Возвращение Синей Бороды, Виктор Пелевин

(не?)разумные медведи слишком сильно тёрлись о земную ось, и ткань мироздания порвалась окончательно. Новая книга Пелевина вышла не осенью, как ей положено, а весной. Что дальше?! (вбить какой-нибудь странный новостной заголовок) или, может, (вбить еще один)?!

Когда-то давным-давно мещан от людей тонких и ужасно культурных можно было отличить по фразе “я этого наркомана не читаю”. Сейчас как будто ровно наоборот. Или нет. Или да. Или все тлен.

Итак, книга. Здесь будут спойлеры, но они как бы не спойлеры, потому что камон, ребята, это Пелевин. В общем, писатель Константин Параклетович Голгофский, которого мы впервые встретили в “Искусстве легких касаний”, оказывается в центре расследования преступлений некого темного культа, связанного со злыми духами и перемещением (душ) во времени. Так, в одной точке зачем-то сходятся Жиль де Ре, возможный прообраз Синей Бороды (об этом есть интеллигентная интеграция у Файба) и простой советско-израильский физик Женя Эпштейн. Оказывается, что все это – для извращенческого туризма в прошлое, чтобы тешить там некие зловещие субстанции и получать от них взамен что-то там.
А во второй части мы вместе с покойным Абрахамом Маслоу и служителем бога Сета будем грабить пирамиду самого Маслоу.

И в целом, все это местами весьма и весьма остроумно. А еще (Таня, дыши!) из текста очень видно, как сильно Пелевину пытаются подражать номер 25 и (спокойно, Татьяна, соберись) один 90летний графоман. Там где они учились, он преподавал. Только у Пелевина все же до сих пор больше вкуса, знаний и таланта, пусть и рутинизированного. К слову, впервые я задумалась о том, что у Пелевина, кем бы он ни был, реально энциклопедические знания, которыми он весьма лихо пользуются. В отличие от номера… (Таня, просто дыши).

Уффф. Чем отталкивает книга? Ну лично меня покоробило описание некоторых преступлений “злодеев”. Есть вещи, слишком грязные, сами по себе. С другой стороны, события на проклятом острове были совсем недавно, и пострадавшие там – живые люди.
Чем хороша книга? О, в ней реально много остроумных пассажей, которыми можно обмениваться с друзьями, и вести приятнейшие беседы на отвлеченные темы. Вот, например, мы с умницей Сашенькой договорились до того, что Пелевин – эдакий батя, который чё-то да знает. Только под грибами.

И вот это скуфство и консерватизм пусть и припудренные французской философией и другими изяществами, очень выпирают из текста на пару с англофобией. Нападки на Юзефович – здесь Мусю Боцман – становятся какими-то уж совсем скабрезными. Иногда авторская интонация переходит в откровенный визг.

У книги довольно приятное аудио. Небольшую часть которого озвучивает Собчак. Вот так бывает: пожилой человек годами пишет, как эта белокурая бестия мечет икру, а она делает озвучку другому и камни слышать не ходит.

В чем-то приятное, в чем-то дискомфортное чтение

2,5 из 25


В первом комментарии -- фрагмент поэмы из романа. Для вдохновения, так сказать.

Погрязание, Ольга Харитонова

#книга_на_выходные (потрясающей красоты актуальные рассказы с легкой мистикой)

Хотела бы я сказать: О, ребята, я нашла нечто очень классное, налетайте! Но я нашла это в списках БК. Погодите! Не убегайте. Это прямо очень крутые рассказы, которые в итоге обернутся не тем, чем кажется.

Давайте так. Это легкая мистика а-ля рюс с рефлексией экологических и социальных тем. И в моей жизни это первая экологическая история, которая прямо больно по сердцу зацепила. У Ольги Харитновой очень приятный живой язык, но отдельный поклон – это диалоги: автору удается создать очень разных (ведь речь о рассказах) персонажей со своей неповторимой оборотистой лексикой, не скатываясь в клише и пошлость.

