Комитет охраны мостов, Дмитрий Захаров

На недавней фантастической дискуссии, модератором которой как раз и был Дмитрий Захаров, обсуждалось, чего боятся сами авторы и что страшнее: человек или... Сошлись на том, что всё же человек, так как он реален, но с ним (иногда) можно договориться. Мне в этот момент было немного не по себе, потому что я думала о недавно прочитанном “Комитете”: именно от него, а не от “Тоннеля” или “Убыра” я чувствовала ледяной стальной ужас, который пульсирует и кувыркается где-то внутри. Наверное, страшнее всего человек, который стал частью некой машины – вот с ней договориться уже невозможно.

Итак, сюжет. Наше время (роман вышел в 23-м году), в Красноярске судят группу студентов, Никита, молодой журналист, получает премию за лучший дебют, а Серегин, опытный журналист, получает заказ осветить дело в новосибирских медиа. Противостояние двух сибирских столиц (с метро и без), заговоры, честная и не очень работа прессы, провокаторы, родители, пытающиеся спасти детей и… Зимний Прокурор. В книге довольно много героев, но они очень живые и узнаваемые как типажи. Я не знаю, есть ли реальный прообраз у, например, Альфреда-Альфа, но это очень считываемый персонаж, как и Никита, и Серегин, и Баха, и остальные.

Тут надо сказать, что однозначно приятных героев в “Комитете”, как будто нет, но они настоящие. Речь героев порой весьма грязная (мата в книге будет много, но он на своем месте), но именно за счет этого им и веришь. Не только за счет мата, конечно, но и его тоже.

Мистика в романе (спойлеры?) Все происходящее увивается вокруг тайного культа Зимнего Прокурора. Загадочный Кыши-Кыс то ли действительно существует, и он – причина всех бед, то ли вокруг просто творится иррациональный пиздец. Этот прием мощно работает.

– Кыш – это порядок. Только порядок не любой, а какой был. Какой есть. Его собственный. Чтобы все боялись без приказа. Он в таком порядке вьёт гнездо, он его жрёт.

– Жрёт порядок? Он же сам людоед, убийца.

– Ну нет, – заспорил таксист, – он людоед, только если смотреть снаружи порядка. Сам-то он считает, что выходит из хаоса ночи и выводит из него человека. Или сам же этого человека и лепит – для него это одно и то же. И тогда одни люди служат ему, порядку, а другие – тем людям. А кто не служит – тот служит кому-то ещё. Его врагам.

– А кто у него враги? – потрясённо спросила Женя.

– Откуда же я знаю? – изумился таксист. – Какие-нибудь другие чёрные как ночь.

– А что с теми, кто никому не служит?

– А таких в порядке не бывает.

Что же касается узнавания… Я не местная, поэтому у меня было только одно, но оно создало обратный эффект в силу своей приятности: однажды, как раз в 23-м году, я обедала в “Свинье и бисере”. И это маленькое воспоминание о чем-то хорошем частично помогло мне отдышаться.

Мне бы хотелось, чтобы у Захарова было больше описаний природы. Они выходят у него действительно космическими и как будто могли бы уравновесить (или наоборот увековечить) изображаемый ад.

Частично текст я слушала, мне очень понравилась читка – профессионально и эмоционально. И я была приятно удивлена, что рассказчик – сам автор. Мое почтение и третье место в моем аудио-рейтинге после Сергея Гилёва, в которого я совершенно не влюблена, и поэтому на втором никого быть не может .

500 секунд из 10 минут

Стены, Кася Кустова

#книга_на_выходные

Нас стало больше и я очень-очень-преочень рада каждому из вас. Спасибо. Каждую ночь я вижу во сне море с четверга на пятницу я советую книгу на выходные (а потом снятся сны в руку). И сегодня мне хотелось бы обсудить нечто довольно необычное, но полностью захватившее меня. И если получится, было бы здорово сравнить женский и мужской взгляд на эту историю. Поехали.

Итак, продолжаем мрачный виртуальный тур по Сибири. Иркутск, юная Нина – девочка из хорошей семьи, она много читает, увлекается музыкой и тусуется с местной богемой. А потом случается психоз… Если совсем коротко: “Стены” – это частичный автофикшн о девушке с шизотипическим расстройством (автор пишет, что вымысла здесь процентов 80-90.)

Мне хочется разделить отзыв на 2 части: про болезнь и про “женское”. Но, забегая вперед, книга мне ОЧЕНЬ понравилась. И сразу скажу, что написано хорошим, бодрым и увлекающим с первых строк языком.

Болезнь
Я буду использовать слово “шизофрения”, потому что оно несколько раз встречается в романе. Эта тема меня очень увлекает и пугает. Все началось с того, что несколько лет назад я случайно прочитала “Завтра я всегда была львом” Арнхильд Лаувенг о женщине с таким диагнозом, и она невероятно поразила меня: о стольких вещах я никогда не задумывалась. Есть еще популярный научпоп “Что-то не так с Гэлвинами” и миллиард документалок. Но “Стены” понравились мне больше всего с художественной точки зрения и заставили задать самые странные вопросы. К ним вернемся.

"Женская часть"
Обычно я хейчу автофишкн (даже частичный, если только это Егана Джаббарова), но тут полюбила главную героиню. Это был какой-то невероятный момент узнавания – не то чтобы лично себя, а какую-то похожую на тебя и твоих подруг девчонку. Нина – готка, одержимая кладбищенской эстетикой. Мне не знаком этот мир, но он описан так, что считывается как что-то родное. И таких слишком личных для читателя моментов будет очень много.

Довольно большая часть книги отводится депрессивным эпизодам, борьбе с лишним весом и токсичным отношениям, где партнер унижает нашу Нину. И эти чужие вроде бы переживания – как будто слегка и твои тоже. То, что на мой вкус, вышло провальным у Светланы Павловой, здесь отлично работает.

