Попович, Сергей Шаргунов

Роман наконец-то появился в электронной версии и озвучке, и, вроде как общее место, что перед нами действительно большая книга и великий русский роман. Я пожалуй, соглашусь, но с оговоркой.

Язык
О, слог прекрасен, как церковь в праздничный день: ты можешь зачарованно любоваться общим видом, когда иконы, свечи, свет сквозь витражи, певчие поют и голоса взмывают под купол, сливаясь с ангельскими. А можешь рассматривать каждую детальку, каждый завиток орнамента, каждую бусинку на одежде Богородицы, каждую складочку на одеждах святых, каждое перышко херувима. Без какой-либо архаики православные термины легко вплетаются в современный язык, а образы получаются точными и поэтичными.
Для меня это первый текст Шаргунова, и было ощущение открытия незнакомого, не типичного и непривычного, но очень мощного исполнителя.

О чем
2014 год, 17-летний Лука, сын священника учится в обычной школе и служит алтарником в церкви. Ему важнее “мирская” молодая жизнь, а у родителей другие взгляды на его настоящее и будущее.
Мне невероятно понравилась первая (большая) часть и показалось скучной и надуманной вторая, поэтому хочется их как-то разделить.

Часть первая. Дом
Отец Луки – такой хороший священник с лучащимися глазами, мать – мудрая матушка, младший брат Тимоша пытается подловить непутевого старшего, а бабушка порой не поспевает за церковной строгостью, щедро мешая христианство с суевериями. Если вы когда-нибудь общались с очень религиозными людьми (сами не будучи таковыми), то наверное, тоже ощущали смесь любопытства, неуютности, легко снобизма и собственной убогости. Вот семья Артоболевских производит такое же впечатление. Вычурная фамилия происходит от ἄρτον βάλλω – “опускаю хлеб в вино”. Это семинарская фамилия, показывающая преемственность поколений. На пьянке у одноклассника Лука скромно отрекается от фамилии деда, приписывая себе родство с Хлебниковым.
При этом Артоболевские – не святые, и не упыри из зловещей секты. Это яркие и самобытные герои, порой отталкивающие, порой вызывающие сочувствие.

А что же Лука? Юноша пытается найти и понять свое место в жизни. Одноклассникам он кажется надменным и отстраненным, отцу – слишком уж тянущемся к пороку. Ну а кто в 17 лет не тянется? Мальчика сжирают греховные мысли о девочках, в чем ему приходится каяться отцу. Привет, психотравма! Несколько раз отец поступает с Лукой по-изуверски жестоко. Помимо “срамных” исповедей, он с позором изгоняет из дома “порочную” Лесю, одноклассницу и возлюбленную Луки (этот эпизод лично для меня был самым неоправданно жестоким во всей книге), а позже задерживает “мачеху” Надю, чтобы та не успела вовремя отвезти Луку на вступительные экзамены на филфак (ну за это можно спасибо сказать, впрочем).

Лука – получился живым, не идеальным, мечущимся героем. Как будто даже само имя: с одной стороны “светлый”, с другой – “лукавый”. И тут вспоминаем первого вероотступника и прочих иллюминатов. Глубокая, не банальная и не пошлая символика.

Часть вторая. Дорога
А вот отречение героя от зова мне не зашло совершенно. Хотя дихотомия дом/дорога – одна из моих любимых.
Сначала герой оказывается аж на Донбассе (напомню, речь о 2014-м годе). А попал он туда по наущению главного искусителя книги – монаха Авеля. И этот целомудренно короткий и слегка сумбурный эпизод – очень глубокий. Далее следует еще более сумбурный, как по мне, Дальний Восток. Разочарование, возвращение и прощение.

Удивительно, что образы священников, которых Лука встречает во время своей одиссеи, мягко говоря, противоречивы: короткий эпизод со свиду добрым священником с Донбасса, который одним своим окриком рушит идеалистическую картинку, отец Демьян оказывается растлителем, а Авель – преступником, одержимым ветхозаветной местью. И вот в конце Лука возвращается в свою идеальную неидеальную семью. Цена его взросления, о которой он узнает в конце, оглушительно высока.