Я хочу очень кратко сказать о каждом из рассказов, но кроме первых двух все описания скрою. И вы лучше не читайте, пока не прочтете сборник. Потому что по первым двум историям вооооообще не ожидаешь, где окажешься в конце.

Йошки-пашки
История о наводнении в небольшом городке. Домик пожилой героини оказывается частично под водой, и на первом этаже заводится то ли русалка, то ли волшебная рыба. История, написанная в 2024 году, не может не параллелится с печальными событиями в Дагестане. Но в том самом 24-м было наводнение в Орске и других городах Оренбургской области: там у меня очень много друзей и даже не состоявшиеся будущие родственники, поэтому “Йошки” очень живо возвращают в обыденность кошмара тех/этих дней

До точки
Обаятельная история, где сказочных птиц-подростков обучают искусству завлекающего пения, а потом в их школу врывается стрелок. Молоденькие Сирин, Алконост, Царевна-Лебедь с их фенечками, сережками и бальзамами для губ – удивительно живые, трепетно нежно-девичьи. Очень бы хотелось посмотреть иллюстрации к рассказу. Их ученическая обыденность, их кринжовые диалоги и ух ужас, когда в лесу появляется он – просто идеальная работа с эмоциями читателя.

Неизвестный человек
Два писателя поселяются в загадочном отеле, и один из них встречает там свою…

Заговор добрых сил
Пожалуй, одновременно и самый смешной и самый жуткий рассказ сборника.
В засекреченном советском НИИ герой пытается разгадать будущее, через тексты популярных песен. И самое страшное:

Солнце льется прямо с крыш
В потоке солнечного света…

Тимофей чувствует холодную испарину. Солнце льется… Люди в потоке света… Он думает про взрывы, атомные бомбы и излучение. Это песня о грядущей катастрофе, предсказание!

Двойница
Мрачная история о спасательнице Раде, работающей над завалами после прыжка невидимого Землетряса.

Аисты
Еще одна мрачная история, которая начинается с будней комбайнера-ударника, а заканчивается мрачными технологиями.

Погрязание
Море, мазут, катастрофа… Нелюдимому Вадиму берег помогает очищать пес-демон.

Жахи
Молодой военный оказывается в плену жутковатых жахов: ослоподобных существ, питающихся человечиной.

Туда и обратно
Самая болезненная история, от которой все внутри скручивается. Надежда не верит, что ее молоденький сын погиб на войне и отправляется на его поиски. С другими женщинами она приходит в избу к некоему странному старику, которые обещает отправить их под землю.

Незаметный человек
Люди, достигшие пенсионного возраста начинают расти до невероятных размеров, и их в целях безопасности отправляют в Тихий Край. Одна из самых сильных и печальных метафор(

Завтра была жизнь
Трогательный рассказ про андроида Фотоника, который отправляется в школу для работы с молодежью и общается с ними “правильными” фразами.

Наживать добра
Шопоголизм возлюбленного оборачивается для Ани тем, что она беременеет то пилой, то стулом, то другой его покупкой.

Наши семена
Как будто вдохновлено “Хлоп-Хлоп” Наутилуса. Денис с сыном Мишкой едет в поезде, его соседом по купе оказывается бывший зек, отправленный на борьбу с борщевиком.

Быть камнем
Журналистка Яна приезжает в далекую деревню на похороны дома.

Горе уходит в море
Андрей выжил после крушений подлодки “Курск”, но вернулся другим

Щепки летят
Лесовухи ловят мужчин в лесу и требуют, чтобы они прекратили вырубку леса.

8 топей да болот и 1 синий плат небес

Кот блед, Марина Степнова

Мне настолько понравился сборник рассказов, что я дала себе обещание никогда не называть Марину Степнову (Марией) Степановой. Уровень.