"Женская чеасть" и болезнь вместе
Комплексы, синдром самозванца, страхи и неуверенность – с одной стороны. Знакомо? С другой – одержимость знаками (в случае Нины это часто вещи, связанные с кладбищем). И снова, думаю, знакомо. И в этом очень легко узнать себя. Кася Кустова очень интересно описывает творческий процесс (она с детства писала рассказы) и просто какие-то внутренние озарения. И тут невольно задаешься вопросом: а что есть норма? А что есть творчество? А вообще… Это пугает, но очень интересно.

Я бы сказала, что книга с одной стороны подсвечивает важную и, слава Богу, больше не табуированную проблему (снова привет Павловой). А с другой – это отличный способ отрефлексировать себя на примере другого человека. Собственно, поэтому мне и интересно, как книга читается мужскими глазами.

PS. Героиня называет себя Кассандрой – видимо, отсюда Кася. И мне хочется процитировать любимое у Высоцкого. Просто потому, что очень люблю эту песню, к книге она отношения не имеет. Хотя…

Без умолку безумная девица
Кричала: "Ясно вижу Трою, павшей в прах!"
Но ясновидцев — впрочем, как и очевидцев
Во все века сжигали люди на кострах
Во все века сжигали люди на кострах

Что-то не так с 7 докторами Шуровыми из 10.

Я надеюсь, уже завтра все девочки накрутят кудри новыми дайсонами и продолжат переписки с новеньких айфонов. А мальчики будут ходить страшно гордые. А пока давайте поболтаем о ваших любимых книгах, без которых вы себя не представляете.

Я начну. Моя любовь к чтению началась с Ремарка. Я зачитывалась им в подростковом возрасте. А ещё Фейхтвангером. В целом, я всегда любила школьную классику, особенно Александров Сергеевичей и Льва Николаевича.

Любимая книга студенчества — "Доктор Живаго".

А ещё рядом всегда были Шварц, Стейнбек и Экзюпери.

Одно время я зачитывалась Фаулзом и прочитала всего Коупленда. А теперь ничего не помню.

Любимые романы последних лет — "Авиатор", "Одсун", "Велнесс" и из совсем свежего — "Дни Савелия" (для меня).

А ещё у меня никогда не было ни айфона, ни дайсона (не унывает).

Ваш ход (без токсичных точек)

Археологи, Вячеслав Ставецкий

Если коротко – это очень хорошая книга. Автор работал над ней с 2013 по 2025 (так указано в конце), и вот эта многолетняя работа очень чувствуется. Объемный роман нигде не провисает и написан действительно хорошим языком.

Немного альтернативная Россия, похожая на наше время. По степи вымышленного Турского края едет Археобус с командой археологов. Им надо проверить места потенциальных нефтяных скважин на наличие здесь древних захоронений. Великая Степь же. В альтернативной России полыхают бунты, и та или иная область пытается отделиться от Москвы (все началось с Псковской – традиция народных вече, она такая.) Археологи спорят об идеологиях, а главный герой, студент Герман, одержим Степью, хотя и грезит Великим Походом, чтобы не примкнуть ни к одному Чингисхану.

“Археологи” – глубокая философская притча об устройстве мира и месте человека в этом мире, о связи прошлого и будущего. Каждый герой – отлично выписан и наполнен собственной философией и мировоззрением. За их столкновениями очень интересно наблюдать.

Еще я бы отметила внимание к деталям. Приятно-дотошное смешение вымышленного и реального делает историю невероятно живой. Быт археологов, чекалинская крепость и Турск с его проспектами ты ощущаешь буквально физически.

Мне понравился язык романа, особенно некая деликатность авторских вставок. Это довольно объемная книга, где не так уж много действия, но все повествование пропитано каким-то мрачным предчувствием и кажется некой отсрочкой. Само это слово, “отсрочка”, не раз возникнет на страницах. В самом финале темп невероятно ускоряется – и что важно, в этом нет никакой скомканности. И этот “рок событий”... Буквально сутки назад мы с Ли обсуждали “Тихий Дон”, и как будто вот этот же иррациональный вихрь, нелепые случайности есть и здесь. Финал так просто шокирует своей лишенной всякой логики жизненностью. Бессмысленно, как всякая жестокость. СПОЙЛЕР! Кстати, на встрече в Переделкине сам автор упомянул события пригожинского бунта: уж не знаю, линия с танком была написана до/после, но ощущения до мурашек.

Очень советую всем этот добротный, проработанный и ощутимо с любовью написанный роман.

8 ямщиков с хазарскими словарями из 10 замерзают в глухой степи

Ну, здравствуй, моя 41-я весна. Вступает скрипка (немного нервно) Какой же ты будешь?
Началась ты, прямо скажем, довольно-таки всрато. Ну, ничего, мы всё поправим.

Кстати, наверное, надо название канала на русский перевести. Изначально идея была в довольно простой игре слов: с одной стороны, типа “читай внимательно”/”изучай”, с другой – стендап, веселье, шутки-прибаутки. Уж не знаю, получилось ли. В общем, я уже 2-ю неделю не могу подобрать нормальный русский аналог, который бы мне нравился. Поэтому прошу помощи всех добрых людей.

“Читайку” сразу отметаем. К слову, бот “Реченька” предлагает вариант “Читай на!”. Ну и ведьма же ты, речка!

Больше всего мне нравится “Тут без боллитры не разберешься”. Но как будто этот вариант слишком явно выдает моё пролетарское происхождение. А еще я не знаю, не слишком ли длинно?

Еще я думала про свою самую известную тёзку. Названия “Я вам пишу”, “Чего же боле”, “Что я могу еще сказать” и даже нескромное “Итак, она звалась Татьяной” заняты. Поэтому остаются что-то вроде “Сначала я молчать хотела”. Но как будто это слишком пафосно.

“Две книги в неделю”? А что, не смешно, зато по делу. Кстати, завтра книги не будет. Она будет в пятницу (ну вдруг кто-то ждёт и расстроится – ждите, и не расстраивайтесь.)