“Попович” – художественно очень мощный текст, с глубокими метафорами, нестандартными и очень живыми персонажами и оригинальным выверенным слогом.

23 стихотворения Доктора Живаго из 25

Штош, завтра объявят шорт-лист Большой Книги.

Каковы ваши ставки?


Я думаю, что шорт будет выглядеть так

- Сергей Шаргунов «Попович»/самый явный претендент, роман о поиске Бога, оглушительно хорошо написанный
- Мария Аксёнова «Дитя леса»/мой личный фаворит, книга, которая вряд ли выиграет, но за которую я буду болеть
- Ольга Харитонова «Погрязание»/мое второе место
- Дарья Промч «Мга»/крепкая история, выстроенная вокруг одной метафоры
- Дмитрий Захаров «Репродуктор(ы)»/крепкая история, выстроенная вокруг другой метафоры
- Анна Лужбина «Крууга»/крепкая история, выстроенная вокруг третьей метафоры
- Сергей Носов «Колокольчики Достоевского: записки сумасшедшего литературоведа»/не читала, но по отзывам Анны знаю, что речь о литературной гурманике
- Егор Зернов «Овидий-роман»/не читала, но звучит как что-то очень премиальное
- Вера Богданова «Царствие мне небесное»/не читала, но важная тема поднята
- Михаил Елизаров «Юдоль»/не читала
- Маргарита Ронжина «Непокои»/не читала, вижу отзывы
- Роман Сенчин «Поминки»/не читала, вижу отзывы
- Захар Прилепин “Тума”
- Иван Пырков «Поплавок из осокоря»/автофикшн твоего бати
- № 25/самый явный аутсайдер, роман о подмене Бога, оглушительно плохо написанный

Делайте ваши ставки.

Итак, несколько часов назад опубликован шорт-лист Большой Книги с блэкджеком и опечатками. Печально, но продолжим наблюдение.

Давайте поговорим о чем-нибудь светлом, пусть и грустном. Есть ли у вас книги, которые вы перечитываете, и они дарят вам утешение? Или, может, книга, которую прочитали один раз, но в самый нужный момент?
Для меня так однажды сработал “Степной волк” в совсем ранней юности, после я к нему не возвращалась.
Ну а на постоянной основе у меня Шварц, Александры Сергеевичи и Сергей Александрович.

Еще я невероятно благодарна Кире за внезапный коллаб) Весь день пытаюсь подобрать слова… Но чувства примерно такие, как будто тебе написал самый красивый мальчик в классе, и ты последние 100 часов думаешь, какой смайлик ему отправить. Или просто ответить “Привет”? Звучит, как худшая метафора эвер((((

Я всем очень рада, и давайте вместе обсуждать книжки.
Вечером по понедельникам и четвергам я пишу отзывы – чаще на отечественные новинки.
Но иногда и не новинки и не отечественные.
И завтра обещаю упасть в грязь лицом, потому что отзыв будет примерно такой “Ээээ это книга, и она есть”.

Делитесь своими светло-утешительными или любыми другими книгами.

Или, может, спросить, что задали по математике? Хотя, нет, так совсем кринж.

Отец Сережа, Марина Чуфистова

#Книга_на_выходные (хутор в Ростовской области, молодой священник и поиск веры)

Итак. Это книга. И она есть. Хоть убей, не знаю, что еще сказать про “Отца Сережу”.

Как только я увидела название, сразу сложился план читать одновременно с “Поповичем”. По случайному стечению обстоятельств в понедельник будет книга, где есть персонаж Шагунов.

К сожалению, лично со мной текст “Сережи” не случился. Я не верила ни в этот хутор, ни во влиятельного человека и его демонического помощника, ни в местную Сонечку Мармеладову – Машеньку, ни в самого Сережу на Тесле. Возможно, во мне что-то перегорело, но, не веря в живость героев, я не верила и в их духовные метания. Видела сравнения с текстами Достоевского – возможно, если вы проживаете “Братьев Карамазовых”, то для вас роман Чуфистовой очень откликнется. Но я другой команды. К слову, как по мне, один из сильнейших моментов романа – разговор с Н/ним.

