фантазией были хоть какие-то единомышленники. Так что дело скорее не в благородстве отца нации, а в нежелании связываться с «городским сумасшедшим» – полковник, кстати, командовал отрядом инвалидов, которых использовали только для грязной работы.

Тем не менее, недовольные офицеры еще долго замышляли и бунтовали против Конгресса – легко представить, что 1781 год мог стать годом, когда история пошла бы по совсем другому пути и Штаты действительно стали бы монархией.

Есть даже генеалогическое исследование потомков «Георга I», которое выделило линию из девяти возможных королей Северной Америки. Это его наиболее прямые потомки по линии старшего брата, у самого В. детей не было – он был «женат» на Революции. Впрочем, у короля дети родиться вполне могли – наследники для монарха святая обязанность.

Хотя верю, что был реален и третий путь: бунтовщики против Конгресса могли победить и построить вольную, почти анархическую Конфедерацию полунезависимых штатов — тем самым избежав самой кровавой войны в истории США.

Всем хорошего, сладкого, светлого Нового года — по иудейскому календарю, но раньше в начале осени его праздновали славяне, кельты и многие другие народы.

Любой отрезок времени отмеренный людьми — формальность. Но в то же время реальный шанс начать все с чистого листа. Учесть старые ошибки и сделать все так, как представлялось правильным.

Думаю, очень многим из нас сейчас хотелось бы именно этого. Получится это или нет — другой вопрос. Но давайте хотя бы попробуем.

Прошёл самую кошмарную дорогу в своей жизни. Чем невероятно рад и горд, хотя сто раз жалел, что вообще отправился в путь.

Не бывает приключений без жертв, боли, крови, предательства, бездны человеческого падения и человеческого же умения в один шаг преодолеть расстояние между зверем и ангелом.

Жанр «роуд муви» даже не переводится на русский, но все мы прекрасно понимаем о чем с нами говорят герои историй от «Дон Кихота» до «Безумного Макса» и знаем наизусть похождения старика Бильбо в волшебной стране.

Туда и обратно…какая прекрасная и простая формула путешествий! Но бывает и просто — туда. Сквозь мрак, лес теней, степь мертвецов, горы и долы, обставляя позади скрюченные тела врагов, обретая друзей и новые шрамы.

Шрамы каждый из которых словно чертовка иероглифа, а все вместе — тайнопись тела, рассказывающая его самые сокровенные и стыдные секреты. Эх, оставить бы их тоже позади или вовсе вымести из памяти: как мусор, как грязь, как злобу горных и ненависть слабых.

Верхний Ларс, Озинки, Маштаково — когда-нибудь названия этих неприметных кпп станут главами в новеньком учебнике истории. За сухими строчками о гуманитарной катастрофе и фатальных ошибках власти школьники не прочтут главного.

Каждое из этих слов словно пароль к вратам персонального ада, бесконечной медной трубы идущей сквозь лёд и пламя. Каждое из этих слов отныне пропитано слезами и болью всех шедших этим путем, но также частичкой их доброты, терпеливости, мужества.

Ведь мужество заключается не в умении сеять смерть — для этого достаточно быть бездушным, похожим на Голлума монстром и служащим ему оловянноглазым убийцам. Мужество в том, чтобы не превратиться в пешку, игрушечного солдатика, игральную кость в когтистых руках монстра.

Такое мужество и приводит людей на дорогу, служит искрой их ревущих двигателей и сердец, ведёт в запредельную даль свободы — еле видную там, где кончается небо.

Посвящается Руслану, Али, Антону, Диме и Диме

Мир чистогана и обмана

Сложно представить более традиционный институт общества чем семья. Но семьи бывают разные — порой, крайне опасные.

Жители Монтеграно поступают так, как если бы следовали правилу:

Добивайся максимальной краткосрочной материальной выгоды для своей семьи, исходя из того, что все остальные поступают так же

Это цитата из классической книги Эдварда Бэнфилда «Моральные основы отсталого общества». Интеллектуал три года прожил на юге Италии, а в 1955 году выпустил книгу на основе своих наблюдений за местным обществом, собрав их воедино в рамках вымышленного городка Монтеграно.

Италия ещё только отходила от страшных ран нанесённых более чем 20-летним правлением фашистов, однако Бэнфилд обнаружил не менее вредную, и в то же время более укоренённую и влиятельную систему взглядов — фамилиализм.

Аморальный фамилиализм, как он его назвал, описан в приведённом мной отрывке — это почти полный отказ от доверия к другим людям если с ними нет близких родственных связей.

В обществе живущим по таким правилам не существует такого понятия как социальный капитал, мало важны объективные качества человека, его образование и талант. И совершено неважно, например, виновен он в чем-то или нет — общество разбито на мелкие ячейки вступающие в отношения друг с другом только ради прямой выгоды.