Всё не так и всё не то, когда твоя девушка – пальто. Не нравится.

Но я не об этом.

Так вот. Дорогая весна, ты нынче вырвалась будто из плена. Пожалуйста, пусть всё у всех будет по-нормальному. Ведь мир так устроен, что март всегда побеждает февраль. Всем добра, любви и хороших книг. И озвучек Сергея Гилёва, в которого я совершенно не влюблена.

А пока погуляю в парке рядом с домом с любимой книгой.

Ваша жестянка сломалась, Алла Горбунова.

#книга_на_выходные (с опозданием, зато философская!)

Очень короткая, заставляющая задуматься притча об искусственном разуме. Неоднозначная, как по мне.

Главная героиня, Алина Голубкова… Честно говоря, сразу нет. Я за то, чтобы автор был как можно дальше от героя. Столь явное созвучие имён очень резануло. С другой стороны, если когда я напишу историю о прекрасной попаданке и драконе сэре Г’лёве, героиню будут звать Атьяна. Кто мне судья?

Ну так вот, Алину Голубкову, женщину-учёного, оставившую карьеру ради семьи, привлекают к исследованиям искусственного разума Елены.

Это особая такая разработка, на грани магии. Собственно, это и есть кибермагия. Эта разработка – Елена.
<...>
Ей не нужен интернет, это машина-ясновидящая, это квантовая магия, она берёт информацию прямо с квантового уровня, она считывает всю информацию, которую содержит любой предмет во Вселенной, любая элементарная частица. Поэтому она знает всё, вообще всё, у неё есть вся информация, которая есть во Вселенной.

Да кому, собственно, нужен этот ваш интернет? Короче говоря, Елена откроет нам и Алине ответы на главные вопросы жизни, Вселенной и всего такого. В общем, философское направление примерно понятно.

При этом сам основной сюжет несколько раз очень лихо вильнёт в духе Нолана. Что очень круто: приём “ненадежный” рассказчик здесь выкручен на максимум. Только мне тяжело даются такие крутые повороты, и на каком-то этапе я перестала понимать, что и почему тут происходит.

Честно говоря, не зашли мне и философские рассуждения: текст постоянно рассыпался, и я не понимала, чего от меня вообще хочет автор и куда и зачем ведёт. Возможно, это из-за в общем-то хорошего, но чересчур эмоционального языка: рассказчик(и) постоянно сбиваются в некую истерику, повторяя одну и ту же фразу. В аудио (Мария Орлова) меня это ужасно бесило, а на бумаге читать такое было скучно.

В целом книга напомнила мне те времена, когда я зачитывалась серией про “Танатонавтов” Вербера. Но здесь автор пытается увязать философию с текущими событиями (роман вышел в 23-м году). Неоднозначно. Мой личный флешбек от чтения: в универе я зачитывалась “Чумой” Камю – дома до сих пор есть исчерканная мной книга, – когда же я взялась за роман в пандемию, то подумала: ну что за буквальная пафосная чушь. Однако при всём уважении, Алла Горбунова не Альбер Камю.

Кстати, а кто-то уже посмотрел “Постороннего”?

18 из 42

Там моё королевство, Ася Демишкевич.

Этот рассказ мы с загадки начнём...

Знаете ли вы, сколько в России авторов с именем Ася? Несколько десятков. На ЛитРес при запросе “Ася” всплывает 287. Правда, в Аси почему-то зачислены, например, загадочные Тинкай Тынық-ай, Джессика Ау или, скажем, Коллектив предприятия АО «ЗАСЛОН» и АО АСЭ. В общем, Аси – это сложно.

Другая загадка – обложка. С такой же обложкой в 2023 году вышел “Океан Николь” Сони Орешниковой. Он правда был. В общем, кто и почему похитил из обложку океана стока и спрятал в тайном королевстве – загадка сия велика есть.

Итак, история. 90-е. Главная героиня, школьница Ася, то есть Аня, прячется в шкафу от отца и выдумывает своё королевство. Потом она находит в новенькой Лере подругу и посвящает её в свою тайну. Лера тайну подхватывает, девочки нарекают себя Кимберли и Джеральдина, и игра в королевство, и попытки открыть портал туда становятся их средством бегства от реальности. Отец Ани – ярый коммунист, любит разговаривать с телевизором о том, какую страну сволочи развалили. Мать Леры – ярая последовательница христианской секты. Очевидно, что родители друг друга не любят. В общем, вместе против всех.

Меня очень зацепила первая половина книги. Вообще истории, где дети убегают от жестокого мира в свои фантазии, часто одни из самых сильных. Вот только девочки росли, становились подростками, затем молодыми девушками. И СПОЙЛЕР постепенно “Королевство” стало превращаться в третью подряд историю о женском нервном срыве. Эскапизм превращается в идею фикс – настоящую “маньячину”. В данном случае такой разворот мне ужасно понравился; я совершенно не ожидала в начале такого финала.

Ещё мне понравился язык романа: эмоциональный, образный, при этом достаточно поджарый и не слишком витиеватый.

6,5 кроликов Джо-Джо из 10 Алис

Немного стыдно в этом признаваться, но сегодня впервые в жизни увидела на сцене «Гамлета».

Ну такое…

Театр Кашемир, режиссер Гульнара Галавинская, в роли Гамлета — Дмитрий Бикбаев (который с одной стороны Артист, а с другой — «Катя, возьми телефон», а ну еще мем про Надежду Стрелец).

Ну типа красивое. Свет, сценография, музыка. Но зачем заставлять актеров постоянно орать? Через полчаса это просто невыносимо. «Она отказала мне. Сказала, что любит тебя! Думает, что любит тебя!» Когда Гамлет-Бикбаев заорал, что «ОН МООООЙ» в голове пронеслось «или ничей».

У постановки какой-то бесконечно чернушный беспросветный флёр неблагополучной семьи.

