Номер 31328. Книга рабства, Илиас Венезис

Книги еще нет в электронном виде, но я хотела бы обратить на нее ваше внимание.

“Номер 31328” – автобиографический роман Илиаса Меллоса (Венезис – фамилия деда), печальное осмысление малоазийской катастрофы. Восемнадцатилетним юношей Илиас попадает в турецкий трудовой лагерь. Освободившись и оказавшись на греческом Лесбосе в 1924 году, он впервые публикует роман в журнале “Колокол”, а 1945 году выходит “каноническое” издание. “И тогда, в страшную весну и лето 1944 года, я понял, насколько сильно кровавое “стилистическое” родство “Номера 31328”, написанного после одной большой войны, с новой большой войной – даже спустя 20 лет”, – пишет автор в предисловии.

По значению книгу можно сравнить с “На Западном фронте” и “Прощай, оружие”, вышедшими в 1929 году. “Номер” – тоже боль и ужас совсем молодого человека, только написанная по горячим следам, а не спустя десятилетие. Ну и еще в тексте можно найти буквально прямые параллели с “Колымскими рассказами”...

Роман был впервые издан на русском в апреле 2026 года. Мне кажется, это прямо веха, важнейшее событие. Изначально выход был запланирован на 22-й год, столетнюю годовщину малоазийской катастрофы (массовое переселение этнических греков из Турции в Грецию, а турков – из Греции в Турцию).

Перевод сделан доцентом кафедры византийской и новогреческой филологии МГУ имени М.В. Ломоносова Ксенией Анатольевной Климовой. Это мастерский текст, написанный очень точным русским языком. Ксения Анатольевна, однако, признавалась, что работа шла очень драматично, и порой ей на несколько недель приходилось откладывать “Номер”, потому что находиться в его мире было очень тяжело.

Сюжет
Во время массового переселения в Грецию отправили сначала только “гнилой товар” – женщин и детей. Мужчины же должны были еще послужить Турецкому государству – их сгоняли в трудовые лагеря.

Описание “до” лагеря (почти половина книги) – это бесконечная нелогичная череда случайностей и жестокостей, цена которым - человеческие жизни. На форзаце приведены цифры, которые мозг не в состоянии принять: из 3000 угнанных вглубь Анатолии мужчин выжило лишь… 23. В том числе будущий писатель. Здесь есть и очень гнетущая метафора – разлучение с морем для греков смерти подобно. Для большинства – буквально. Так и освобождение начнётся с приближения моря.

Сам номер (он появится ближе к концу) – это присвоенные Красным Крестом цифры, по которым должны были отслеживать судьбы узников. Таким образом, это и символ рабства, и символ надежды.

В романе очень наглядно показано, как быстро человек опускается на самое моральное дно, когда речь идет только о выживании. Во время “вычесов” есиры-рабы радуются, когда забрали соседа, а не их. Пленники единодушно желают смерти плачущему малышу, которого их заставляют по очереди нести. Но так же быстро, как только опасность хоть чуть-чуть минует, человеческое возвращается. И вот уже греки играют с детьми турецких беженцев, а с охранниками-муфазами, такими же, по сути, заложниками, даже завязывается своеобразное товарищество.

Эпизод, рассказывающий о дружбе между юным Илиасом и турецким доктором Кямилем, немногим его старше, очень цепляет: молодые люди схожего образования не знают языков друг друга и общаются по-французски. По нелепой воле судьбы между ними образовалась фатальная пропасть – с одной стороны раб, с другой – господин. Но благодаря доброте молодого доктора Илиас излечивается и получает драгоценные дни передышки. Другому юноше, Заку, повезло куда меньше: талантливый пианист с блестящим образованием выдает себя за грека, постоянно путающего падежи и окончания, пытаясь скрыть армянское происхождение, чтобы получить хотя бы мизерный шанс на выживание.

“Номер 31328” – история горя, скорби и несправедливости. Но это еще и история о том, что как только стоит вернуть человеку хоть толику достоинства – человечность, доброта и взаимопомощь прорастут даже на самой каменистой почве.

Прощай, все еще без перемен

Часть картины, Ася Володина

Книга_на_выходные (очень-очень остросюжетная)

Если вам понравился «Протагонист», то, наверняка, понравится и «Часть картины». Роман вышел еще острее – причем во всех смыслах: от сюжетных ходов до поднимаемых тем: буллинг в школах, ксенофобия, вбросы, грани отношений учитель-ученик. Иногда на поворотах буквально заносит.

