Ваша жестянка сломалась, Алла Горбунова.

#книга_на_выходные (с опозданием, зато философская!)

Очень короткая, заставляющая задуматься притча об искусственном разуме. Неоднозначная, как по мне.

Главная героиня, Алина Голубкова… Честно говоря, сразу нет. Я за то, чтобы автор был как можно дальше от героя. Столь явное созвучие имён очень резануло. С другой стороны, если когда я напишу историю о прекрасной попаданке и драконе сэре Г’лёве, героиню будут звать Атьяна. Кто мне судья?

Ну так вот, Алину Голубкову, женщину-учёного, оставившую карьеру ради семьи, привлекают к исследованиям искусственного разума Елены.

Это особая такая разработка, на грани магии. Собственно, это и есть кибермагия. Эта разработка – Елена.
<...>
Ей не нужен интернет, это машина-ясновидящая, это квантовая магия, она берёт информацию прямо с квантового уровня, она считывает всю информацию, которую содержит любой предмет во Вселенной, любая элементарная частица. Поэтому она знает всё, вообще всё, у неё есть вся информация, которая есть во Вселенной.

Да кому, собственно, нужен этот ваш интернет? Короче говоря, Елена откроет нам и Алине ответы на главные вопросы жизни, Вселенной и всего такого. В общем, философское направление примерно понятно.

При этом сам основной сюжет несколько раз очень лихо вильнёт в духе Нолана. Что очень круто: приём “ненадежный” рассказчик здесь выкручен на максимум. Только мне тяжело даются такие крутые повороты, и на каком-то этапе я перестала понимать, что и почему тут происходит.

Честно говоря, не зашли мне и философские рассуждения: текст постоянно рассыпался, и я не понимала, чего от меня вообще хочет автор и куда и зачем ведёт. Возможно, это из-за в общем-то хорошего, но чересчур эмоционального языка: рассказчик(и) постоянно сбиваются в некую истерику, повторяя одну и ту же фразу. В аудио (Мария Орлова) меня это ужасно бесило, а на бумаге читать такое было скучно.

В целом книга напомнила мне те времена, когда я зачитывалась серией про “Танатонавтов” Вербера. Но здесь автор пытается увязать философию с текущими событиями (роман вышел в 23-м году). Неоднозначно. Мой личный флешбек от чтения: в универе я зачитывалась “Чумой” Камю – дома до сих пор есть исчерканная мной книга, – когда же я взялась за роман в пандемию, то подумала: ну что за буквальная пафосная чушь. Однако при всём уважении, Алла Горбунова не Альбер Камю.

Кстати, а кто-то уже посмотрел “Постороннего”?

18 из 42

Там моё королевство, Ася Демишкевич.

Этот рассказ мы с загадки начнём...

Знаете ли вы, сколько в России авторов с именем Ася? Несколько десятков. На ЛитРес при запросе “Ася” всплывает 287. Правда, в Аси почему-то зачислены, например, загадочные Тинкай Тынық-ай, Джессика Ау или, скажем, Коллектив предприятия АО «ЗАСЛОН» и АО АСЭ. В общем, Аси – это сложно.

Другая загадка – обложка. С такой же обложкой в 2023 году вышел “Океан Николь” Сони Орешниковой. Он правда был. В общем, кто и почему похитил из обложку океана стока и спрятал в тайном королевстве – загадка сия велика есть.

Итак, история. 90-е. Главная героиня, школьница Ася, то есть Аня, прячется в шкафу от отца и выдумывает своё королевство. Потом она находит в новенькой Лере подругу и посвящает её в свою тайну. Лера тайну подхватывает, девочки нарекают себя Кимберли и Джеральдина, и игра в королевство, и попытки открыть портал туда становятся их средством бегства от реальности. Отец Ани – ярый коммунист, любит разговаривать с телевизором о том, какую страну сволочи развалили. Мать Леры – ярая последовательница христианской секты. Очевидно, что родители друг друга не любят. В общем, вместе против всех.

Меня очень зацепила первая половина книги. Вообще истории, где дети убегают от жестокого мира в свои фантазии, часто одни из самых сильных. Вот только девочки росли, становились подростками, затем молодыми девушками. И СПОЙЛЕР постепенно “Королевство” стало превращаться в третью подряд историю о женском нервном срыве. Эскапизм превращается в идею фикс – настоящую “маньячину”. В данном случае такой разворот мне ужасно понравился; я совершенно не ожидала в начале такого финала.

Ещё мне понравился язык романа: эмоциональный, образный, при этом достаточно поджарый и не слишком витиеватый.

6,5 кроликов Джо-Джо из 10 Алис

Немного стыдно в этом признаваться, но сегодня впервые в жизни увидела на сцене «Гамлета».

Ну такое…

Театр Кашемир, режиссер Гульнара Галавинская, в роли Гамлета — Дмитрий Бикбаев (который с одной стороны Артист, а с другой — «Катя, возьми телефон», а ну еще мем про Надежду Стрелец).

Ну типа красивое. Свет, сценография, музыка. Но зачем заставлять актеров постоянно орать? Через полчаса это просто невыносимо. «Она отказала мне. Сказала, что любит тебя! Думает, что любит тебя!» Когда Гамлет-Бикбаев заорал, что «ОН МООООЙ» в голове пронеслось «или ничей».

У постановки какой-то бесконечно чернушный беспросветный флёр неблагополучной семьи.

Что мне действительно понравилось — так это сцена с могильщиком (где про бедного Йорика.) Потому что, слава Богу, хоть там никто не кричал. И как будто Бикбаев действительно неплохой артист, но зачем же стулья ломать.

Теперь у меня появилась мечта увидеть на сцене хорошего «Гамлета». Однажды.