Фамилиализм пронизывает все общество насквозь — бедняки обманывают друг друга из-за куска хлеба, люди побогаче дерутся за земельные участки, богачи делят ресурс и зоны влияния. Несмотря на внутреннюю вражду, классы едины в защите границ своих интересов — при это более низшие не противостоят поведению «элит», ведь они сами такие же и окружали бы себя своими родственниками, дай им кто-то пост мэра или губернатора.

Такой тип общества породил самую опасную криминальную структуру на земле — мафию. Начав с рэкета и грабежей, итальянские мигранты смогли захватить почти все криминальные отрасли США — принципы Монтеграно были эффективно перенесены на сети из дальних родственников и друзей.

Мафия, в конечном счете чисто коммерческое предприятие, в котором преданность и храбрость отдельных членов никак не коррелирует с ее главной задачей — зарабатывать как можно больше денег эксплуатируя других. Омерта в конечном счете играет ту же роль, что «секретный» рецепт кока-колы.

Общества с низким или отсутствующим уровнем доверия, с малым количеством социальных институтов и механизмов защиты прав человека неизбежно порождают мафии, которые высасывают из них почти все соки, оставляя достаточно, чтобы хозяин паразита оставался жив. Общества вроде Монтеграно не развиваются, стагнируют, становятся почти невыносимыми для жизни и жители не могут с этим ничего сделать — у них отсутсвует опыт объединения и совместной деятельности везде кроме рядов мафии.

При этом костяк мафии обычно образцово-скрепный: бандиты ходят в церковь, заводят большие семьи, презирают «педиков и хиппи», живут по кодексу «настоящего мужика». Интересно, что доны(главы кланов) зачастую куда циничнее своей пехоты — многие из них сдавали в судах проливавших за них кровь людей ради выгодной сделки и госзащиты.

Ведь, в конечном счете аморальный фамилиализм, какими бы красивыми отвлечёнными понятиями он не оперировал, в конечном счете направлен исключительно на заработок денег.

Вы наверняка встречали в жизни места похожие на Монтеграно. Из таких мест люди обычно бегут к лучшей жизни — увы, порой оставаясь такими же испорченными эгоистами.

Но это уже другая история — как и механизм работы более развитых обществ, в которых место мафии занимает более сложно устроенная номенклатура.

Увидел в одном англоязычном паблике про космос фото с десятками тысяч лайков и восторженных комментариев.

«Последний кадр с поверхности Венеры! Сложно поверить, но он был сделан 40 лет назад!», — с восторгом пишет автор поста.

Снимок был сделан космороботом «Венера-14» — это произведение технического искусство выдержало 57 минут в раскалённой до 450 градусов Цельсия атмосферы планеты.

Безжалостный огонь Венеры отступил перед силой разума, забросившего автоматон в самое сердце далекой планеты. Машина не только сделала цветной панорамный снимок венерианской пустыни, но взяла образцы грунта и передала ряд химические спектров.

Обо всем этом автор пишет. Забывает только упомянуть, что несгораемого робота, который последним из созданий человечества увидел красоту далекой планеты, собрали советские инженеры.

Титаны ушли и были прокляты потомками, превратившими землю великих в поле битвы тутси и хуту. Но их достижения будут жить — эхом, отражённым, желтым, рассеянным светом пробиваясь сквозь космос и время.

Сейчас самое напряженное время – не только в большом мире, но и малом – иудейском. Правда его причина не возможный ядерный апокалипсис или возможная гибель сотен тысяч людей в бессмысленной бойне, но сама природа еврейской религии тесно связанная с осенним временем.

Когда я отправился в дорогу в конце сентября, мой народ праздновал Новый год(Рош-а-Шану), что интересно евреи отмечают его почти в одно время с древними народами Европы. В Московии НГ тоже приходился на сентябрь в течение 200 лет от деда Ивана Грозного до Петра.

Когда я наконец обжился на новом месте, наступил Судный день(Йом Киппур). Как в известной франшизы, в этот день взвешиваются людские судьбы, только вместо арбитров в страшных масках и со стволами, этим занят сам Б-г. Это не праздник, но при этом один из самых святых дней в году – он завершает десятидневный период покаяния строгим постом и аскезой.

Далее в легкой дымке второй половине октября виднеется Суккот – праздник бедности и обретения новой родины. За ним Симхат-Тора – веселый, чуть буйный праздник, отмечалово конца годового цикла чтения Тора и начала нового(на колу мочало, начинай сначала). Кто знает, может и тут мой путь совпадет с путем предков, превратившимся из полустертых отпечатков в песчаных барханах в ежегодный, словно выбитый в скале, ритуал.

Что вообще есть ритуал, как не брошенная в океан времени бутылка со свернутой словно свиток Торы запиской? В которой прадеды и деды заботливо, пусть и на своем древнем архаичном наречии, зашифровали подсказки следующим поколениям.

Будете делать так — все получится, говорят их немые губы и сквозь тысячи лет мы считываем этот сигнал словно мощный радар принимающий волны из сердца застывшего над головой космоса.

Традиция — настоящая традиция — легка как паутинка. Порвать ее может не то что ветер — любое неосторожное движение. Она пуглива как лань и прячется от нас в старых вещах, мутных зеркалах, незримых тенях утонувших городов.