В начале мы встречаем Софью Львовну, «средненькую учительницу в средней школе» во время допроса. Пока мы будем разбираться, в чем же дело, сердце будет биться то с бешеной скоростью, то замирать. Удивительно, как такой хрупкой Володиной удается создавать настолько закрученные и бескомпромиссные детективные сюжеты.

Постепенно мы узнаем, что все началось с «обычного» школьного буллинга, а потом… Володина не щадит ни читателей, ни героев. Травлю запустит одна очень религиозная учительница, которая заставит девочку, задающую провокационные вопросы, стоять остаток урока на коленях, а одноклассника – держать ее за плечи, чтобы та не вставала.

Дальше больше: у Софьи Львовны начнется роман с отцом ученика – на фоне участия учителей в выборах и этической оценки того, должны ли они проверять соцсети учеников. И надо сказать, что несмотря на всю болезненность этих вопросов, Володина с одной стороны выкручивает их на максимум, а с другой обходится с ними довольно деликатно, не вешая никаких ярлыков. Отдельная – и очень личная для автора тема – присоединение Крыма, показанное на фоне семейной драмы.

Идеальный детектив в современных реалиях.

8 волов Одина из 10

Анабарская сказка, Виктор Ремизов

“Сказка” – это объемный эпос о покорении Сибири. Вернее, об одном из эпизодов тех событий.

XVII век. Небольшой отряд казаков под предводительством Данилы Колмогора должен пройти сотни верст вдоль реки. Ушлый воевода Петр Урасов отправляет их, чтобы найти беглого Анисима Леонтьева с его людьми. Присоединившийся к отряду молодой толмач Савва Рождественец убеждает всех в необходимости зарисовать поход на карте.

Чувствуете, да, какие распевные тягучие имена? Язык книги просто потрясающий! Удивительно живой и при этом отдающий дань тому времени. Особенно органичной получилась разговорная речь: устаревшие и бранные слова вплетены в нее так ловко, что ты веришь, что сидишь с этими людьми у одного костра. Каюсь, но над фразой “Коч у нас добрый, никаких начальников над нами! Синь морская кругом да небо такое же, и никаких дел мудацких! Сами себе дела сыщем!” я по-школьному долго хихикала на ночной кухне.

Живая речь – живым людям. Характеры, особенно 10 главных героев, получились очень выпуклыми. Им веришь безоговорочно: предводитель отряда Колмогор, его друг Иван, пленный тунгус Инка, светлый монах Тихон, умник Савва (мне он напомнил Якоба де Зута чем-то), кузнец Михайла (а здесь уже вайбы Мимо Виталиани из “Храни ее”)... Наблюдать за становлением их дружбы и прослушивать их диалоги – сплошное удовольствие. Анна, честно, никаких археологических скуфов!

Покорение Севера, битва человека с природой показаны пронизывающе холодно. Сам Ремизов досконально знает материал. Ты читаешь и веришь буквально каждому слову. Наши 10 героев не идеальны, но они по-настоящему добры, каждый на свой лад. Поэтому очень откликается то, с каким уважением они относятся к тунгусам. К сожалению, на контрасте с другими героями. Совсем недавно окончилось Смутное Время, и цену бессмысленного насилия многие познали на себе, но не все сделали правильные выводы.

Наверное, само собой напрашивается сравнение с Ивановым. Так вот, у Иванова я не чувствую… любви что ли, а у Ремизова – она ощущается буквально в каждом слоге. От души советую побороть СДВГ и прочитать.

8 звезд упали в сказочную горную тайгу, переходящую в арктическую тундру

Надо сказать, что “Анабарская сказка” полностью перенесла меня в школьные времена, когда с одной стороны бесконечно читаешь эти толстые и не очень старые исторические романы, а с другой стороны постоянно на что-то отвлекаешься. Ну, правда, тяжело, когда тут такая большая Боня творится.

В связи с этим вопрос: какие ваши любимые исторические романы из детства?

Мой топ-4: сами книги я почти не помню, а вот то, как они захватывали – помню.

1. “Таис Афинская” Ивана Ефремова. Ее я читала раз десять, особенно эпизоды с Александром Македонским. Девочки поймут.
2. “Камо Грядеши” Генрика Сенкевича.
3. “Последние дни Помпеи” Эдуарда Булвер-Литтона (это очень сентиментально, как одноименный сериал, но в этом своя прелесть). Кстати, про Помпеи есть еще очень интересный инженерный детектив Роберта Харриса – так и называется “Помпеи”.
4. “Анна Ярославна, королева Франции” Антонина Ладинского (как будто Анна здесь слегка чужая, но любила – не могу).