Что мне действительно понравилось — так это сцена с могильщиком (где про бедного Йорика.) Потому что, слава Богу, хоть там никто не кричал. И как будто Бикбаев действительно неплохой артист, но зачем же стулья ломать.

Теперь у меня появилась мечта увидеть на сцене хорошего «Гамлета». Однажды.

Уроки греческого, Хан Ган

#книга_на_выходные (философская и слегка лингвистическая)

Книга с таким названием просто не могла здесь не появиться. К слову, буду рада, если посоветуете книги греческих авторов или о Греции.

А еще в каком-то смысле это продолжение разговора, начатого “Стенами” Каси Кустовой. Но обо всем по порядку.

Не самая популярная у нас южнокорейская писательница Хан Ган – вообще-то получила в 2024-м году целую Нобелевскую премию «за насыщенную поэтическую прозу, которая противостоит историческим травмам и раскрывает хрупкость человеческой жизни». “Уроки” вышли на русском в 2025 году, электронная версия появилась буквально недавно.

“Уроки греческого” – это роман-диалог мужчины, медленно, но неотвратимо теряющего зрение, и женщины, потерявшей дар речи. Он ведет курсы древнегреческого, а она их посещает.

Читатель ждет уж рифмы розы;
На, вот возьми её скорей!

Роман не скатывается в столь ожидаемый и слегка банальный роман (никто не обещал хороших каламбуров). Это -- сложная мозаика из разных воспоминаний, переживаний и чувств. Тропки героев, сходятся и расходятся. Можно было бы сказать, что автор заманивает нас в лабиринт, где непонятно, кто есть кто. На это можно было бы попенять, этим можно было бы восхититься, но нет.

Перед нами самая настоящая поэма в прозе. В лучших традициях Николая Васильевича (не тот, что енот из “Комнаты Вагинова” , а который эх, тройка, птица-тройка). Язык романа мучительно певуч и поэтичен. Нобелевский комитет не соврал. Текст с первых предложений окутывает тебя, как любимый в детстве плед.

Стоит отдельно отметить переводчика Джаудата Фаттахова. С оригиналом, к сожалению, не сравню. Как не могу и в полной мере оценить это ювелирное переплетение корейского и древнегреческого. Скажу одно: чтение «Уроков» – настоящее эстетическое удовольствие. Слог можно сравнить со Служителем, Джаббаровой, Левантовским…

Если снег – это падающая с неба тишина, то дождь – это, наверное, бесконечно падающие с неба длинные предложения.

И вновь, подобно “Стенам” перед нами исследования мышления/мысления. И если у Каси Кустовой – предельное узнавание (даже если речь о неблизких произведениях), то у Хан Ган – герои на нас максимально непохожи. Корейцы с немецким прошлым, изучающие Платона и исповедующие буддизм, теряющие зрение и голос – не мы. Но мы можем их понять, очень хорошо прожить их, посмотреть на мир их полными спокойствия корейскими глазами. Здесь абсолютно другой ракурс, другой темп, но за счет точности сравнений и образности языка ты буквально проживаешь их. Речь именно не о со-переживании, а об анализе тех самых мыслительных процессов.

А еще поразило про отношение к улыбке на западе и на востоке.

Ну, и конечно, здесь много философии. Но она словно облекается в твои собственные мысли, когда ты даешь себе время остановиться и подумать.

«Смотри, – снова сказал ты, словно пытаясь меня утешить. – В тьме нет идеи. Это просто тьма – минус, нечто отрицательное. Если упрощать, то в том мире, что находится ниже нуля, нет идеи. Должен быть свет, даже если очень тусклый. А если нет хотя бы малейшего источника света, то нет и идеи. Не понимаешь? Должна быть какая-то толика красоты, величия, чтобы появился свет. Идея в гибели и смерти!.. Это ведь то же самое, что утверждать, что треугольник – круглый».

τὸ θεῖον, to theion, – божественным? На прошлом занятии вы говорили, что в слове θεωρία, theoria, кроется значение «видеть». Значит, слово τὸ θεῖον, to theion, тоже как-то связано с глаголом «видеть»? Получается, божество – это видящее существо? Или божество и есть видение?

Если бы меня попросили дать “Урокам греческого” аудиовизуальный референс – я бы назвала “Бегущего по лезвию”. От души советую, чтобы насладиться тонким искусством и посмотреть внутрь себя.

10 Районов Гослингов грустно смотрят на снежинки

Храни её, Жан-Батист Андреа

Прежде всего, хотела бы поблагодарить Ann Y за наводку, а Alekа за ключи от библиотеки. “Храни её” – потрясающий роман! Не могу назвать его безумно динамичным, но сюжет держит от первой до последней страницы.

Повествование построено как череда флешбэков и флешфорвардов. Оно не столь поэтично в стихотворном смысле, как “Уроки греческого”, но тогда объемный текст просто посыпался бы. Это вполне себе прозаичная история, написанная ярким, живым языком. Ты буквально вдыхаешь итальянский воздух, видишь эти рассветы и туманы.

Чтобы не портить впечатления тем, кому только предстоит это классное знакомство, постараюсь совсем без спойлеров. Итак, 1986 год: старик, умирающий в монастыре Сакры, вспоминает свою жизнь.

“Французик – il Francese. Я всегда ненавидел это прозвище, хотя меня называли и похуже. Все мои радости и беды шли от Италии. Я рожден на земле, где красота всегда в загоне. Стоит ей уснуть на пять минут, и уродство безжалостно перережет ей глотку. Гении растут здесь, как сорная трава”.

Главный герой – Микеланджело “Мимо” Виталиани – тоже гений и тоже растущий, как сорная трава. Рожденному на заре века в 1904 году этому маленькому человечку с ростом 1,40 метра предстояло, подобно тезке, стать большим скульптором. И второстепенные герои часто как бы походя ставят их в один ряд.

А еще в монастыре хранится она. Назовите ее тремя словами, не используя прилагательных.