Все попытки реконструировать ею обречены на профанацию, ведущую путем террора и погибели. Потому что единственный реальный путь — доведенный до автоматизма ритуал. Но и он, даруя утешения, спасая от мучительной для многих свободы выбора, в конечном счете ставит перед вопросом на который у меня пока нет ответа — кто мы.

Клоны, трафаретные копии наших предков, отклонения от их золотого сечения непонятно зачем рожденные и существующие или же нечто большее, объединенное с прошлым лишь через спирали ДНК, но способное пересобрать реальность выпрыгнув за пределы заданного от рождения набор скриптов?

Пусть это будет пища для размышлений — моих и ваших.

Туда но не обратно

Я гулял с ней по новогоднему Парижу — серому и светлому одновременно. Никак не могли выйти на нашей станции метро, поезд проезжал мимо в обе стороны. Вышли на следующей, дошли пешком до последнего поворота на свою гостиницу. Там все было оцеплено, расцвечено красно-синим, случайные прохожие шарахались друг от друга. Только в номере я узнал, что небольшой супермаркет на этом перекрестке(утром заходили туда за круассанами) стал местом смертоубийства — там взял заложников вооруженный до зубов исламист. На дворе был январь 2015 года.

Буквально пару дней назад мы гуляли с подругой по шумной Истикляль — вечно не спящему стамбульскому Арбату. Зашли в местную "шоколадницу" Хафиз Мустафа, пили тягучий турецкий кофе, раскаленный чай из бардака, ели медовые сладости. Сегодня там пролились кровь и боль, ошметки тел случайных прохожих. Оставшиеся в живых уже не шарахаются — бегут, спасая свои жизни.

Всю жизнь я стремился к спокойному, мирному существованию "в провинции у моря". А еще лучше — у реки или леса, в домике напоминающем уютную нору хоббита, чтобы жить в окружении книг и хюгге. Чтобы, как надоест, до одури гулять по хвойным лесам, дышать их зеленым воздухом, давить хвою, колоть об нее свои ладони. Жизнь, однако, была против: снаряды падали не прямо на моем пути, но где-то рядом. Словно проклятый, я шел по дороге изрытой черными метками взорванной земли. Говорите, в одну воронку два раза не падает? В моем случае, это может случить и пять, и десять, и трижды по шесть раз.

Из моих товарищей по раннему ЖЖ один стал рэпером-иноагентом, второй оккультистом-сепаром, третья – сгинула в ливийских застенках, еще 11 лет назад уехав в поисках приключений. Расколотый мир – как первая редакция «Русской планеты», члены которой сейчас в окопах по разным сторонам цифрового фронта.

Кисмет, карма, фатум — евреи называют рок словом «мазаль». Легко поверить в свою обреченность если раз за разом вляпываешься в одно и то же говно, заодно получая в лоб тяжелыми граблями. Любой из нас с легкостью может разглядеть в свой жизни паттерн: сделанные под копирку ошибки, очередной поворот не в ту сторону, все растущая ноша грехов.

Я и сам вместо норы хоббита упал в кроличью и улетел с нарастающим свистом. Сначала я, потом и вся страна. В 2014 году писал про российские ЧВК серьезные статьи, в 2018 — стихи, в 2022 ЧВК превратились в ИГИЛ и казнят на камеру людей, пока за мной по миру словно гонится бледный жнец, снопами срубая и кроша невинные души. Но даже кроличья нора однажды заканчивается. Получится ли влезть по ней обратно как трубочист по печной трубе — не знаю. Но верю в страшную клятву, однажды данную Б-гом евреям.

Не люди, не демоны, не звезды над головой – ничто не властно над еврейским мазалем, сказал он. У всех и каждого, по иудейской вере, есть своя нить судьбы. У всех, кроме нас. Это привилегия первых белых — по цвету молитвенного покрывала — быть над всеми правилами, предсказаниями и предопределенностями. Привилегия вложенная как матрешечный шар в проклятие. Ведь судьба, которой нет, все равно может нагнать и в самый неожиданным момент кикнуть берцом в щщи, схватить за щиколотки и потащить наружу из покоя четырех вожделенных стен.

Много дней я уже в пути. Путь вьется, бежит, прячется и вновь выпрыгивает из-за угла словно бандит. А потом впереди возникает силуэт шалмана и масляно манит желтым светом из-за прикрытых ставень. Стоит согреться у его очага, как вновь манит дорога, чуть видная в первых лучах рассвета.

Наверное, это и есть истинная свобода — не быть привязанным к одному месту, кругу, квадрату. Свобода через отречение от цепей судьбы. Свобода через одиночество. И, конечно, любовь. Она так легко гаснет в одуряющей дымке быта, но вспыхивает пламенем семи хиросим, стоит между тобой и вселенной остаться только первозданной тьме казахских степей, теплому мраку узбекских барханов, густому туману анатолийских холмов.