Не смогла придумать пятую книгу, но добавлю, что уже во взрослом возрасте с огромным восторгом прочитала трилогию об Иосифе Флавии Фейхтвангера и его же “Лже-Нерона”.

Как-то однобоко вышло, но ладно.

Дитя Леса, Мария Аксенова

Книга_на_выходные (лучшее из прочитанного в апреле)

Далее – очень восторженно

“Дитя Леса”, дебютный роман-автофикшн Марии Аксеновой, – очень нежная и трогательная история.

Маленькая Маша живет с бабой и дедом в маленьком селе на Дальнем Востоке. Непутевая мать где-то, “бабочка” вечно ворчит, пьющего деда-охотника за нелепый вид его прозвали Ковбоем, а саму Машу – ковбойской внучкой. Семья живет вопиюще бедно, и несчастья сыпятся на них как из злого рокга изобилия: болезни, потери, несчастья, к которым в скором времени добавляется и отвратительный школьный буллинг на фоне полного равнодушия взрослых. История буквально ходит по грани “Чучела”, “Похороните меня за плинтусом” и “Времени женщин”. Маленькая Маша ни в ком не находит поддержки: сплошные жестокость, убогость, нищета, несправедливость.

Но сила находится в ней самой. Любознательная девочка любит придумывать истории про индейцев, и вдруг оказывается, что добро и дар, заключенные в ней самой, – больше, сильнее и правильнее окружающей корявой реальности. Маша смотрит на мир большими любящими глазами и в итоге он подчиняется ей и становится, пусть ненамного, но лучше. Злую, но красивую тетку Тоньку, по нелепой случайности потерявшую глаз (и обвинившую в этом Машу) она впускает в свой заповедный индейский мир мудрой воительницей, и вот уже в жизни Тоня раскрывается со своей печальной, скупой, но очень человечной стороны. Разговор с ней – едва ли не единственный настоящий разговор со взрослым.

А еще, конечно, природа, лес. Положим, он знает лесные дорожки, гарцует верхом, не боится воды, зато беспощадно едят его мошки, зато ему рано знакомы труды. Аксенова с огромной теплотой описывает родной край. Амурский лес мешается с детскими фантазиями и предстает мощной извечной – часто целительной – силой.

Школьная тема и выросшие из нее “семейные” эпизоды заставили меня не одну слезу уронить на экран телефона: гадкое прозвище “Сирота”, зверячья жестокость стада и “сама виновата” в ответ… И тем сильнее восхищение маленькой героиней и автором ближе к финалу. Я с большим уважением и человеческой симпатией отношусь к почти всем писателям, о книгах которых мы говорим, разумеется, не зная их как людей. Но именно Аксеновой мне впервые захотелось сказать – Ты – Настоящий Человек.

Для меня “Дитя леса” стало потрясающей историей о том, что добро всегда побеждает. И делает это исключительно добром.

Если в сердце живет любовь 9 раз

А еще в книге есть картинки!

Хроники пепельной весны. Магма Ведьм. Анна Старобинец.

(этот абзац с личной предысторией можно сразу пропустить). Думаю, все, кто хотел, эту книгу уже обсудили. Да, уже было даже несколько встреч с Анной Старобинец, в том числе Под Обложкой, да сегодня ее обсуждают у Киры. Но я так люблю Старобинец и так ждала “Хроники” – так умеет ждать только Ирина Алегрова свою хрустальную мечту. Этот текст я пишу в ночь с воскресенья, на понедельник, а значит, еще не знаю, что будут обсуждать завтра (ловко, да?). Но зато Под Обложкой я волею судеб выиграла участие в обсуждении, не читая роман. И да, именно со Старобинец нахвататься спойлеров – такое себе. Я старалась не читать обсуждение и посты о “Хрониках”, но то, что видела по диагонали сводится подчас к гадко, и нудно. И если с первым сложно не согласиться, то нудно?! Серьезно?! А что тогда не нудно? Игра престолами в кальмара на выбывание, адреналиновые вы нарколыги?