Вообще, у Степновой очень крутой слог. Прямо НАСЛЕДИЕ. Но вот сюжетно и образно мне так не зашел “Сад”, что я даже решила пропустить “Женщин Лазаря”. Сейчас вот кусаю локти – не напрасно ли. После “Кота” мне кажется, что у Степновой особо хорошо получается не игра в классику с балами, красавицами и братьями Ленина, а наши дни. И вот уже оказывается, что тургеневский слог вполне себе сочетается с описанием корзины на маркетплейсе, скидками на авиабилеты и, к сожалению, блокировками и дронами.

Отдельный восторг “компоновка” сборника: порядок рассказов идеален, как будто все детали мозаики встают на место. Мне очень откликнулся общий флёр: катастрофа уже на горизонте, но давайте мы еще какое-то время задержимся в нашем “нормально”. Нет, это не музыканты на “Титанике”, это скорее про микс carpe diem, принятия неизбежного и надежды. Ну и как будто поляроидный снимок того, как мы сейчас живем.

Бабушка
Первая же история, как будто с нотками автофикшена (или игры в него), задает настроение всей книге.

На том конце трубы за линией горизонта – смерть, твоя собственная, единственная, персональная. Больше впереди нет ничего. Совсем. Но поскольку ни осознать, ни принять это невозможно труба волшебным образом переворачивается – и ты начинаешь вглядываться в собственное детство.

Белый унитаз
Вновь автонотки и юмор. Вообще, первые две истории напоминают Рубину, Улицкую, Качур… Что может откликнуться одной аудитории и заставить подергать плечами другую.

Ма и Бе
Вроде бы и ироничный, а вроде бы и жутко драматичный рассказ про инста-маму.

Радость
Рассказ в середине сборника создает первый эмоциональный пик. Героини около 40 (отличная веха, чтобы передать “все еще хорошо, но что-то уже надвигается”) и ее жизнь посвящена путешествиям. А потом – как раз в день 40-летия – она узнает, что беременна.
Это и психологически точный портрет одинокого (?) человека, и исследования отношений детей и родителей, и блистательная призма настоящих реалий. Рассказ не отпускает неделями.

Ананас
В 19-й век (ну или начало 20-го) мы тоже отправимся. И очень телесно глазами девочки-подростка Кулемы посмотрим увидим работу кабачка в маленьком городке. Как же хороши детали.

Ебобо
Один из главных рассказов сборника. Очень живая история другой девочки-подростка – уже из нашего времени. Как будто она слегка рифмуется с героиней “Ананаса”. В конце рассказ уходит в как будто не нужные как по мне чудеса.

Кот Блед
И наконец то, ради чего сборник как будто бы и затевался. Надвигающаяся всемирная катастрофа. Он и она и их поместье. Ожидание беды и момента выкручены на максимуме. Работа с надеждой/тревогой/безнадежностью – на максимуме. А еще туман чем-то напоминает туман из Terra Nullius Еганы Джаббаровой.

Выносите свои крепкие худые зады
Будем пьянствовать, сегодня праздник общей беды

8 наутиулосов и 1 помпилиус

Лихоманка, 12, Людмила Потапчук

книга_на_выходные (подростковая и снова невероятно очень замечательная)

О “Лихоманке” я узнала у Дарьи Кёльн. И описание меня сразу же зацепило. Дело в том, что любимым – вернее одним из двух в принципе – ругательств моей бабушки было “тьфу, лихоманка тебя возьми”. К слову, если подскажете книгу с названием “Дед хреном одет”, буду признательна.

При всех достоинствах книги, я буду предвзята, потому что она попала сразу в несколько моих личных нервов, поэтому, возможно, вы оцените ее гораздо более сдержанно. Увлекательное приключение вам точно гарантировано. Особенно если вам 15, как мне(

Вымышленный городок Куличики. Близнецы Ник и Крис учатся в 8-м классе. Они были совсем маленькими, когда из-за болезни (на лечение не хватило денег) умерла их мама. И вот недавно отец привел домой мачеху, да еще вместе с капризной маленькой Мушкой. Во время прогулки Мушка и Кристина находят странный двор, а там – странную игрушку в странной песочнице. И разумеется, в городе с названием Куличики, в котором есть улица Лихоманка, не может не случится некая мистика.