Уроки греческого, Хан Ган

#книга_на_выходные (философская и слегка лингвистическая)

Книга с таким названием просто не могла здесь не появиться. К слову, буду рада, если посоветуете книги греческих авторов или о Греции.

А еще в каком-то смысле это продолжение разговора, начатого “Стенами” Каси Кустовой. Но обо всем по порядку.

Не самая популярная у нас южнокорейская писательница Хан Ган – вообще-то получила в 2024-м году целую Нобелевскую премию «за насыщенную поэтическую прозу, которая противостоит историческим травмам и раскрывает хрупкость человеческой жизни». “Уроки” вышли на русском в 2025 году, электронная версия появилась буквально недавно.

“Уроки греческого” – это роман-диалог мужчины, медленно, но неотвратимо теряющего зрение, и женщины, потерявшей дар речи. Он ведет курсы древнегреческого, а она их посещает.

Читатель ждет уж рифмы розы;
На, вот возьми её скорей!

Роман не скатывается в столь ожидаемый и слегка банальный роман (никто не обещал хороших каламбуров). Это -- сложная мозаика из разных воспоминаний, переживаний и чувств. Тропки героев, сходятся и расходятся. Можно было бы сказать, что автор заманивает нас в лабиринт, где непонятно, кто есть кто. На это можно было бы попенять, этим можно было бы восхититься, но нет.

Перед нами самая настоящая поэма в прозе. В лучших традициях Николая Васильевича (не тот, что енот из “Комнаты Вагинова” , а который эх, тройка, птица-тройка). Язык романа мучительно певуч и поэтичен. Нобелевский комитет не соврал. Текст с первых предложений окутывает тебя, как любимый в детстве плед.

Стоит отдельно отметить переводчика Джаудата Фаттахова. С оригиналом, к сожалению, не сравню. Как не могу и в полной мере оценить это ювелирное переплетение корейского и древнегреческого. Скажу одно: чтение «Уроков» – настоящее эстетическое удовольствие. Слог можно сравнить со Служителем, Джаббаровой, Левантовским…

Если снег – это падающая с неба тишина, то дождь – это, наверное, бесконечно падающие с неба длинные предложения.

И вновь, подобно “Стенам” перед нами исследования мышления/мысления. И если у Каси Кустовой – предельное узнавание (даже если речь о неблизких произведениях), то у Хан Ган – герои на нас максимально непохожи. Корейцы с немецким прошлым, изучающие Платона и исповедующие буддизм, теряющие зрение и голос – не мы. Но мы можем их понять, очень хорошо прожить их, посмотреть на мир их полными спокойствия корейскими глазами. Здесь абсолютно другой ракурс, другой темп, но за счет точности сравнений и образности языка ты буквально проживаешь их. Речь именно не о со-переживании, а об анализе тех самых мыслительных процессов.

А еще поразило про отношение к улыбке на западе и на востоке.

Ну, и конечно, здесь много философии. Но она словно облекается в твои собственные мысли, когда ты даешь себе время остановиться и подумать.

«Смотри, – снова сказал ты, словно пытаясь меня утешить. – В тьме нет идеи. Это просто тьма – минус, нечто отрицательное. Если упрощать, то в том мире, что находится ниже нуля, нет идеи. Должен быть свет, даже если очень тусклый. А если нет хотя бы малейшего источника света, то нет и идеи. Не понимаешь? Должна быть какая-то толика красоты, величия, чтобы появился свет. Идея в гибели и смерти!.. Это ведь то же самое, что утверждать, что треугольник – круглый».

τὸ θεῖον, to theion, – божественным? На прошлом занятии вы говорили, что в слове θεωρία, theoria, кроется значение «видеть». Значит, слово τὸ θεῖον, to theion, тоже как-то связано с глаголом «видеть»? Получается, божество – это видящее существо? Или божество и есть видение?

Если бы меня попросили дать “Урокам греческого” аудиовизуальный референс – я бы назвала “Бегущего по лезвию”. От души советую, чтобы насладиться тонким искусством и посмотреть внутрь себя.

10 Районов Гослингов грустно смотрят на снежинки

Храни её, Жан-Батист Андреа

Прежде всего, хотела бы поблагодарить Ann Y за наводку, а Alekа за ключи от библиотеки. “Храни её” – потрясающий роман! Не могу назвать его безумно динамичным, но сюжет держит от первой до последней страницы.

Повествование построено как череда флешбэков и флешфорвардов. Оно не столь поэтично в стихотворном смысле, как “Уроки греческого”, но тогда объемный текст просто посыпался бы. Это вполне себе прозаичная история, написанная ярким, живым языком. Ты буквально вдыхаешь итальянский воздух, видишь эти рассветы и туманы.

Чтобы не портить впечатления тем, кому только предстоит это классное знакомство, постараюсь совсем без спойлеров. Итак, 1986 год: старик, умирающий в монастыре Сакры, вспоминает свою жизнь.

“Французик – il Francese. Я всегда ненавидел это прозвище, хотя меня называли и похуже. Все мои радости и беды шли от Италии. Я рожден на земле, где красота всегда в загоне. Стоит ей уснуть на пять минут, и уродство безжалостно перережет ей глотку. Гении растут здесь, как сорная трава”.

Главный герой – Микеланджело “Мимо” Виталиани – тоже гений и тоже растущий, как сорная трава. Рожденному на заре века в 1904 году этому маленькому человечку с ростом 1,40 метра предстояло, подобно тезке, стать большим скульптором. И второстепенные герои часто как бы походя ставят их в один ряд.

А еще в монастыре хранится она. Назовите ее тремя словами, не используя прилагательных.