“Хроника” мне очень понравилась. Созданный мир хоть неуютный, ужасно затягивает. Персонажи получились неоднозначными и яркими: епископ Сванур, староста Чен, ведьма (?) Анна, старая (?) Юлфа, мур Обсидиан (Обси теперь в моем сердце навсегда 💔, а у меня так-то инсектофобия)… Ух, здорово. И, конечно, особая писательская удача – Кай: с одной стороны этот холодный персонаж в духе Шерлока-Фроло-Снейпа кажется способным любить – просто доставайте свои фанкнижечки. С другой, в Кае с ледяным сердцем таится Каин. И как же хороша рифма Библии и сказок Андерсена.

Пожалуй, особый кайф, но и главный минус книги – отсылки и параллели. Далее пепельная весна темна и полна спойлеров. Три основные темы пугающе актуальны: страх ядерной весны, “божественность” искусственного интеллекта и то, что добро и зло могут быть не тем, чем кажется. Весь роман как будто состоит из зеркал: врущих, украшающих, преувеличивающих. Кай “параллелится” с Гердой, Герда – с Анной, “иконка” изначально черно-белая, сам Кай оказывается злым близнецом. Доброе и злое постоянно зеркалят друг друга и порой становятся друг от друга неотличимыми.

Темы “сменяемости” добра на фоне гнетущий страх ядерного апокалипсиса – пробирают до мурашек, а признаки порчи, напоминающие страшную болезнь из трех букв, просто хочется как можно дальше от себя отпихнуть. А вот тема с Джипити – Джизус мне скорее не зашла, как будто… слишком в лоб что ли. Я уже несколько дней часов не говорила о своей Римской империи (я иду на битву с драконом, я обязан его победить), поэтому Джи-тему не могу не сравнить опусом “номера 25”. Эта же тема, только развитая со вкусом и остроумием, хотя повторюсь, прямовато, как по мне. Но “нумер” задал уж больно низкую планку.

Да, женская тема ужасна. В этот мир очень легко поверить, но брррр. Мне кажется, ряд читателей отвалится на… Ну вы поняли на чем.

Я бы сказала, что книгу можно читать как и захватывающее чтиво, и как каноническую современную антиутопию-предостережение, подсвечивающую все страхи, боли, тенденции и тренды.

Трудно быть богом-андроидом, мечтающим о 8,5 электроовцах

Игумен умолк. Бескрылая нимфа сосредоточенно рыла гнездо. Белые снежинки опускались на ее янтарную спину. Господа нигде не было.

Мое личное второе место финальных фраз после “До февраля” Шамиля Идиатуллина

Девочка. Мужчина на улице пытается познакомиться, делает комплименты, спрашивает номер телефона.

Женщина. Незнакомец на улице дарит пакет креветок и уходит прочь.

Живу свою лучшую жизнь.

Возвращение Синей Бороды, Виктор Пелевин

(не?)разумные медведи слишком сильно тёрлись о земную ось, и ткань мироздания порвалась окончательно. Новая книга Пелевина вышла не осенью, как ей положено, а весной. Что дальше?! (вбить какой-нибудь странный новостной заголовок) или, может, (вбить еще один)?!

Когда-то давным-давно мещан от людей тонких и ужасно культурных можно было отличить по фразе “я этого наркомана не читаю”. Сейчас как будто ровно наоборот. Или нет. Или да. Или все тлен.

Итак, книга. Здесь будут спойлеры, но они как бы не спойлеры, потому что камон, ребята, это Пелевин. В общем, писатель Константин Параклетович Голгофский, которого мы впервые встретили в “Искусстве легких касаний”, оказывается в центре расследования преступлений некого темного культа, связанного со злыми духами и перемещением (душ) во времени. Так, в одной точке зачем-то сходятся Жиль де Ре, возможный прообраз Синей Бороды (об этом есть интеллигентная интеграция у Файба) и простой советско-израильский физик Женя Эпштейн. Оказывается, что все это – для извращенческого туризма в прошлое, чтобы тешить там некие зловещие субстанции и получать от них взамен что-то там.
А во второй части мы вместе с покойным Абрахамом Маслоу и служителем бога Сета будем грабить пирамиду самого Маслоу.

И в целом, все это местами весьма и весьма остроумно. А еще (Таня, дыши!) из текста очень видно, как сильно Пелевину пытаются подражать номер 25 и (спокойно, Татьяна, соберись) один 90летний графоман. Там где они учились, он преподавал. Только у Пелевина все же до сих пор больше вкуса, знаний и таланта, пусть и рутинизированного. К слову, впервые я задумалась о том, что у Пелевина, кем бы он ни был, реально энциклопедические знания, которыми он весьма лихо пользуются. В отличие от номера… (Таня, просто дыши).