Даже просто смотря на даты, легко понять, что юность Мимо пришлась на Первую мировую, а зрелая молодость – на Вторую. Поэтому абсолютно ожидаемо, что одной из тем романа будет отношение с режимом Муссолини. СПОЙЛЕР: совершенно не героические, откровенно говоря. Тем остроумнее выглядит разоблачительная сцена на банкете, когда ремесленник, вернее его подруга, четко рассчитали, как ветер дует, и вовремя от режима открестились.

Ну, конечно, не будет спойлером сказать, что у гения должны быть и странные, пронесенные через года, отношения с женщиной. Это совершенно нетипичная история, но за героями ужасно интересно наблюдать, и ты в них веришь.

Хочется назвать “Храни ее” романом воли. Все герои этой самой волей наделены в полной мере. Мимо не раз говорит о себе, что не играет по правилам. Не играют по правилам и его покровители – семейство Орсини. Большой талант и большая власть… В том поединке своеволий кто был в чьей руке: только мяч?

Мне почему-то хочется (иррационально) сравнить “Храни ее” с “Похождениями скверной девчонки” Льосы, но “Девчонка” куда масштабнее в плане географии, а роман Андреа куда монументальнее во всех смыслах.

И как же красиво во всех этих флешбэках и флешфорвардах развешаны чеховские ружья и неочевидные предзнаменования. Роман ужасно приятно читать глазами, потому что это тонкая и элегантная игра, где каждый кусочек мозаики на своем месте и имеет свое значение. Хочется отметить замечательный перевод Аллы Беляк.

“Эта книга очень французская – мастерская, четко структурированная, выверенная до мельчайшей детали – и очень итальянская – щедрая, страшная, жалкая и лихая. Потому что такой персонаж, потому что такая эпоха. Потому что такая жизнь”, – пишет она в предисловии.

Кстати, вот интервью автора переводчику. Мне кажется, оно очень классное, потому что чувствуется азарт и страсть обоих (а еще здесь говорят про “русскость” романа.)

9 моих гениальных друзей из 10

Дядюшка Петрос и проблема Гольдбаха, Апостолос Доксиадис

#книга_на_выходные (математико-философская)

Сегодня – 26 марта, а значит, вчера было 25-е (хотите больше мудрых мыслей?), День Независимости Греции. Поэтому делюсь с вами редкой, но очень греческой книгой.

Как же я благодарна MarinkaRnD за это чудо! Книга вышла в 2001 году (о её занятной истории чуть дальше), и, Господи, как же она актуальна. Если вам интересны MANIAC Лабатута или Табия 32 Конакова – смело беритесь. Пусть “дядюшка” из названия не смущает вас: никакого сельского колорита и грубоватого юмора тут не будет – чистая математика.

Петрос Папахристос, который приходится родным дядей рассказчику, считается в семье позором и неудачником. Племянник решает разобраться, почему к этому приятному старичку столь категоричное отношение, и открывает прошлое Петроса. Тот оказывается талантливым математиком, решившим посвятить жизнь той самой проблеме Гольдбаха – утверждению, что любое четное число, начиная с 4, можно представить в виде суммы простых чисел.

Небольшой по объему роман Доксиадиса – увлекательный и алгебраически красивый роман идей. На примере судьбы Петроса и проблемы Гольдбаха автор рассуждает о предназначении и, шире, смысле жизни. Стоит ли тратить время на что-то, если тебе не стать в этом лучшим? Или жизнь всё же лучше посвятить достижимым целям? Это история о тщеславии и падении, об фанатизме и соперничестве. В чем-то “Дядюшка” перекликается с “Храни её” Андреа, но здесь творчество, игра ума, выходят на первый план и становится некой метафорой жизни.

На фоне великой одержимости Папахристоса проходит история Греции и важнейшие события мировой истории: Первая и Вторая мировые войны, режим “чёрных полковников”, а ещё мелькают великие математики ХХ века от Рамануджана до Тьюринга. Кстати, ближе к финалу, как раз во время чёрных полковников будет прямая рифма с одним из эпизодов “Храни её”: СПОЙЛЕР – уже в изрядном возрасте Петрос Папахристос за одну из первых своих работ, написанную ещё во время Первой мировой войны, был удостоен государственной награды, учрежденную теми самыми полковниками. И перед героем (а больше – его родственниками) стоит выбор: принять ли заслуженную награду спустя столько лет или не стоит заигрывать с режимом. А ещё в этом небольшом эпизоде очень ярко показана зависть и “быть лучше” за счёт кого-то.

Сам Апостолос Доксиадис родился практически в Китеж-Граде на острове Авалон среди молочных рек и кисельных берегов – в Брисбене, правда, потом вернулся на родину. И любовь к математике – автобиографичный момент: в 15 он поступил в Колумбийский университет, а в 19 получил степень бакалавра. Правда, потом литература всё же затмила царицу наук.

Первое греческое издание Ο θείος Πέτρος και η εικασία του Γκόλντμπαχ вышло в 1993 году, и его разгромили отечественные критики. Прошло 10 лет, и Доксиадис сделал доработанную английскую версию Uncle Petros and Goldbach’s Conjecture, вот её уже приняли благосклонно. Русский перевод сделан с нее. Забавный факт: в качестве рекламной кампании (международного) английского издания было предложено в течение двух лет с момента выхода книги решить проблему Гольдбаха и получить ни много ни мало миллион долларов. К счастью для издателей, гения не нашлось до сих пор. Но возможно, какое-то юное дарование уже близко к раскрытию тайны прямо сейчас.

От души советую этот небольшой роман: вы узнаете много интересного и удивительно красивого о математике, а ещё в тексте есть что-то очистительно-притчевое.

10 котов Шрёдингера в тёмной комнате из 10

Катехон, Сухбат Афлатуни

Самаркандский синдром: я смогла не только дочитать, но и искренне полюбить эту книгу. А ведь началось всё с того, что, разделенные десятками тысяч километров и двумя океанами (в зависимости от того, как считать), мы со Светланой честно страдали.