Даже просто смотря на даты, легко понять, что юность Мимо пришлась на Первую мировую, а зрелая молодость – на Вторую. Поэтому абсолютно ожидаемо, что одной из тем романа будет отношение с режимом Муссолини. СПОЙЛЕР: совершенно не героические, откровенно говоря. Тем остроумнее выглядит разоблачительная сцена на банкете, когда ремесленник, вернее его подруга, четко рассчитали, как ветер дует, и вовремя от режима открестились.

Ну, конечно, не будет спойлером сказать, что у гения должны быть и странные, пронесенные через года, отношения с женщиной. Это совершенно нетипичная история, но за героями ужасно интересно наблюдать, и ты в них веришь.

Хочется назвать “Храни ее” романом воли. Все герои этой самой волей наделены в полной мере. Мимо не раз говорит о себе, что не играет по правилам. Не играют по правилам и его покровители – семейство Орсини. Большой талант и большая власть… В том поединке своеволий кто был в чьей руке: только мяч?

Мне почему-то хочется (иррационально) сравнить “Храни ее” с “Похождениями скверной девчонки” Льосы, но “Девчонка” куда масштабнее в плане географии, а роман Андреа куда монументальнее во всех смыслах.

И как же красиво во всех этих флешбэках и флешфорвардах развешаны чеховские ружья и неочевидные предзнаменования. Роман ужасно приятно читать глазами, потому что это тонкая и элегантная игра, где каждый кусочек мозаики на своем месте и имеет свое значение. Хочется отметить замечательный перевод Аллы Беляк.

“Эта книга очень французская – мастерская, четко структурированная, выверенная до мельчайшей детали – и очень итальянская – щедрая, страшная, жалкая и лихая. Потому что такой персонаж, потому что такая эпоха. Потому что такая жизнь”, – пишет она в предисловии.

Кстати, вот интервью автора переводчику. Мне кажется, оно очень классное, потому что чувствуется азарт и страсть обоих (а еще здесь говорят про “русскость” романа.)

9 моих гениальных друзей из 10

Дядюшка Петрос и проблема Гольдбаха, Апостолос Доксиадис

#книга_на_выходные (математико-философская)

Сегодня – 26 марта, а значит, вчера было 25-е (хотите больше мудрых мыслей?), День Независимости Греции. Поэтому делюсь с вами редкой, но очень греческой книгой.

Как же я благодарна MarinkaRnD за это чудо! Книга вышла в 2001 году (о её занятной истории чуть дальше), и, Господи, как же она актуальна. Если вам интересны MANIAC Лабатута или Табия 32 Конакова – смело беритесь. Пусть “дядюшка” из названия не смущает вас: никакого сельского колорита и грубоватого юмора тут не будет – чистая математика.

Петрос Папахристос, который приходится родным дядей рассказчику, считается в семье позором и неудачником. Племянник решает разобраться, почему к этому приятному старичку столь категоричное отношение, и открывает прошлое Петроса. Тот оказывается талантливым математиком, решившим посвятить жизнь той самой проблеме Гольдбаха – утверждению, что любое четное число, начиная с 4, можно представить в виде суммы простых чисел.

Небольшой по объему роман Доксиадиса – увлекательный и алгебраически красивый роман идей. На примере судьбы Петроса и проблемы Гольдбаха автор рассуждает о предназначении и, шире, смысле жизни. Стоит ли тратить время на что-то, если тебе не стать в этом лучшим? Или жизнь всё же лучше посвятить достижимым целям? Это история о тщеславии и падении, об фанатизме и соперничестве. В чем-то “Дядюшка” перекликается с “Храни её” Андреа, но здесь творчество, игра ума, выходят на первый план и становится некой метафорой жизни.

На фоне великой одержимости Папахристоса проходит история Греции и важнейшие события мировой истории: Первая и Вторая мировые войны, режим “чёрных полковников”, а ещё мелькают великие математики ХХ века от Рамануджана до Тьюринга. Кстати, ближе к финалу, как раз во время чёрных полковников будет прямая рифма с одним из эпизодов “Храни её”: СПОЙЛЕР – уже в изрядном возрасте Петрос Папахристос за одну из первых своих работ, написанную ещё во время Первой мировой войны, был удостоен государственной награды, учрежденную теми самыми полковниками. И перед героем (а больше – его родственниками) стоит выбор: принять ли заслуженную награду спустя столько лет или не стоит заигрывать с режимом. А ещё в этом небольшом эпизоде очень ярко показана зависть и “быть лучше” за счёт кого-то.

Сам Апостолос Доксиадис родился практически в Китеж-Граде на острове Авалон среди молочных рек и кисельных берегов – в Брисбене, правда, потом вернулся на родину. И любовь к математике – автобиографичный момент: в 15 он поступил в Колумбийский университет, а в 19 получил степень бакалавра. Правда, потом литература всё же затмила царицу наук.

Первое греческое издание Ο θείος Πέτρος και η εικασία του Γκόλντμπαχ вышло в 1993 году, и его разгромили отечественные критики. Прошло 10 лет, и Доксиадис сделал доработанную английскую версию Uncle Petros and Goldbach’s Conjecture, вот её уже приняли благосклонно. Русский перевод сделан с нее. Забавный факт: в качестве рекламной кампании (международного) английского издания было предложено в течение двух лет с момента выхода книги решить проблему Гольдбаха и получить ни много ни мало миллион долларов. К счастью для издателей, гения не нашлось до сих пор. Но возможно, какое-то юное дарование уже близко к раскрытию тайны прямо сейчас.

От души советую этот небольшой роман: вы узнаете много интересного и удивительно красивого о математике, а ещё в тексте есть что-то очистительно-притчевое.