Уффф. Чем отталкивает книга? Ну лично меня покоробило описание некоторых преступлений “злодеев”. Есть вещи, слишком грязные, сами по себе. С другой стороны, события на проклятом острове были совсем недавно, и пострадавшие там – живые люди.
Чем хороша книга? О, в ней реально много остроумных пассажей, которыми можно обмениваться с друзьями, и вести приятнейшие беседы на отвлеченные темы. Вот, например, мы с умницей Сашенькой договорились до того, что Пелевин – эдакий батя, который чё-то да знает. Только под грибами.

И вот это скуфство и консерватизм пусть и припудренные французской философией и другими изяществами, очень выпирают из текста на пару с англофобией. Нападки на Юзефович – здесь Мусю Боцман – становятся какими-то уж совсем скабрезными. Иногда авторская интонация переходит в откровенный визг.

У книги довольно приятное аудио. Небольшую часть которого озвучивает Собчак. Вот так бывает: пожилой человек годами пишет, как эта белокурая бестия мечет икру, а она делает озвучку другому и камни слышать не ходит.

В чем-то приятное, в чем-то дискомфортное чтение

2,5 из 25


В первом комментарии -- фрагмент поэмы из романа. Для вдохновения, так сказать.

Погрязание, Ольга Харитонова

#книга_на_выходные (потрясающей красоты актуальные рассказы с легкой мистикой)

Хотела бы я сказать: О, ребята, я нашла нечто очень классное, налетайте! Но я нашла это в списках БК. Погодите! Не убегайте. Это прямо очень крутые рассказы, которые в итоге обернутся не тем, чем кажется.

Давайте так. Это легкая мистика а-ля рюс с рефлексией экологических и социальных тем. И в моей жизни это первая экологическая история, которая прямо больно по сердцу зацепила. У Ольги Харитновой очень приятный живой язык, но отдельный поклон – это диалоги: автору удается создать очень разных (ведь речь о рассказах) персонажей со своей неповторимой оборотистой лексикой, не скатываясь в клише и пошлость.

Я хочу очень кратко сказать о каждом из рассказов, но кроме первых двух все описания скрою. И вы лучше не читайте, пока не прочтете сборник. Потому что по первым двум историям вооооообще не ожидаешь, где окажешься в конце.

Йошки-пашки
История о наводнении в небольшом городке. Домик пожилой героини оказывается частично под водой, и на первом этаже заводится то ли русалка, то ли волшебная рыба. История, написанная в 2024 году, не может не параллелится с печальными событиями в Дагестане. Но в том самом 24-м было наводнение в Орске и других городах Оренбургской области: там у меня очень много друзей и даже не состоявшиеся будущие родственники, поэтому “Йошки” очень живо возвращают в обыденность кошмара тех/этих дней

До точки
Обаятельная история, где сказочных птиц-подростков обучают искусству завлекающего пения, а потом в их школу врывается стрелок. Молоденькие Сирин, Алконост, Царевна-Лебедь с их фенечками, сережками и бальзамами для губ – удивительно живые, трепетно нежно-девичьи. Очень бы хотелось посмотреть иллюстрации к рассказу. Их ученическая обыденность, их кринжовые диалоги и ух ужас, когда в лесу появляется он – просто идеальная работа с эмоциями читателя.

Неизвестный человек
Два писателя поселяются в загадочном отеле, и один из них встречает там свою…

Заговор добрых сил
Пожалуй, одновременно и самый смешной и самый жуткий рассказ сборника.
В засекреченном советском НИИ герой пытается разгадать будущее, через тексты популярных песен. И самое страшное:

Солнце льется прямо с крыш
В потоке солнечного света…

Тимофей чувствует холодную испарину. Солнце льется… Люди в потоке света… Он думает про взрывы, атомные бомбы и излучение. Это песня о грядущей катастрофе, предсказание!

Двойница
Мрачная история о спасательнице Раде, работающей над завалами после прыжка невидимого Землетряса.

Аисты
Еще одна мрачная история, которая начинается с будней комбайнера-ударника, а заканчивается мрачными технологиями.

Погрязание
Море, мазут, катастрофа… Нелюдимому Вадиму берег помогает очищать пес-демон.

Жахи
Молодой военный оказывается в плену жутковатых жахов: ослоподобных существ, питающихся человечиной.