“Катехон” написан невероятно красивым языком, но понять, о чем говорит автор в начале, – задачка не из простых. Потом НЕ СПОЙЛЕР, выясняется, что повествование ведется от лица двух героев: Фархада, Сожженного, и его возлюбленной, Анны. Первая и последняя части написаны от его лица, середина – от её. Эти мужской и женский взгляды, инь и ян, очень разнятся. Я ни на что, конечно, не намекаю, но видите, да, чей взор менее замутнён…

Сюжет довольно сложно описать. Всё начинается с того, что Фархада должны сжечь на площади немецкого городка Эрфурт как еретика. Почему? В чем его ересь? Описать это достаточно сложно. Дальше идут Турок и Славянин, Фрау Фрау, Инквизитор с волосатыми ногами, скачки во времени, рассуждения о Бухенвальде (ещё до печальных событий ХХ века), докторе Фаусте и еще много-много – очень много – всего.

“Катехон” написан невероятно поэтическим слогом, но от этого поначалу создаётся впечатление, что перед тобой сборник интеллектуальной поэзии, где стихи вроде как-то связаны, а вроде и нет; да и смысл их не всегда понятен.

А потом появится Анна, и всё встанет на свои места. Ну почти. Повествование немного заземлится, и мы увидим вполне себе осязаемое позднесоветское прошлое – его в Самарканде, её -- в Батуми.

И, Боже, какая же в романе живописная география! Читать и параллельно рассматривать картинки Ташкента, Аданы… Не влюбиться в "главные" города, Самарканд и Эрфурт, после прочтения практически невозможно. И какая же здесь живая живопись! Картины Климта с его византийской золотой иконописью (особенно “Буковая роща”), “Шоколадница” и другие как будто получают новое немузейное, проникающее в самое сердце обрамление.

Образ “Полета валькирий” vs “Половецких плясок” начала прошлого века – пожалуй, одна из самых захватывающих метафор, которые я когда-либо встречала. И, конечно, бесконечные отсылки к философии – от всего того же Платона до мыслителей ХХ века.

Современную немецкую философию он не принимал. “У них мысль марширует, а у меня – пританцовывает”.

Она пыталась возражать. Да, в немецких университетах сейчас почти всё захватила аналитическая философия. Но есть и другие мыслители и школы; французы, например. (Морщила переносицу, вспоминая.) Делёз, Фуко, Деррида. “У них мысль тоже марширует, – вскакивал он. – Только голышом”.

Красиво. Но сложно. Но красиво.

Порой роман скатывается в чистую притчу в духе “Хазарского словаря”. Например, эпизод с зачатием. И только “земность” Анны позволяет повествованию не улететь в мир идей об идеях. Возможно, Сожжённый это тоже понимает и пытается задержать мир, создавая сад-катехон. Финал, когда мы уже почти разберёмся, что к чему – пронзителен.

Это прекрасная, тонкая книга, заслужившая свою “Ясную Поляну”. Вот только… Поляна-то ясная, а ты роман – нет. Обладая обывательской базой (даже со звездочкой), понять все метафоры и полутона практически невозможно.

6 лавров в 10 аквариумах

PS Хватит философии, дальше будет детектив

До февраля, Шамиль Идиатуллин

#книга_на_выходные (триллер про маньяка)

За роман я взялась, зная только что это – история про маньяка. И, признаться, давно детективный сюжет меня так не увлекал. От книги буквально невозможно оторваться. Это вам не «Катехон».

Осень. В вымышленном провинциальном Сарасовске решают возродить журнал «Пламя». А из пламени, как водится, возгорится эээ искра? Старательная стажёрка Анечка за просмотром неизданных рукописей натыкается на текст, написанный от лица серийного убийцы. Постепенно выясняется, что всё описанное реально происходило 15 лет назад, преступника так и не нашли, дело замяли, а сейчас он вернулся.

Где-то (уже после прочтения) в отзывах я наткнулась на иронию, что, мол, ну кто будет убивать ради того, чтобы быть опубликованным в литжурнале. Ну знаете… Я этим не горжусь, но последние полгода одним из самых постыдных моих гилти плежа стало чтение срачей полемики вокруг литературных изданий. Если коротко, то выглядит это так: писатель Н-ский в своём полёте по толстым и тонким журналам от Калининграда до Владивостока совершает несколько кульбитов от пошлого графомана до большого писателя с тонким чувством языка. В то время как метко разящее перо критика М-ского где-то в районе Уральских гор окончательно затупляется и оказывается способным лишь на безыскусные злобные пасквили. И все язвят кумовские, данные не им, премии и искренне хвалят честные, злободневные и бескомпромиссные полученные в собственные руки награды и гранты. В общем, где как не там завестись маньяку.

Так вот роман. Мне очень понравилось, как написан «До февраля»: язык точен и красив, без излишних утяжелений. Отдельное удовольствие – то, как Идиатуллин работает с поп-культурными отсылками. Например, трогательное кухонное «кстати, где твои крылья, которые нравились мне». А ещё благодаря им я вспомнила, что не досмотрела второй сезон «Аркейна». Не, ну второй сильно хуже первого или стоит всё же?

Мне понравилось, как по касательной озвучиваются какие-то социальные проблемы. Они не кричатся, скорее грустно признаются. Например, линия не сразу начавшегося сотрудничества милиции и блогера.

Удивительный момент: мужские персонажи почти все казались мне слегка схематичными, что, собственно, вполне себе ок для детектива, а вот женские – получились какие-то очень… живые? Вызывающие отклик? Я действительно за них переживала – настолько, что даже пару раз пустила слезу. Особенно юная Аня и её мудрая и «трушная» наставница Наташа.