Текстово – добротная проза без лишних витеватостей, нагромождений с точными описаниями. А вчерашний день показал, что именно этого сейчас так не хватает.

Интересно послушать отзывы на “Сережу” из Dostoevsky team – уверена, что их взгляд будет более точным.

Вместо оценки – ссылка на интервью с автором, вдруг щелкнет. (Меня снова нет(((( )

И все же Сережа – это мои 4 Алеши из 10

Где-то вдали звучит

Любишь ты Алешку больше, чем Меня

Шурале, Дарья Бунтина

#Книга_на_выходные

Я все жду Сверхъестественное а-ля рус, чтобы братья Ден и Сема Винчестеровы ездили туда-сюда по нашей необъятной и сражались или как-то взаимодействовали с местными божествами и божками, демонами, заступниками и тд и тп. И как же круто, что к мифам и легендам разных народов страны растет интерес. Например, татарская нечисть резко ворвалась в мейнстрим.

Набережные Челны, 2013-й год, группа следователей выезжает на место ритуального убийства помощника прокурора…

Хочется сказать, что это история, где соединились детективная скандинавская мрачность, немного Настоящего Детектива, узнаваемый колорит 10-х, вайбы Шамиля Идиатуллина, мистика с татарским колоритом, изощренные маньяки. А еще есть гибкая знойная практикантка Вика. У нее роман с местным золотым мальчиком и тоже стажером, которого непонятно, почему всесильный отец по блату запихивает в СК Набережных Челнов.
И все было бы хорошо, если бы следствие не возглавлял следователь Горелов, помятый, пьющий, берущий женщин одну за одной. Разумеется, у него есть тайна. И драма. И его мать была ведьмой. И на месте убийства – записка, в которой преступник обращается именно к нему. И еще он крайне горяч. И вообще Шагунов, а не Горелов (шок и скандаль!). И их с практиканткой Викой непреодолимо влечет друг к другу.

Убийства с приправой мистики на фоне запретной страсти.

Книга предлагает не больше и не меньше. Занимательное чтение на несколько вечеров, где можно и поорать, и отдаться гилти плежам. Редкий случай, когда я угадала развязку, что, впрочем, не делает “Шурале” хуже.

5 скованных убыров в восточном экспрессе

А еще в 26-м году вышел фильм “Шурале”: там у девушки (а девушка она Максима Матвеева в старомодной кожанке) пропадает брат, она идет на лесопилку, а там хороший парень из “Слова пацана” и Сергей Гилёв, в которого я совершенно не влюблена, в тюбетейке и вообще скуф (и слегка штрих), только татарский. Я посмотрела все это и расстроилась.
Но если не страдать, то весьма неплохой, хоть и проходный фильм на вечер. Или весьма неплохая, хоть и проходная книга на два.

Электра, Дженнифер Сэйнт

Штош, лето – хочется дышать полной грудью и не думать о премиях (пару недель).
Поэтому на этой неделе будет сразу два ретеллинга одного и того же мифа. Я хотела их включить в один пост, но не успела дослушать второй (и не успеваю читать с такой скоростью, чего греха таить)

Про ретеллинги древнегреческих мифов
Я их люблю. Знаете, как в детстве просить бабушку рассказывать одну и ту же сказку снова, снова и снова. В этом есть уютный момент узнавания. С другой стороны – особенно в случае мифов с их запутанными родственными связями и хронологией – часто ловишь себя на мысли: а так, вон оно что.
Мои самые-пресамые любимые пересказы – “Песнь о Трое” Колин Маккалоу, той самой, которая “Поющие в терновнике”, и Мадлен Миллер с ее “Цирцеей” и “Песнью Ахилла”, которую я, разумеется, не читала и вам очень не советую.
Кстати, авторы почти всех, известных мне, ретеллингов – женщины, и в них довольно часто вплетается феминистическая повестка.
Единственное исключение – Ахейский цикл Олди (“Одиссей – сын Лаэрта” – внезапно стала одной из самых важных книг в жизни для меня) и “Дневник Пенелопы” Костаса Варналиса. Но последний вышел в 1947-м году во время гражданской войны в Греции, поэтому это скорее политическое высказывание, где через образ оставленной Пенелопы показаны те, кто бедную Грецию эксплуатирует (Варналис был коммунистом).