10 котов Шрёдингера в тёмной комнате из 10

Катехон, Сухбат Афлатуни

Самаркандский синдром: я смогла не только дочитать, но и искренне полюбить эту книгу. А ведь началось всё с того, что, разделенные десятками тысяч километров и двумя океанами (в зависимости от того, как считать), мы со Светланой честно страдали.

“Катехон” написан невероятно красивым языком, но понять, о чем говорит автор в начале, – задачка не из простых. Потом НЕ СПОЙЛЕР, выясняется, что повествование ведется от лица двух героев: Фархада, Сожженного, и его возлюбленной, Анны. Первая и последняя части написаны от его лица, середина – от её. Эти мужской и женский взгляды, инь и ян, очень разнятся. Я ни на что, конечно, не намекаю, но видите, да, чей взор менее замутнён…

Сюжет довольно сложно описать. Всё начинается с того, что Фархада должны сжечь на площади немецкого городка Эрфурт как еретика. Почему? В чем его ересь? Описать это достаточно сложно. Дальше идут Турок и Славянин, Фрау Фрау, Инквизитор с волосатыми ногами, скачки во времени, рассуждения о Бухенвальде (ещё до печальных событий ХХ века), докторе Фаусте и еще много-много – очень много – всего.

“Катехон” написан невероятно поэтическим слогом, но от этого поначалу создаётся впечатление, что перед тобой сборник интеллектуальной поэзии, где стихи вроде как-то связаны, а вроде и нет; да и смысл их не всегда понятен.

А потом появится Анна, и всё встанет на свои места. Ну почти. Повествование немного заземлится, и мы увидим вполне себе осязаемое позднесоветское прошлое – его в Самарканде, её -- в Батуми.

И, Боже, какая же в романе живописная география! Читать и параллельно рассматривать картинки Ташкента, Аданы… Не влюбиться в "главные" города, Самарканд и Эрфурт, после прочтения практически невозможно. И какая же здесь живая живопись! Картины Климта с его византийской золотой иконописью (особенно “Буковая роща”), “Шоколадница” и другие как будто получают новое немузейное, проникающее в самое сердце обрамление.

Образ “Полета валькирий” vs “Половецких плясок” начала прошлого века – пожалуй, одна из самых захватывающих метафор, которые я когда-либо встречала. И, конечно, бесконечные отсылки к философии – от всего того же Платона до мыслителей ХХ века.

Современную немецкую философию он не принимал. “У них мысль марширует, а у меня – пританцовывает”.

Она пыталась возражать. Да, в немецких университетах сейчас почти всё захватила аналитическая философия. Но есть и другие мыслители и школы; французы, например. (Морщила переносицу, вспоминая.) Делёз, Фуко, Деррида. “У них мысль тоже марширует, – вскакивал он. – Только голышом”.

Красиво. Но сложно. Но красиво.

Порой роман скатывается в чистую притчу в духе “Хазарского словаря”. Например, эпизод с зачатием. И только “земность” Анны позволяет повествованию не улететь в мир идей об идеях. Возможно, Сожжённый это тоже понимает и пытается задержать мир, создавая сад-катехон. Финал, когда мы уже почти разберёмся, что к чему – пронзителен.

Это прекрасная, тонкая книга, заслужившая свою “Ясную Поляну”. Вот только… Поляна-то ясная, а ты роман – нет. Обладая обывательской базой (даже со звездочкой), понять все метафоры и полутона практически невозможно.

6 лавров в 10 аквариумах

PS Хватит философии, дальше будет детектив

До февраля, Шамиль Идиатуллин

#книга_на_выходные (триллер про маньяка)

За роман я взялась, зная только что это – история про маньяка. И, признаться, давно детективный сюжет меня так не увлекал. От книги буквально невозможно оторваться. Это вам не «Катехон».

Осень. В вымышленном провинциальном Сарасовске решают возродить журнал «Пламя». А из пламени, как водится, возгорится эээ искра? Старательная стажёрка Анечка за просмотром неизданных рукописей натыкается на текст, написанный от лица серийного убийцы. Постепенно выясняется, что всё описанное реально происходило 15 лет назад, преступника так и не нашли, дело замяли, а сейчас он вернулся.

Где-то (уже после прочтения) в отзывах я наткнулась на иронию, что, мол, ну кто будет убивать ради того, чтобы быть опубликованным в литжурнале. Ну знаете… Я этим не горжусь, но последние полгода одним из самых постыдных моих гилти плежа стало чтение срачей полемики вокруг литературных изданий. Если коротко, то выглядит это так: писатель Н-ский в своём полёте по толстым и тонким журналам от Калининграда до Владивостока совершает несколько кульбитов от пошлого графомана до большого писателя с тонким чувством языка. В то время как метко разящее перо критика М-ского где-то в районе Уральских гор окончательно затупляется и оказывается способным лишь на безыскусные злобные пасквили. И все язвят кумовские, данные не им, премии и искренне хвалят честные, злободневные и бескомпромиссные полученные в собственные руки награды и гранты. В общем, где как не там завестись маньяку.

Так вот роман. Мне очень понравилось, как написан «До февраля»: язык точен и красив, без излишних утяжелений. Отдельное удовольствие – то, как Идиатуллин работает с поп-культурными отсылками. Например, трогательное кухонное «кстати, где твои крылья, которые нравились мне». А ещё благодаря им я вспомнила, что не досмотрела второй сезон «Аркейна». Не, ну второй сильно хуже первого или стоит всё же?

Мне понравилось, как по касательной озвучиваются какие-то социальные проблемы. Они не кричатся, скорее грустно признаются. Например, линия не сразу начавшегося сотрудничества милиции и блогера.