Обычно я жалуюсь, что эта самая мистика описана сумбурно. Здесь нет – середина и финал не провисают. Природу здешней магии ты понимаешь ровно настолько, чтобы двигаться по сюжету. Да и дуальность добра и зла тоже вполне себе понятны.

Тайна, с которой столкнутся герои и ее разгадка очень увлекают. Но этого волшебства не случилось бы, если бы не цепляющие персонажи. Близнецы Никита и Кристина по-разному переживают смерть матери и приход мачехи: Крис замыкается, Ник – ставит целью научиться зарабатывать. Разлад между братом и сестрой, который мы видим в начале книги, ранит обоих, и ты понимаешь каждого. Однако некая загадка их снова объединит. А еще в приключение окажется втянут их одноклассник, “шут” Макс.

Один из важнейших героев, носитель главной идеи романа – дед Макса. В свое время он отказался быть лягушкой, которая прыгает по другим лягушкам, чтобы добиться успеха, и стал заниматься детьми в ДК. И вот этим неунывающим добром и открытостью к детству пропитан весь текст.

Если у тебя есть любимое дело, значит, ты живой.

В общем, я знаешь что понял? Если ты начинаешь ругать молодых, если твердишь всем, кто тебя согласен терпеть, что они деградируют, значит, ты уже старый. Будь тебе хоть двадцать пять лет от роду. И не суйся тогда ни к молодым, ни к детишкам. Оставь их в покое.

И не могу не отметить личные моменты, о которых писала в начале. Во-первых, текст. Он очень мой. Не в смысле нравится: он хороший, с мягким юмором, но “Лихоманка” не про языковые изыски. Он мой, потому что примерно так я складываю предложения в своей голове. Ощущения странные, но прикольные.

Ну и еще здесь (совсем, к слову, не страшно) описаны два моих главных страшных сна: рушащиеся лестницы и что моя бабушка (та самая из начала отзыва) возвращается обратно, но я знаю, что скоро она снова уйдет – на этот раз навсегда, и магия не поможет. Поэтому персонаж Максима тронул меня едва ли не сильнее близнецов. А еще философия, озвученная здесь – как будто то самое, к чему я пришла (не без труда) на данном этапе жизни.

В книге потрясающие иллюстрации Анастасии Николаевой (что делает живых героев еще более живыми).

В моем горле 8 сердец подростка

Смотрите, какая круть!

Завтра,
Пятница, 22 мая,
19:00 по Москве
Парадокс Пелевина — почему мы это читаем! Беседа с литературными критиками.

В онлайн-клубе Натальи Ломыкиной Под Обложкой обсуждение нового романа Пелевина.
И с кем обсуждение!
- Галина Юзефович
- Анастасия Завозова
- Егор Михайлов
- Ася Шевченко

В апреле неожиданно для всех вышел новый роман Виктора Пелевина «Возвращение синей бороды». Тиражи, как обычно, зашкаливают, однако литературные критики и обозреватели не торопятся его читать, писать рецензии и включать в подборки. А те, кто все же прочитал, сдержаны в своих оценках, а то и открыто критикуют.

Как еще недавно культовый автор превратился в персонажа несмешных мемов? И почему мы все еще читаем его романы? Или уже нет? Мы собрали вместе лучших из лучших, чтобы обсудить как изменялось и трансформировалось творчество Пелевина за более чем 30 лет его писательской карьеры!

Последнее дело майора Чистова, Евгений Водолазкин

"Почему ищут труп убитого человека, но не ищут его душу?"

Большая кампания, маленький секрет и Шестипалый
Даже если не следить за книжным миром, то пиар-шум вокруг Водолазкина последние 2 года очень заметен. Как будто гештальт в Великом Писателе и Душе Нации надо срочно задокументировать. В прошлом году к выходу фильма, он исправно давал интервью толстому глянцу. В этом – о'бложка “Мнения редакции”. На второй версии обложки -- Егор Крид, шоп вы понимали. А на текущий книжный салон в Санкт-Петербурге под “Майора” сделали интерактив с беседующим роботом. Кампания вокруг нового романа стоит на двух китах а) ИИ б) детектив. И… И?