Собственно, “Электра”
Повествования захватывает время перед, во время и после Троянской войны и ведется от лица трех женщин: Кассандры, Клитемнестры и непосредственно Электры. Автор двигается довольно близко к мифу и его классическим обработкам. Интересный факт: все 3 великих трагика – Эсхил, Софокл и Еврипид обращались к этому сюжету.

У Сэйнт юная Клитемнестра, став женой Агамемнона (одновременно с тем, как ее родная сестра Елена вышла замуж за Менелая), постепенно узнает о проклятии рода Атридов. Когда-то царь Тантал, возгордившись, решил проверить богов и накормил их мясом собственноручно убитого сына Пелопа (эдакие Авраам и Исаак наоборот), боги подмену поняли и род Тантала прокляли, а самого обрекли на те самые танталовы муки. С тех пор в каждом новом поколении происходят страшные непростительные кровные убийства.

Одна из основных тем “Электры” – возможно ли остановить череду этих зверств. Эпизод с убийством Ифигении – просто невероятно душераздирающий. И все же возможно ли этот круг разорвать?

Это проклятие омрачило всю твою жизнь. Из истории своего рода ты усвоила, что за кровь надлежит платить кровью. А я всю жизнь пахал, возделывал землю, принадлежавшую твоему отцу. И от своего отца узнал, что все на свете умирает, а потом возрождается, сначала мы сеем, потом пожинаем плоды. Что времена года чередуются равномерно и за каждой зимой, даже самой суровой, непременно следует весна. – Он расправляет плечи, садится прямей. – Круговорот всегда разнообразный, но неизменный. Так и с твоим родовым проклятием. От самого Тантала твои предки поступали друг с другом одинаково. Вначале ужасающее злодеяние и непереносимая боль, потом безудержная месть, и дальше по кругу. Знаю, это нелегко постичь, как в яростную бурю нелегко представить, что мертвая земля однажды снова родит хлеба. Однако так и будет, так бывает всегда.
<...>
– Ну а что нам, по-твоему, делать?
– Будь счастлива, и все. – Потянувшись через стол, он берет меня за руку. – От матери с Эгисфом ты освободилась. Живи от них независимо.
Я отдергиваю руку.
– Из-за них мой отец мертв.
– У многих мертвы отцы, Электра.

Рада внести Сэйнт в когорту моих любимых авторов по теме. Ей удалось создать тягучее, и при этом живое повествование, героям которого сочувствуешь, несмотря на происходящий кошмар. В ближайших планах — ее же “Ариадна”.

Я определенно могу рекомендовать книгу всем любителям жанра, ну и тем кто кому хочется разобраться конкретно в этом мифе. Однако для открытия древнегреческих ретеллингов все же лучше начать с Мадлен Миллер, она просто идеальна.

У тебя глаза твоего отца, два из двух.

Клитемнестра, Костанца Казати

#Книга_на_выходные

Я обещала второй рителлинг о Клитемнестре, Агамемноне и кровных убийствах – вот. Вообще, у романа Казати куда выше рейтинги и больше восторженных отзывов, но мне он понравился в разы меньше “Электры” Дженнифер Сэйнт.

Итак, матчасть в прошлый раз обсудили, но Казати выворачивает историю в обличительную оду против токсичной маскулинности. Все герои (в древнегреческом значении) у нее – мужланы, созданные только для насилия. Агамемнон и Менелай ничего, кроме отвращения, не вызывают. Хорошие мужчины здесь – более феминные, и будто проработанные с психологом – такие масики в хитонах. И я вроде бы с этим очень согласна, но автор мажет уж больно густыми красками. К тому же история уходит порой в какой-то дарк-романс и магическую академию в туниках (и даже без). Клитемнестра здесь – покрепче любой Китнисс из Голодных игр, она постоянно тренируется, самоказнит врагов, и, разумеется, в 40+ ее тело также гибко, упруго и сильно, как в 20-. Еще она периодически с кем-то борется или страстно занимается любовью (без деталей, если что).