Удивительный момент: мужские персонажи почти все казались мне слегка схематичными, что, собственно, вполне себе ок для детектива, а вот женские – получились какие-то очень… живые? Вызывающие отклик? Я действительно за них переживала – настолько, что даже пару раз пустила слезу. Особенно юная Аня и её мудрая и «трушная» наставница Наташа.

Но больше всего меня задел финал. Когда уже совсем неинтересны герой и героиня, дракон умирает, убитый копьём, а царевна идёт под венец… Так история обретает объём и глубину. И да, я идиот и не обратила внимание на хронологию, хотя обычно это мой пунктик. Есть довольно много подборок из серии «самые яркие первые предложения в книгах»: «Все знают, что молодой человек, располагающий средствами», «Все счастливые семьи» – в это все. Так вот «До февраля» пока возглавляет мой личный топ последних фраз в книгах.

Главный минус для меня, пожалуй, в том, что теперь в моей голове намертво сидит песня Марка Тишмана (я не горжусь знакомством с его творчеством, но и отрицать его не буду) «от января до января» (только вместо января я слышу «февраль»).

Их осталось 9 из 10 (зачеркнуто)

Музей Невинности, Орхан Памук

Мне подарили настоящую бумажную книгу. Во-первых, потому что на Нетфликсе вышел сериал. А во-вторых, в студенчестве я очень любила Орхана Памука: настолько, что даже из всех книг Лондона мне привезли My Name Is Red. Жалею ли я, что это был не Уайльд, Диккенс или Гарри Поттер? Вопрос риторический.

Музей Невинности реально существует. По легенде, при предъявлении книги на любом языке вход в него бесплатный. Концептуально 83 стенда музея посвящены 83 главам романа и отражают повседневную жизнь. Посетители отмечают теплоту и интимность музея. Роман вышел в 2008-м, а музей открылся в 2012-м. По-моему, это невероятно крутая идея.

По сюжету незадолго до помолвки с красавицей Сибель успешный представитель “золотой” турецкой молодежи Кемаль влюбляется в свою дальнюю родственницу и снова красавицу Фюсун; у них завязывается заранее обреченный роман.

Первые главы, посвященные их любви, невероятно чувственны и поэтичны. Мне кажется, я давно не читала, чтобы кто-то так откровенно и одновременно деликатно описывал близкие отношения между мужчиной и женщиной. Потом герои очевидно расстанутся, и Кемаль начнет страдать.

О, страдания Кемаля – это просто муки с Памуком. Его страдания растянутся на 10 лет и пару сотен страниц. Причем ладно бы он по-русски страдал: чтобы то бабку топором рубануть, то в Волгу (или хотя бы Босфор) сигануть, а потом как лечь под дуб и возродиться. Нет! Кемаль страдает по-турецки: он много пьет, много курит и собирает вещи Фюсун. Из милого это становится навязчивым, и Музей Невинности превращается в какой-то Музей Невменяемости (по-прежнему никто не обещал хороших каламбуров).

В перерывах между страданиями поднимается очень острая и непростая тема отношения к женщинам и их невинности в консервативных обществах. С одной стороны, девочка еще с подросткового возраста ощущает себя объектом вожделения, с другой – общество не прощает оступившихся до свадьбы.

И как же в этом плане отвратителен главный герой. Он разрушает жизнь невесты, он разрушает жизнь Фюсун, он разрушает жизнь ее родителей и СПОЙЛЕР ее мужа: несколько лет подряд он просто ежевечерне приходит домой к замужней женщине и ворует ее вещи, попутно газлайтя весь дом. Он едва ли не радуется похоронам собственного отца, потому что на них в теории может прийти любимая; а смерть отца Фюсун делает его откровенно счастливым, ведь ему удаётся потрогать ее волосы. Эти чувства не похожи на любовь; в них нет ни капли эмпатии, чистоты, сострадания. Попутно он, кстати, едва не разрушает семейный бизнес и подставляет множество людей.

Сама Фюсун какая-то… капризная? Чем она хороша, кроме того что красива и своенравна уперта, я не поняла. Невеста героя Сибель, которую действительно жаль, упрекает его за то, что он променял ее на вульгарную продавщицу. И как будто бы он сам в душе вульгарная продавщица.

Но один герой в романе действительно описан так, что в него невозможно не влюбиться – это Стамбул. Стамбул конца 70-х – начала 80-х получился очень живым: ты чувствуешь его запахи, ощущаешь его ветер, узнаешь каждую улочку. Очень интересно описана жизнь европеизированной турецкой интеллигенции. Она как будто что-то смутно напоминает.
Отдельная история – это становление турецкого кино: как из-за цензуры, семейных ценностей и давящей благопристойности родились те самые знакомые (порой против воли) мелодрамы. Кстати, никогда не думала, но в турецкой культуре огромное значение имеет обмен взглядами – в общем у всех свои “Гордость и предубеждение”.

В книге множество пост-мета культурных отсылок: здесь появляются известные артисты, журналисты, персонажи книг, даже сам Памук со своей семьей – но для того, чтобы насладиться ими в должной мере, надо все же быть погруженным в культуру.

В целом, книга приятна, в ней очень живо создается атмосфера, она дает много поводов задуматься, но из-за откровенно бесячего дуэта героев прекрасная история для меня довольно здорово посыпалась.

6 гранатовых браслетов из 10

Дегустация, Ксения Буржская

книга на выходные (частично иишная и немного скандальная)

Умоляю, давайте обсудим ваше отношение к ИИ в творчестве (еще раз). Я выскажу свое мнение в конце, а пока про книгу.