Туда и обратно
Самая болезненная история, от которой все внутри скручивается. Надежда не верит, что ее молоденький сын погиб на войне и отправляется на его поиски. С другими женщинами она приходит в избу к некоему странному старику, которые обещает отправить их под землю.

Незаметный человек
Люди, достигшие пенсионного возраста начинают расти до невероятных размеров, и их в целях безопасности отправляют в Тихий Край. Одна из самых сильных и печальных метафор(

Завтра была жизнь
Трогательный рассказ про андроида Фотоника, который отправляется в школу для работы с молодежью и общается с ними “правильными” фразами.

Наживать добра
Шопоголизм возлюбленного оборачивается для Ани тем, что она беременеет то пилой, то стулом, то другой его покупкой.

Наши семена
Как будто вдохновлено “Хлоп-Хлоп” Наутилуса. Денис с сыном Мишкой едет в поезде, его соседом по купе оказывается бывший зек, отправленный на борьбу с борщевиком.

Быть камнем
Журналистка Яна приезжает в далекую деревню на похороны дома.

Горе уходит в море
Андрей выжил после крушений подлодки “Курск”, но вернулся другим

Щепки летят
Лесовухи ловят мужчин в лесу и требуют, чтобы они прекратили вырубку леса.

8 топей да болот и 1 синий плат небес

Кот блед, Марина Степнова

Мне настолько понравился сборник рассказов, что я дала себе обещание никогда не называть Марину Степнову (Марией) Степановой. Уровень.

Вообще, у Степновой очень крутой слог. Прямо НАСЛЕДИЕ. Но вот сюжетно и образно мне так не зашел “Сад”, что я даже решила пропустить “Женщин Лазаря”. Сейчас вот кусаю локти – не напрасно ли. После “Кота” мне кажется, что у Степновой особо хорошо получается не игра в классику с балами, красавицами и братьями Ленина, а наши дни. И вот уже оказывается, что тургеневский слог вполне себе сочетается с описанием корзины на маркетплейсе, скидками на авиабилеты и, к сожалению, блокировками и дронами.

Отдельный восторг “компоновка” сборника: порядок рассказов идеален, как будто все детали мозаики встают на место. Мне очень откликнулся общий флёр: катастрофа уже на горизонте, но давайте мы еще какое-то время задержимся в нашем “нормально”. Нет, это не музыканты на “Титанике”, это скорее про микс carpe diem, принятия неизбежного и надежды. Ну и как будто поляроидный снимок того, как мы сейчас живем.

Бабушка
Первая же история, как будто с нотками автофикшена (или игры в него), задает настроение всей книге.

На том конце трубы за линией горизонта – смерть, твоя собственная, единственная, персональная. Больше впереди нет ничего. Совсем. Но поскольку ни осознать, ни принять это невозможно труба волшебным образом переворачивается – и ты начинаешь вглядываться в собственное детство.

Белый унитаз
Вновь автонотки и юмор. Вообще, первые две истории напоминают Рубину, Улицкую, Качур… Что может откликнуться одной аудитории и заставить подергать плечами другую.

Ма и Бе
Вроде бы и ироничный, а вроде бы и жутко драматичный рассказ про инста-маму.

Радость
Рассказ в середине сборника создает первый эмоциональный пик. Героини около 40 (отличная веха, чтобы передать “все еще хорошо, но что-то уже надвигается”) и ее жизнь посвящена путешествиям. А потом – как раз в день 40-летия – она узнает, что беременна.
Это и психологически точный портрет одинокого (?) человека, и исследования отношений детей и родителей, и блистательная призма настоящих реалий. Рассказ не отпускает неделями.

Ананас
В 19-й век (ну или начало 20-го) мы тоже отправимся. И очень телесно глазами девочки-подростка Кулемы посмотрим увидим работу кабачка в маленьком городке. Как же хороши детали.

Ебобо
Один из главных рассказов сборника. Очень живая история другой девочки-подростка – уже из нашего времени. Как будто она слегка рифмуется с героиней “Ананаса”. В конце рассказ уходит в как будто не нужные как по мне чудеса.

Кот Блед
И наконец то, ради чего сборник как будто бы и затевался. Надвигающаяся всемирная катастрофа. Он и она и их поместье. Ожидание беды и момента выкручены на максимуме. Работа с надеждой/тревогой/безнадежностью – на максимуме. А еще туман чем-то напоминает туман из Terra Nullius Еганы Джаббаровой.