И как по мне, Клитемнестра вышла ужасно мейнстримно шаблонной. Зато на ее фоне “мужланы” воспринимаются уж совсем (злобными) схемами. Все персонажи постоянно говорят, о ее недюжинной силе духа, при этом Клитемнестра спокойно проглатывает убийства и первого мужа с младенцем-сыном, и убийство несчастной Ифигении, впрочем, наподдав люлей миньонам второго мужа. Ни один из персонажей не вызвал у меня ни капли симпатии. Елена вышла абсолютно блеклой, заглядывающей Клитемнестре в рот. Линия с Парисом почти хороша (двое слишком красивых людей, которых никто не понимает), но слита в конце.

Еще мне было не очень понятно, для кого это написано. С одной стороны сначала тебе разжевывают “конь был назван в честь Ареса, бога войны у греков”. ОК. А потом Казати берет более редкие вариации мифов и уже их объясняет довольно плохо. Например, если вы подумали “эээ что?” при упоминании первого мужа Клитемнестры – так вот, это был Тантал. И если вы вновь подумали “ээээээ что?” – то это другой Тантал, не прадед Агамемнона с муками, а его тезка.

Для меня история вышла серединка на половинку. Торжества Сильной Женщины я здесь не увидела, и хорошего рителла тоже. Но зато, мон дью, здесь есть намеки на “другие отношения”. Вот мы и оказались в той точке, когда радуешься подобным сюжетных ходам (книга вышла в 2023-м году).

Возможно, это мой личный баг, и я недостаточно продвинута, но мне не нравится, когда мифы Древней Греции уводят банальную борьбу Сильных Женщин с тупыми и грубыми смермобаками. Так было в “Пенелопиаде” Маргарет Этвуд, так было у Ханны Линн в “Дитя Афины”. Невольно хочется спросить, а подмышки-то они брили? Повторюсь, я счастлива, что мы (почти) живем в мире, где не круто насиловать женщин и кого бы то ни было, и быть быдлом тоже не круто, но как будто рассказывать те истории нужно тоньше.

А еще в озвучке (читает Елена Березина) раз 10 тысяч сказали “АгамемнОн”.

Автор, судя по имени, имеет греческие корни. Она родилась аж в Техасе и потом жила в Италии и Великобритании, изучала древнегреческий и древнегреческую литературу. Я мозгом понимаю, что была проделана большая работа с текстом, но все равно не могу отделаться от ощущения поверхностности.

3 эринии возмущенно кричат из бака с чем-то липким

PS Пару часов назад нашла довольно большой книжный канал, и там девушка тоже делает дурацкие оценки в конце (у нее они как будто даже не дурацкие). Я немного расстроилась на 9,5 радио из 10 телефонов

Улан Далай, Наталья Илишкина

Вот уж действительно Великий русский роман и Большая (простите) книга. Степная сага оглушает своим масштабом и оставляет глубокие рубцы на сердце.

О ЧЕМ
История рассказывает о трёх поколениях калмыцкой семьи и охватывает роковые вехи российской/советской истории с 1890-х по середину 1950-х. Было у отца три сына: старшего занесло к белогвардейцам, средний примкнул к большевикам, а младший остался молиться своим буддийским божествам.

“Улан Далай”, “красный океан” – символ ада и метафорическое обозначение народных трагедий. Но, Господи, сколько же, несмотря на весь контекст, в этом тексте любви. И кропотливой работы. Автор посвящает исследование калмыцким родственникам мужа, чтобы их дети помнили историю своего народа.