Сначала был

СКАНДАЛЬ! (нынче он слегка просрочен)

Ксения Буржская дала интервью Кинопоиску, где написано о участии ИИ в создании книги. Его покритиковала Галина Юзефевич – дальше понеслось: кто-то Галину Леонидовну горячо поддержал, кто-то еще горячее раскритиковал (снова), кто-то сравнил ИИ-творчество с проституцией, кто-то сказал, что книга-то хорошая, а кто-то удалил все посты по теме. В общем, я собиралась закрыть для себя творчество Буржской, но решила посмотреть хоть одним глазком.

СОБСТНА КНИГА

“Дегустация” начинается с того, что главный герой, Глеб, дрочит в туалете самолета. О-ля-ля! У меня аж круассан упал прямо в вешние воды, хорошо, что после Буковски оставался хлеб с ветчиной.

Если коротко, Глеб скачет по разным версиям реальности, в каждой из которых пишет историю о поваре Егоре, который скачет по разным телам (даже женским, мон дьё!). Интересно ли это читать? Очень. Хороший ли это текст? ...

Уж не знаю, что писал ИИ, а что Ксения, но текст получился ровным, не плохим и не хорошим. Лично меня зацепили только лирическое рассуждение о любви к бабушке, матери, любовнице, брату и дочери. Что резало глаз – так это порой нарочитая грубость. И тут как будто даже интереснее тема не про ИИ, а про Мужское/Женское – авторКА будто бы очень рьяно стремится быть откровенной от лица мужчины. И эта нарочитая брутальность как будто становится слегка болезненной. Это смущает меня у Янагихары (не читала и вам не советую): Джуд ГлебоЕгор как будто так не похожи на свою писательницу, что их интимное сходство становится до неловкости откровенным.

В остальном же добротный сериал, "Пацаны" и их слова, когда знаешь, что авторы идут хорошо выверенными тропами, чтобы покачать тебя на адреналиновых качелях, и я раскачиваться рад.

РАЗУМ, ЧУВСТВА, ГОРДОСТЬ И ПРЕДУБЕЖДЕНИЕ

Знаете, что мне больше всего не понравилось в интервью? Даже не поверхностность, не какое-то общее небрежение, а определение “евангелист”. Зачем так? Как будто у нас есть одна очень плохая писательница, которая пишет какое-то свое евангелие и раздает об этом интервью. Не надо рвать ткань времен, вселенной и всего такого.

Если уйти в утилитарные сравнения. Есть вещи фабричные, есть --сделанные вручную. И далеко не каждый handmade - шедевр или хотя бы сделан с любовью, более того, часто ручное уступает штамповке. Так и с искусством. НО все же книги, музыка, живопись – это про душу, про то самое божественное начало и в творце, и в зрителе, которое не хочется заменять вау-эффектом. Мне кажется, обоим лучше один раз (дать) напиться живой кровью, чем всю жизнь питаться падалью.

Оценка в Гордонах подгружается

Мга, Дарья Промч

Штош…

Заставка
в далекой-делекой В стране бушуют пожары. Чтобы хоть как-то их остановить, народ добровольно-принудительно собирают в брандкоманды. Главный герой Игнат-Игги, юный поэт и по совместительству автослесарь, дабы не попасть в отряды, уезжает в соседнюю Буржундию. Проходит время, мать утверждает, что все в порядке, все нормально, и Игги приезжает домой на неделю.
Начало
А там – нет, ребята, все не то, все не так, ребята: со связью проблемы, все слова, так или иначе связанные с огнем, лучше избегать, родные и друзья ведут себя странно. Зато Он встречает Ее – Богиню Мги.

Весь роман закручен вокруг одной жаркой метафоры, и это действительно хорошо. Наверное, первая ассоциация с “Кадаврами”, но там мир солено-застывший, а здесь огонь – иррациональная сила, сжирающая всё на своем пути. Надо сказать, что сюжет вполне себе держит. А ближе к финалу достигает своего накала – и это действительно очень драматично и горячо. Ты вместе с героем пытаешься понять, что правда, что ложь, и найти выход, когда все в дыму.

Вот только… Главный герой – поэт. И текст как бы не от его лица, но его глазами. И это жутко утомляет. Никто не может никакую соль просто так передать, не скользнув виражами метафор на пути Харона, движущегося из настоящего в вечность. У меня была аудиоверсия, поэтому цитаты не приведу. И это речевое позерство начинает очень быстро утомлять, а потом раздражать. И сам Игги начинает восприниматься как такой весь из себя громкий декадант с розой в петличке. Мне очень не понравился язык романа – как поэма, которую ты читаешь уже через силу и только из уважения или приличия.

При этом… Волею судеб я смогла выйти из квартиры и случайно побывать на целых двух творческих встречах с Промч. И она очень азартно и с большой любовью рассказывает о работе над романом. Что в основе – притча о блудном сыне, но вывернутая наизнанку; что Игнат – это латинское “огонь”, дает ссылки на праиндоевропейские языки. И действительно, если читать текст с карандашом, то каждая деталь окажется на своем месте.

Стоит ли читать роман? Думаю, да. Получите ли вы от него удовольствие – не факт. Хорошо ли, что он есть – определенно. Ну и еще у книжки одна из самых лучших обложек ever. Ее придумала сама Дарья с друзьями: пусть на запотевшем стекле пальцем будет написано "мга", а на подоконнике стоит кукольный домик, в котором живут кошки, одетые по моде Америки 50-60-х… Круто же)

А в четверг предлагаю обсудить “Круугу”, потому что если где-то букв убыло, то где-то – прибыло.

212 градусов по Фаренгейту

Крууга, Анна Лужбина

Книга_на_выходные (карельская готика)

Ладно, не совсем готика… Но зато совершенно карельская.