Первые отзывы, мягко говоря, прохладные. Если коротко: скучно, вторично, многословно, дед не сечет, о чем говорит. И тут невольно – и разом у многих – возникает параллель с “очередным” Пелевиным: старые кобели матерые хаунды раз за разом пытаются удивить старым трюком. В защиту How do you do, fellow kids - вайба – всезнайка робот здесь – Иван Иваныч, как самовар, который встал сегодня очень рано.

Вот только… Вот только мне кажется, что ИИ – просто аксессуар, а детектив – рамка, а книга вообще о другом.

Оправдание острова и постоянство памяти
“Майор” крутится вокруг размышлений о том, что такое душа, что будет с ней “после” и что останется после меня здесь… Есть любимые многими романы взросления, а современная русская литература как будто наполняется романами старения. И в этом есть своя красота.

В “Последнем деле” берутся плюс-минус те же идеи, что в “Авиаторе” (шире – у Водолазкина вообще) и проживаются еще раз через светло-мрачную грусть. Весь роман пропитан ощущением личной конечности и того, что да, не останется ничего (и ничего с собой не возьмешь). Майор Чистов приходит к элегическому выводу, что жизнь состоит не из больших событий, а из “пробелов” – некой рутины – вещей, которые мы пропустим, даже рассказывая о своем обычно утре, но которые заполняют нашу жизнь и делают материальной.

“В формировании человека основными являются как раз пробелы, то есть – нормальное, „невидимое“ состояние вещей”.
“Коты, квартиры, автомобили: вехи повседневности непафосны. Иной раз и не поймешь, что это вехи”.

А как же моя душа, Дамблдор? Возможно, роман даст кому-то утешение.

Плетение словес
Повествование ведется от лица младшего помощника майора Чистова – лейтенанта Егора (ага!) Ведерникова. И две трети книги -- это порой милые, порой утомительные попытки Водолазкина посмеяться над штампами. В Москве две женщины не поделили мужа. А в Петербурге – поделили. Поначалу это вызывает улыбку, потом -- начинает раздражать. До кучи уже знакомый нам Иван Иванович говорит разными голосами. Несмотря на отличную читку Алексея Багдасарова, это лютый кринж.
Однако в последней трети, Водолазкин как будто устает от этой слегка убогой игры, и встает за пульт сам. И это действительно завораживает. Воспоминания, описанные им – проза высшей пробы.

“Около четырех часов утра Георгий выходит из дома и пьет этот туман, настоянный на полутора тысячах трав” "В доме свое, особое, время – тягучее, как жвачка. Что-то среднее между временем и вечностью”.

Очень по-водолазкински.

И все же я отмечу слабые точки. Плохую в моем понимании работу с именами – особенно близнецы Григорий и Георгий. Большое количество банальностей (ближе к концу текст становится прозрачнее, но к этому моменту мы уже надышались клише до головокружения). И (внезапно) какое-то скомканное – условное что ли – время. Воспоминания как будто не сильно отличаются от реальности, а возраст героев и приметы времени не особо считываются. Да и сами персонажи -- скорее носители идеи, нежели живые люди. Ну и да, лично для меня минус – слишком много кладбищ, покойников и мертвечины. Но как будто здесь это как-то слегка торжественно, не как у Качур.

Я бы сказала, что “Последнее дело майора Чистова” – не лучший текст Евгения Германовича. Но уж больно высока планка, как по мне. И его проходной текст недостижимый для большинства уровень.

С Днём Филолога 💔

8 пилотов (или 6 авиаторов)

Попович, Сергей Шаргунов

Роман наконец-то появился в электронной версии и озвучке, и, вроде как общее место, что перед нами действительно большая книга и великий русский роман. Я пожалуй, соглашусь, но с оговоркой.