Знакомые нам эпохальные и печальные события начала ХХ века поданы с непривычного – калмыцкого (как вы догадались) – ракурса. Здесь и представления о женской красоте, и каноны отношений в семье, и музыка, и, конечно, вера. Слом устоев и ассимиляция в новом и не самом приветливом обществе. И это первое для меня исследование отношений с другим – не русским – Богом во время революции и первых годов советской власти. И этот голос по своей мощности не уступает тому же “Живаго”.

ЯЗЫК
“Улан Далай” великолепно написан. С одной стороны, ты ощущаешь скрупулезную работу над материалом, с другой Илишкина позволяет прозе лететь. Милый, но очень ритмичный приём: каждая глава начинается с какого-то звукоподражания, и это задаёт темп последующему рассказу. Автор ловко меняет оптику, подсвечивая происходящее от лица разных героев. Например, эпизод в поезде во время депортации: будущий Сашка снова и снова читает “Два капитана”, и это делает весь кошмар высылки хоть как-то читаемым для читателя.

Отдельная радость – работа с южными, донскими словечками: Илишкина, отметая традиции, выражаясь словами Павла Басинского, “очевидных тяжеловесов”, создает действительно живую – и при этом певучую, красивую литературную речь.

АССОЦИАЦИИ
Не буду оригинальной, но у меня действительно было ощущение скрещивания первых трёх романов Яхиной и “Тихого Дона”, только этому малышу дали поиграть с “Детьми Арбата”, подлечили у “Доктора Живаго” и коротко представили Блаватской.
Я бы сказала, что “Улан Далай” как текст на несколько голов выше “Зулейхи” или “Самарканда” (а “Эйзен все еще летает в недоступном для других моем личном космосе).
А ещё я искренне не люблю “Тихий Дон”. И вот мне, признаться, немного странно, что сейчас этот роман продвигают как едва ли не равный “Войне и миру”. Ну нет же… Свою личную – возможно иррациональную – неприязнь я умножаю на слова своего завкафедрой, который роман презирал и был уверен, что написан он точно не Шолоховым.

А еще у “Улан Далай” замечательная озвучка Алексея Багдасарова. Текст, лучше все же читать глазами, но как же он круто изображает разные произношения.

ПРЕМИИ
“Улан Далай” вошел в шорт “Большой Книги” в 2024-м году, но тогда победу одержал “Одсун” Варламова… А помните когда-то на Оскар одновременно были номинировали “Форреста Гампа”, “Побег из Шоушенка” и “Криминальное чтиво”... Но где же он — где прошлогодний снег?

11 степных волков из 10 в прошлогоднем снегу

Царь Дариан, Андрей Волос

#книга_на_выходные (драгоценное византийское сокровище)

Пройдя через толстые журналы (а там, маньяки, как мы помним), роман добрался до широкого издания в 2025-м году. Потрясающей утонченности притча о трёх временах.

Мы начнем, или, если захотите, закончим в Душанбе 1990-х. Он молод, влюблен, зачем-то филолог, а мир и страна крошатся на части. Чудом у него оказывается “кодекс — то есть не свиток, а именно книга: из отдельных сфальцованных тетрадей, крепко переплетенных в кожу”, а книга та написана…

…византийским переписчиком Афанасием Патрина. Он понимал свой талант, необразованные современники не ценили, а делать “попроще” на потребу публики он не мог. Афанасий становится невольным свидетелем свержения царя Андроника Исааком Ангелом. Это, кстати, очень поэтично описанный исторический акт. Отвлекшись на сиюминутное Афанасий не смог дописать историю о…

...царе Дарианского царства, Дариане (и, если я верно понимаю, эта история уже вымышленная). Великий Дариан из царя становится гладиатором, потом бродягой, а потом практически Буддой.

Это – поразительной, певучей, красоты язык, изящный, как самое утонченное украшение. Сама история изыскана, как бережно хранимый древний фолиант. Простите, кодекс. Редчайшей чистоты драгоценные камни в сложнейшей огранке.

Вот только всё как будто слишком резко обрывается и эти три драгоценных камня не собираются в одном венце, несмотря на старания ювелира.

Но Господь Бог, как же это красиво. Что твои Булгари честнослово.

8 фаюмских портретов стареют за тебя