Но больше всего меня задел финал. Когда уже совсем неинтересны герой и героиня, дракон умирает, убитый копьём, а царевна идёт под венец… Так история обретает объём и глубину. И да, я идиот и не обратила внимание на хронологию, хотя обычно это мой пунктик. Есть довольно много подборок из серии «самые яркие первые предложения в книгах»: «Все знают, что молодой человек, располагающий средствами», «Все счастливые семьи» – в это все. Так вот «До февраля» пока возглавляет мой личный топ последних фраз в книгах.

Главный минус для меня, пожалуй, в том, что теперь в моей голове намертво сидит песня Марка Тишмана (я не горжусь знакомством с его творчеством, но и отрицать его не буду) «от января до января» (только вместо января я слышу «февраль»).

Их осталось 9 из 10 (зачеркнуто)

Музей Невинности, Орхан Памук

Мне подарили настоящую бумажную книгу. Во-первых, потому что на Нетфликсе вышел сериал. А во-вторых, в студенчестве я очень любила Орхана Памука: настолько, что даже из всех книг Лондона мне привезли My Name Is Red. Жалею ли я, что это был не Уайльд, Диккенс или Гарри Поттер? Вопрос риторический.

Музей Невинности реально существует. По легенде, при предъявлении книги на любом языке вход в него бесплатный. Концептуально 83 стенда музея посвящены 83 главам романа и отражают повседневную жизнь. Посетители отмечают теплоту и интимность музея. Роман вышел в 2008-м, а музей открылся в 2012-м. По-моему, это невероятно крутая идея.

По сюжету незадолго до помолвки с красавицей Сибель успешный представитель “золотой” турецкой молодежи Кемаль влюбляется в свою дальнюю родственницу и снова красавицу Фюсун; у них завязывается заранее обреченный роман.

Первые главы, посвященные их любви, невероятно чувственны и поэтичны. Мне кажется, я давно не читала, чтобы кто-то так откровенно и одновременно деликатно описывал близкие отношения между мужчиной и женщиной. Потом герои очевидно расстанутся, и Кемаль начнет страдать.

О, страдания Кемаля – это просто муки с Памуком. Его страдания растянутся на 10 лет и пару сотен страниц. Причем ладно бы он по-русски страдал: чтобы то бабку топором рубануть, то в Волгу (или хотя бы Босфор) сигануть, а потом как лечь под дуб и возродиться. Нет! Кемаль страдает по-турецки: он много пьет, много курит и собирает вещи Фюсун. Из милого это становится навязчивым, и Музей Невинности превращается в какой-то Музей Невменяемости (по-прежнему никто не обещал хороших каламбуров).

В перерывах между страданиями поднимается очень острая и непростая тема отношения к женщинам и их невинности в консервативных обществах. С одной стороны, девочка еще с подросткового возраста ощущает себя объектом вожделения, с другой – общество не прощает оступившихся до свадьбы.

И как же в этом плане отвратителен главный герой. Он разрушает жизнь невесты, он разрушает жизнь Фюсун, он разрушает жизнь ее родителей и СПОЙЛЕР ее мужа: несколько лет подряд он просто ежевечерне приходит домой к замужней женщине и ворует ее вещи, попутно газлайтя весь дом. Он едва ли не радуется похоронам собственного отца, потому что на них в теории может прийти любимая; а смерть отца Фюсун делает его откровенно счастливым, ведь ему удаётся потрогать ее волосы. Эти чувства не похожи на любовь; в них нет ни капли эмпатии, чистоты, сострадания. Попутно он, кстати, едва не разрушает семейный бизнес и подставляет множество людей.

Сама Фюсун какая-то… капризная? Чем она хороша, кроме того что красива и своенравна уперта, я не поняла. Невеста героя Сибель, которую действительно жаль, упрекает его за то, что он променял ее на вульгарную продавщицу. И как будто бы он сам в душе вульгарная продавщица.

Но один герой в романе действительно описан так, что в него невозможно не влюбиться – это Стамбул. Стамбул конца 70-х – начала 80-х получился очень живым: ты чувствуешь его запахи, ощущаешь его ветер, узнаешь каждую улочку. Очень интересно описана жизнь европеизированной турецкой интеллигенции. Она как будто что-то смутно напоминает.
Отдельная история – это становление турецкого кино: как из-за цензуры, семейных ценностей и давящей благопристойности родились те самые знакомые (порой против воли) мелодрамы. Кстати, никогда не думала, но в турецкой культуре огромное значение имеет обмен взглядами – в общем у всех свои “Гордость и предубеждение”.

В книге множество пост-мета культурных отсылок: здесь появляются известные артисты, журналисты, персонажи книг, даже сам Памук со своей семьей – но для того, чтобы насладиться ими в должной мере, надо все же быть погруженным в культуру.

В целом, книга приятна, в ней очень живо создается атмосфера, она дает много поводов задуматься, но из-за откровенно бесячего дуэта героев прекрасная история для меня довольно здорово посыпалась.

6 гранатовых браслетов из 10

Дегустация, Ксения Буржская

книга на выходные (частично иишная и немного скандальная)

Умоляю, давайте обсудим ваше отношение к ИИ в творчестве (еще раз). Я выскажу свое мнение в конце, а пока про книгу.

Сначала был

СКАНДАЛЬ! (нынче он слегка просрочен)

Ксения Буржская дала интервью Кинопоиску, где написано о участии ИИ в создании книги. Его покритиковала Галина Юзефевич – дальше понеслось: кто-то Галину Леонидовну горячо поддержал, кто-то еще горячее раскритиковал (снова), кто-то сравнил ИИ-творчество с проституцией, кто-то сказал, что книга-то хорошая, а кто-то удалил все посты по теме. В общем, я собиралась закрыть для себя творчество Буржской, но решила посмотреть хоть одним глазком.

СОБСТНА КНИГА

“Дегустация” начинается с того, что главный герой, Глеб, дрочит в туалете самолета. О-ля-ля! У меня аж круассан упал прямо в вешние воды, хорошо, что после Буковски оставался хлеб с ветчиной.