Выносите свои крепкие худые зады
Будем пьянствовать, сегодня праздник общей беды

8 наутиулосов и 1 помпилиус

Лихоманка, 12, Людмила Потапчук

книга_на_выходные (подростковая и снова невероятно очень замечательная)

О “Лихоманке” я узнала у Дарьи Кёльн. И описание меня сразу же зацепило. Дело в том, что любимым – вернее одним из двух в принципе – ругательств моей бабушки было “тьфу, лихоманка тебя возьми”. К слову, если подскажете книгу с названием “Дед хреном одет”, буду признательна.

При всех достоинствах книги, я буду предвзята, потому что она попала сразу в несколько моих личных нервов, поэтому, возможно, вы оцените ее гораздо более сдержанно. Увлекательное приключение вам точно гарантировано. Особенно если вам 15, как мне(

Вымышленный городок Куличики. Близнецы Ник и Крис учатся в 8-м классе. Они были совсем маленькими, когда из-за болезни (на лечение не хватило денег) умерла их мама. И вот недавно отец привел домой мачеху, да еще вместе с капризной маленькой Мушкой. Во время прогулки Мушка и Кристина находят странный двор, а там – странную игрушку в странной песочнице. И разумеется, в городе с названием Куличики, в котором есть улица Лихоманка, не может не случится некая мистика.

Обычно я жалуюсь, что эта самая мистика описана сумбурно. Здесь нет – середина и финал не провисают. Природу здешней магии ты понимаешь ровно настолько, чтобы двигаться по сюжету. Да и дуальность добра и зла тоже вполне себе понятны.

Тайна, с которой столкнутся герои и ее разгадка очень увлекают. Но этого волшебства не случилось бы, если бы не цепляющие персонажи. Близнецы Никита и Кристина по-разному переживают смерть матери и приход мачехи: Крис замыкается, Ник – ставит целью научиться зарабатывать. Разлад между братом и сестрой, который мы видим в начале книги, ранит обоих, и ты понимаешь каждого. Однако некая загадка их снова объединит. А еще в приключение окажется втянут их одноклассник, “шут” Макс.

Один из важнейших героев, носитель главной идеи романа – дед Макса. В свое время он отказался быть лягушкой, которая прыгает по другим лягушкам, чтобы добиться успеха, и стал заниматься детьми в ДК. И вот этим неунывающим добром и открытостью к детству пропитан весь текст.

Если у тебя есть любимое дело, значит, ты живой.

В общем, я знаешь что понял? Если ты начинаешь ругать молодых, если твердишь всем, кто тебя согласен терпеть, что они деградируют, значит, ты уже старый. Будь тебе хоть двадцать пять лет от роду. И не суйся тогда ни к молодым, ни к детишкам. Оставь их в покое.

И не могу не отметить личные моменты, о которых писала в начале. Во-первых, текст. Он очень мой. Не в смысле нравится: он хороший, с мягким юмором, но “Лихоманка” не про языковые изыски. Он мой, потому что примерно так я складываю предложения в своей голове. Ощущения странные, но прикольные.

Ну и еще здесь (совсем, к слову, не страшно) описаны два моих главных страшных сна: рушащиеся лестницы и что моя бабушка (та самая из начала отзыва) возвращается обратно, но я знаю, что скоро она снова уйдет – на этот раз навсегда, и магия не поможет. Поэтому персонаж Максима тронул меня едва ли не сильнее близнецов. А еще философия, озвученная здесь – как будто то самое, к чему я пришла (не без труда) на данном этапе жизни.

В книге потрясающие иллюстрации Анастасии Николаевой (что делает живых героев еще более живыми).

В моем горле 8 сердец подростка

Смотрите, какая круть!

Завтра,
Пятница, 22 мая,
19:00 по Москве
Парадокс Пелевина — почему мы это читаем! Беседа с литературными критиками.

В онлайн-клубе Натальи Ломыкиной Под Обложкой обсуждение нового романа Пелевина.
И с кем обсуждение!
- Галина Юзефович
- Анастасия Завозова
- Егор Михайлов
- Ася Шевченко

В апреле неожиданно для всех вышел новый роман Виктора Пелевина «Возвращение синей бороды». Тиражи, как обычно, зашкаливают, однако литературные критики и обозреватели не торопятся его читать, писать рецензии и включать в подборки. А те, кто все же прочитал, сдержаны в своих оценках, а то и открыто критикуют.