Язык
О, слог прекрасен, как церковь в праздничный день: ты можешь зачарованно любоваться общим видом, когда иконы, свечи, свет сквозь витражи, певчие поют и голоса взмывают под купол, сливаясь с ангельскими. А можешь рассматривать каждую детальку, каждый завиток орнамента, каждую бусинку на одежде Богородицы, каждую складочку на одеждах святых, каждое перышко херувима. Без какой-либо архаики православные термины легко вплетаются в современный язык, а образы получаются точными и поэтичными.
Для меня это первый текст Шаргунова, и было ощущение открытия незнакомого, не типичного и непривычного, но очень мощного исполнителя.

О чем
2014 год, 17-летний Лука, сын священника учится в обычной школе и служит алтарником в церкви. Ему важнее “мирская” молодая жизнь, а у родителей другие взгляды на его настоящее и будущее.
Мне невероятно понравилась первая (большая) часть и показалось скучной и надуманной вторая, поэтому хочется их как-то разделить.

Часть первая. Дом
Отец Луки – такой хороший священник с лучащимися глазами, мать – мудрая матушка, младший брат Тимоша пытается подловить непутевого старшего, а бабушка порой не поспевает за церковной строгостью, щедро мешая христианство с суевериями. Если вы когда-нибудь общались с очень религиозными людьми (сами не будучи таковыми), то наверное, тоже ощущали смесь любопытства, неуютности, легко снобизма и собственной убогости. Вот семья Артоболевских производит такое же впечатление. Вычурная фамилия происходит от ἄρτον βάλλω – “опускаю хлеб в вино”. Это семинарская фамилия, показывающая преемственность поколений. На пьянке у одноклассника Лука скромно отрекается от фамилии деда, приписывая себе родство с Хлебниковым.
При этом Артоболевские – не святые, и не упыри из зловещей секты. Это яркие и самобытные герои, порой отталкивающие, порой вызывающие сочувствие.

А что же Лука? Юноша пытается найти и понять свое место в жизни. Одноклассникам он кажется надменным и отстраненным, отцу – слишком уж тянущемся к пороку. Ну а кто в 17 лет не тянется? Мальчика сжирают греховные мысли о девочках, в чем ему приходится каяться отцу. Привет, психотравма! Несколько раз отец поступает с Лукой по-изуверски жестоко. Помимо “срамных” исповедей, он с позором изгоняет из дома “порочную” Лесю, одноклассницу и возлюбленную Луки (этот эпизод лично для меня был самым неоправданно жестоким во всей книге), а позже задерживает “мачеху” Надю, чтобы та не успела вовремя отвезти Луку на вступительные экзамены на филфак (ну за это можно спасибо сказать, впрочем).

Лука – получился живым, не идеальным, мечущимся героем. Как будто даже само имя: с одной стороны “светлый”, с другой – “лукавый”. И тут вспоминаем первого вероотступника и прочих иллюминатов. Глубокая, не банальная и не пошлая символика.

Часть вторая. Дорога
А вот отречение героя от зова мне не зашло совершенно. Хотя дихотомия дом/дорога – одна из моих любимых.
Сначала герой оказывается аж на Донбассе (напомню, речь о 2014-м годе). А попал он туда по наущению главного искусителя книги – монаха Авеля. И этот целомудренно короткий и слегка сумбурный эпизод – очень глубокий. Далее следует еще более сумбурный, как по мне, Дальний Восток. Разочарование, возвращение и прощение.

Удивительно, что образы священников, которых Лука встречает во время своей одиссеи, мягко говоря, противоречивы: короткий эпизод со свиду добрым священником с Донбасса, который одним своим окриком рушит идеалистическую картинку, отец Демьян оказывается растлителем, а Авель – преступником, одержимым ветхозаветной местью. И вот в конце Лука возвращается в свою идеальную неидеальную семью. Цена его взросления, о которой он узнает в конце, оглушительно высока.

“Попович” – художественно очень мощный текст, с глубокими метафорами, нестандартными и очень живыми персонажами и оригинальным выверенным слогом.

23 стихотворения Доктора Живаго из 25