Крууга – это народный карельский танец, чем-то напоминающий наш “хоровод”: танцующие движутся, взявшись за руки, своеобразным поездом – так что каждый видит только идущего впереди. Считается, что во время праздников души ушедших танцуют с живыми.

Небольшая ремарка, не имеющая отношения к тексту, но имеющая отношение к моему восприятию. Я параллельно читала “Круугу” и слушала “Мгу” (не одновременно!) и, насколько мастерскими мне казались круужные образы и метафоры, столь же отталкивали позерские мгушные. И изнаально я хотела написать сначала про “Круугу”, потом пром Мгу. Но в итоге, посчитала, что “Мга” все же более важная история. Помоги Даше-путешественнице собрать все У в этом предложении.

Описания природы очень точные и погружающие в некий полумистический транс. Физически ощущение от книги можно описать как ранее мокро-холодное летнее утро, когда ты кожей ощущаешь его влагу: тебе тепло, но слегка неудобно в резиновых сапогах и тяжелом бушлате; при этом сам воздух пропитан ощущением нового дня. Местные верования аккуратно ложатся в действительность, создавая вполне карельскую оптику с оттенком легкого Мураками: когда духи и души вот здесь же рядом – и это совершенно естественно. Текст казался мне совершенным. Если чего-то описательного не хватило в “Лесу” Тюльбашевой или “Живых людях” Вагнер – то, казалось, вот оно.

Но есть одно "но". У текста своеобразное свойство: стоит ненадолго отвлечься – и вспомнить, что только что произошло, невозможно. Нельзя сказать, что сюжета нет – он вполне присутствует. И тема о том, что каждый выбирает свою сторону, тоже есть. Метафоры крууги и шестиногого лося, которому пришлось стать как все, – сквозные и работающие. Персонажи неплохи, особенно юный Ярик и его родственники. Но чего-то не хватает. Как будто платье украшено очень сложной и искусной вышивкой, а вот швы слабоваты. Детали хороши, а вот целиком для меня не собрались.

Понравилось бережное отношение к местным обрядам – особенно печальным (одна сцена просто вынимает душу). Где-то прочитала, что значение обряда – подготовить человека ко всем этапам жизни, в том числе – последнему. Ощущение единого времени для тех, кто еще здесь, и тех, кого уже нет – передано с отрешенной точностью.

Я определенно могу советовать “Круугу” как книгу-путешествие. А вот обсудить, как будто, и нечего.

– Глупо такой огромный дом здесь строить. Дорого, бессмысленно, холодно. Смотрится, как ананас среди капусты, не выживет тут такой ананас.

– Почему ананас?

– Потому что чужой и непонятный. Я бабуле ананас привез как-то, так она из него щи сварила.

Сказку нельзя записать, она должна постоянно дышать и меняться. Важны не слова, а кто говорит и кто слушает. Слово крепится к слову паутинкой-ниточкой, грубые руки не вытянут – разорвут.

Встаньте, дети, в 6 крууг.

Кто ответит на вопросы Алексея Конакова из Библионочи, тот получит уважение...
- Почему Алексей Конаков, автор “Табили 32”, назван “рептилоидоведом”? (ответа, к слову, не было)
- Перед вами 6 книг: Франц Кафка, “Процесс”, ВиктОр Гюго “Отверженные”, Владимир Маяковский “Люблю”, Александр Блок “12”, Евгений Замятин “Мы”, Иван Тургенев “Накануне”. В черном ящике – предмет, принадлежавший Иосифу Бродскому. Что это?

Номер 31328. Книга рабства, Илиас Венезис

Книги еще нет в электронном виде, но я хотела бы обратить на нее ваше внимание.

“Номер 31328” – автобиографический роман Илиаса Меллоса (Венезис – фамилия деда), печальное осмысление малоазийской катастрофы. Восемнадцатилетним юношей Илиас попадает в турецкий трудовой лагерь. Освободившись и оказавшись на греческом Лесбосе в 1924 году, он впервые публикует роман в журнале “Колокол”, а 1945 году выходит “каноническое” издание. “И тогда, в страшную весну и лето 1944 года, я понял, насколько сильно кровавое “стилистическое” родство “Номера 31328”, написанного после одной большой войны, с новой большой войной – даже спустя 20 лет”, – пишет автор в предисловии.

По значению книгу можно сравнить с “На Западном фронте” и “Прощай, оружие”, вышедшими в 1929 году. “Номер” – тоже боль и ужас совсем молодого человека, только написанная по горячим следам, а не спустя десятилетие. Ну и еще в тексте можно найти буквально прямые параллели с “Колымскими рассказами”...

Роман был впервые издан на русском в апреле 2026 года. Мне кажется, это прямо веха, важнейшее событие. Изначально выход был запланирован на 22-й год, столетнюю годовщину малоазийской катастрофы (массовое переселение этнических греков из Турции в Грецию, а турков – из Греции в Турцию).

Перевод сделан доцентом кафедры византийской и новогреческой филологии МГУ имени М.В. Ломоносова Ксенией Анатольевной Климовой. Это мастерский текст, написанный очень точным русским языком. Ксения Анатольевна, однако, признавалась, что работа шла очень драматично, и порой ей на несколько недель приходилось откладывать “Номер”, потому что находиться в его мире было очень тяжело.

Сюжет
Во время массового переселения в Грецию отправили сначала только “гнилой товар” – женщин и детей. Мужчины же должны были еще послужить Турецкому государству – их сгоняли в трудовые лагеря.

Описание “до” лагеря (почти половина книги) – это бесконечная нелогичная череда случайностей и жестокостей, цена которым - человеческие жизни. На форзаце приведены цифры, которые мозг не в состоянии принять: из 3000 угнанных вглубь Анатолии мужчин выжило лишь… 23. В том числе будущий писатель. Здесь есть и очень гнетущая метафора – разлучение с морем для греков смерти подобно. Для большинства – буквально. Так и освобождение начнётся с приближения моря.