Как еще недавно культовый автор превратился в персонажа несмешных мемов? И почему мы все еще читаем его романы? Или уже нет? Мы собрали вместе лучших из лучших, чтобы обсудить как изменялось и трансформировалось творчество Пелевина за более чем 30 лет его писательской карьеры!

Последнее дело майора Чистова, Евгений Водолазкин

"Почему ищут труп убитого человека, но не ищут его душу?"

Большая кампания, маленький секрет и Шестипалый
Даже если не следить за книжным миром, то пиар-шум вокруг Водолазкина последние 2 года очень заметен. Как будто гештальт в Великом Писателе и Душе Нации надо срочно задокументировать. В прошлом году к выходу фильма, он исправно давал интервью толстому глянцу. В этом – о'бложка “Мнения редакции”. На второй версии обложки -- Егор Крид, шоп вы понимали. А на текущий книжный салон в Санкт-Петербурге под “Майора” сделали интерактив с беседующим роботом. Кампания вокруг нового романа стоит на двух китах а) ИИ б) детектив. И… И?

Первые отзывы, мягко говоря, прохладные. Если коротко: скучно, вторично, многословно, дед не сечет, о чем говорит. И тут невольно – и разом у многих – возникает параллель с “очередным” Пелевиным: старые кобели матерые хаунды раз за разом пытаются удивить старым трюком. В защиту How do you do, fellow kids - вайба – всезнайка робот здесь – Иван Иваныч, как самовар, который встал сегодня очень рано.

Вот только… Вот только мне кажется, что ИИ – просто аксессуар, а детектив – рамка, а книга вообще о другом.

Оправдание острова и постоянство памяти
“Майор” крутится вокруг размышлений о том, что такое душа, что будет с ней “после” и что останется после меня здесь… Есть любимые многими романы взросления, а современная русская литература как будто наполняется романами старения. И в этом есть своя красота.

В “Последнем деле” берутся плюс-минус те же идеи, что в “Авиаторе” (шире – у Водолазкина вообще) и проживаются еще раз через светло-мрачную грусть. Весь роман пропитан ощущением личной конечности и того, что да, не останется ничего (и ничего с собой не возьмешь). Майор Чистов приходит к элегическому выводу, что жизнь состоит не из больших событий, а из “пробелов” – некой рутины – вещей, которые мы пропустим, даже рассказывая о своем обычно утре, но которые заполняют нашу жизнь и делают материальной.

“В формировании человека основными являются как раз пробелы, то есть – нормальное, „невидимое“ состояние вещей”.
“Коты, квартиры, автомобили: вехи повседневности непафосны. Иной раз и не поймешь, что это вехи”.

А как же моя душа, Дамблдор? Возможно, роман даст кому-то утешение.

Плетение словес
Повествование ведется от лица младшего помощника майора Чистова – лейтенанта Егора (ага!) Ведерникова. И две трети книги -- это порой милые, порой утомительные попытки Водолазкина посмеяться над штампами. В Москве две женщины не поделили мужа. А в Петербурге – поделили. Поначалу это вызывает улыбку, потом -- начинает раздражать. До кучи уже знакомый нам Иван Иванович говорит разными голосами. Несмотря на отличную читку Алексея Багдасарова, это лютый кринж.
Однако в последней трети, Водолазкин как будто устает от этой слегка убогой игры, и встает за пульт сам. И это действительно завораживает. Воспоминания, описанные им – проза высшей пробы.

“Около четырех часов утра Георгий выходит из дома и пьет этот туман, настоянный на полутора тысячах трав” "В доме свое, особое, время – тягучее, как жвачка. Что-то среднее между временем и вечностью”.

Очень по-водолазкински.

И все же я отмечу слабые точки. Плохую в моем понимании работу с именами – особенно близнецы Григорий и Георгий. Большое количество банальностей (ближе к концу текст становится прозрачнее, но к этому моменту мы уже надышались клише до головокружения). И (внезапно) какое-то скомканное – условное что ли – время. Воспоминания как будто не сильно отличаются от реальности, а возраст героев и приметы времени не особо считываются. Да и сами персонажи -- скорее носители идеи, нежели живые люди. Ну и да, лично для меня минус – слишком много кладбищ, покойников и мертвечины. Но как будто здесь это как-то слегка торжественно, не как у Качур.

Я бы сказала, что “Последнее дело майора Чистова” – не лучший текст Евгения Германовича. Но уж больно высока планка, как по мне. И его проходной текст недостижимый для большинства уровень.

С Днём Филолога 💔

8 пилотов (или 6 авиаторов)