Сам номер (он появится ближе к концу) – это присвоенные Красным Крестом цифры, по которым должны были отслеживать судьбы узников. Таким образом, это и символ рабства, и символ надежды.

В романе очень наглядно показано, как быстро человек опускается на самое моральное дно, когда речь идет только о выживании. Во время “вычесов” есиры-рабы радуются, когда забрали соседа, а не их. Пленники единодушно желают смерти плачущему малышу, которого их заставляют по очереди нести. Но так же быстро, как только опасность хоть чуть-чуть минует, человеческое возвращается. И вот уже греки играют с детьми турецких беженцев, а с охранниками-муфазами, такими же, по сути, заложниками, даже завязывается своеобразное товарищество.

Эпизод, рассказывающий о дружбе между юным Илиасом и турецким доктором Кямилем, немногим его старше, очень цепляет: молодые люди схожего образования не знают языков друг друга и общаются по-французски. По нелепой воле судьбы между ними образовалась фатальная пропасть – с одной стороны раб, с другой – господин. Но благодаря доброте молодого доктора Илиас излечивается и получает драгоценные дни передышки. Другому юноше, Заку, повезло куда меньше: талантливый пианист с блестящим образованием выдает себя за грека, постоянно путающего падежи и окончания, пытаясь скрыть армянское происхождение, чтобы получить хотя бы мизерный шанс на выживание.

“Номер 31328” – история горя, скорби и несправедливости. Но это еще и история о том, что как только стоит вернуть человеку хоть толику достоинства – человечность, доброта и взаимопомощь прорастут даже на самой каменистой почве.

Прощай, все еще без перемен

Часть картины, Ася Володина

Книга_на_выходные (очень-очень остросюжетная)

Если вам понравился «Протагонист», то, наверняка, понравится и «Часть картины». Роман вышел еще острее – причем во всех смыслах: от сюжетных ходов до поднимаемых тем: буллинг в школах, ксенофобия, вбросы, грани отношений учитель-ученик. Иногда на поворотах буквально заносит.

В начале мы встречаем Софью Львовну, «средненькую учительницу в средней школе» во время допроса. Пока мы будем разбираться, в чем же дело, сердце будет биться то с бешеной скоростью, то замирать. Удивительно, как такой хрупкой Володиной удается создавать настолько закрученные и бескомпромиссные детективные сюжеты.

Постепенно мы узнаем, что все началось с «обычного» школьного буллинга, а потом… Володина не щадит ни читателей, ни героев. Травлю запустит одна очень религиозная учительница, которая заставит девочку, задающую провокационные вопросы, стоять остаток урока на коленях, а одноклассника – держать ее за плечи, чтобы та не вставала.

Дальше больше: у Софьи Львовны начнется роман с отцом ученика – на фоне участия учителей в выборах и этической оценки того, должны ли они проверять соцсети учеников. И надо сказать, что несмотря на всю болезненность этих вопросов, Володина с одной стороны выкручивает их на максимум, а с другой обходится с ними довольно деликатно, не вешая никаких ярлыков. Отдельная – и очень личная для автора тема – присоединение Крыма, показанное на фоне семейной драмы.

Идеальный детектив в современных реалиях.

8 волов Одина из 10

Анабарская сказка, Виктор Ремизов

“Сказка” – это объемный эпос о покорении Сибири. Вернее, об одном из эпизодов тех событий.

XVII век. Небольшой отряд казаков под предводительством Данилы Колмогора должен пройти сотни верст вдоль реки. Ушлый воевода Петр Урасов отправляет их, чтобы найти беглого Анисима Леонтьева с его людьми. Присоединившийся к отряду молодой толмач Савва Рождественец убеждает всех в необходимости зарисовать поход на карте.

Чувствуете, да, какие распевные тягучие имена? Язык книги просто потрясающий! Удивительно живой и при этом отдающий дань тому времени. Особенно органичной получилась разговорная речь: устаревшие и бранные слова вплетены в нее так ловко, что ты веришь, что сидишь с этими людьми у одного костра. Каюсь, но над фразой “Коч у нас добрый, никаких начальников над нами! Синь морская кругом да небо такое же, и никаких дел мудацких! Сами себе дела сыщем!” я по-школьному долго хихикала на ночной кухне.

Живая речь – живым людям. Характеры, особенно 10 главных героев, получились очень выпуклыми. Им веришь безоговорочно: предводитель отряда Колмогор, его друг Иван, пленный тунгус Инка, светлый монах Тихон, умник Савва (мне он напомнил Якоба де Зута чем-то), кузнец Михайла (а здесь уже вайбы Мимо Виталиани из “Храни ее”)... Наблюдать за становлением их дружбы и прослушивать их диалоги – сплошное удовольствие. Анна, честно, никаких археологических скуфов!

Покорение Севера, битва человека с природой показаны пронизывающе холодно. Сам Ремизов досконально знает материал. Ты читаешь и веришь буквально каждому слову. Наши 10 героев не идеальны, но они по-настоящему добры, каждый на свой лад. Поэтому очень откликается то, с каким уважением они относятся к тунгусам. К сожалению, на контрасте с другими героями. Совсем недавно окончилось Смутное Время, и цену бессмысленного насилия многие познали на себе, но не все сделали правильные выводы.

Наверное, само собой напрашивается сравнение с Ивановым. Так вот, у Иванова я не чувствую… любви что ли, а у Ремизова – она ощущается буквально в каждом слоге. От души советую побороть СДВГ и прочитать.

8 звезд упали в сказочную горную тайгу, переходящую в арктическую тундру