Если коротко, Глеб скачет по разным версиям реальности, в каждой из которых пишет историю о поваре Егоре, который скачет по разным телам (даже женским, мон дьё!). Интересно ли это читать? Очень. Хороший ли это текст? ...

Уж не знаю, что писал ИИ, а что Ксения, но текст получился ровным, не плохим и не хорошим. Лично меня зацепили только лирическое рассуждение о любви к бабушке, матери, любовнице, брату и дочери. Что резало глаз – так это порой нарочитая грубость. И тут как будто даже интереснее тема не про ИИ, а про Мужское/Женское – авторКА будто бы очень рьяно стремится быть откровенной от лица мужчины. И эта нарочитая брутальность как будто становится слегка болезненной. Это смущает меня у Янагихары (не читала и вам не советую): Джуд ГлебоЕгор как будто так не похожи на свою писательницу, что их интимное сходство становится до неловкости откровенным.

В остальном же добротный сериал, "Пацаны" и их слова, когда знаешь, что авторы идут хорошо выверенными тропами, чтобы покачать тебя на адреналиновых качелях, и я раскачиваться рад.

РАЗУМ, ЧУВСТВА, ГОРДОСТЬ И ПРЕДУБЕЖДЕНИЕ

Знаете, что мне больше всего не понравилось в интервью? Даже не поверхностность, не какое-то общее небрежение, а определение “евангелист”. Зачем так? Как будто у нас есть одна очень плохая писательница, которая пишет какое-то свое евангелие и раздает об этом интервью. Не надо рвать ткань времен, вселенной и всего такого.

Если уйти в утилитарные сравнения. Есть вещи фабричные, есть --сделанные вручную. И далеко не каждый handmade - шедевр или хотя бы сделан с любовью, более того, часто ручное уступает штамповке. Так и с искусством. НО все же книги, музыка, живопись – это про душу, про то самое божественное начало и в творце, и в зрителе, которое не хочется заменять вау-эффектом. Мне кажется, обоим лучше один раз (дать) напиться живой кровью, чем всю жизнь питаться падалью.

Оценка в Гордонах подгружается

Мга, Дарья Промч

Штош…

Заставка
в далекой-делекой В стране бушуют пожары. Чтобы хоть как-то их остановить, народ добровольно-принудительно собирают в брандкоманды. Главный герой Игнат-Игги, юный поэт и по совместительству автослесарь, дабы не попасть в отряды, уезжает в соседнюю Буржундию. Проходит время, мать утверждает, что все в порядке, все нормально, и Игги приезжает домой на неделю.
Начало
А там – нет, ребята, все не то, все не так, ребята: со связью проблемы, все слова, так или иначе связанные с огнем, лучше избегать, родные и друзья ведут себя странно. Зато Он встречает Ее – Богиню Мги.

Весь роман закручен вокруг одной жаркой метафоры, и это действительно хорошо. Наверное, первая ассоциация с “Кадаврами”, но там мир солено-застывший, а здесь огонь – иррациональная сила, сжирающая всё на своем пути. Надо сказать, что сюжет вполне себе держит. А ближе к финалу достигает своего накала – и это действительно очень драматично и горячо. Ты вместе с героем пытаешься понять, что правда, что ложь, и найти выход, когда все в дыму.

Вот только… Главный герой – поэт. И текст как бы не от его лица, но его глазами. И это жутко утомляет. Никто не может никакую соль просто так передать, не скользнув виражами метафор на пути Харона, движущегося из настоящего в вечность. У меня была аудиоверсия, поэтому цитаты не приведу. И это речевое позерство начинает очень быстро утомлять, а потом раздражать. И сам Игги начинает восприниматься как такой весь из себя громкий декадант с розой в петличке. Мне очень не понравился язык романа – как поэма, которую ты читаешь уже через силу и только из уважения или приличия.

При этом… Волею судеб я смогла выйти из квартиры и случайно побывать на целых двух творческих встречах с Промч. И она очень азартно и с большой любовью рассказывает о работе над романом. Что в основе – притча о блудном сыне, но вывернутая наизнанку; что Игнат – это латинское “огонь”, дает ссылки на праиндоевропейские языки. И действительно, если читать текст с карандашом, то каждая деталь окажется на своем месте.

Стоит ли читать роман? Думаю, да. Получите ли вы от него удовольствие – не факт. Хорошо ли, что он есть – определенно. Ну и еще у книжки одна из самых лучших обложек ever. Ее придумала сама Дарья с друзьями: пусть на запотевшем стекле пальцем будет написано "мга", а на подоконнике стоит кукольный домик, в котором живут кошки, одетые по моде Америки 50-60-х… Круто же)

А в четверг предлагаю обсудить “Круугу”, потому что если где-то букв убыло, то где-то – прибыло.

212 градусов по Фаренгейту

Крууга, Анна Лужбина

Книга_на_выходные (карельская готика)

Ладно, не совсем готика… Но зато совершенно карельская.

Крууга – это народный карельский танец, чем-то напоминающий наш “хоровод”: танцующие движутся, взявшись за руки, своеобразным поездом – так что каждый видит только идущего впереди. Считается, что во время праздников души ушедших танцуют с живыми.

Небольшая ремарка, не имеющая отношения к тексту, но имеющая отношение к моему восприятию. Я параллельно читала “Круугу” и слушала “Мгу” (не одновременно!) и, насколько мастерскими мне казались круужные образы и метафоры, столь же отталкивали позерские мгушные. И изнаально я хотела написать сначала про “Круугу”, потом пром Мгу. Но в итоге, посчитала, что “Мга” все же более важная история. Помоги Даше-путешественнице собрать все У в этом предложении.

Описания природы очень точные и погружающие в некий полумистический транс. Физически ощущение от книги можно описать как ранее мокро-холодное летнее утро, когда ты кожей ощущаешь его влагу: тебе тепло, но слегка неудобно в резиновых сапогах и тяжелом бушлате; при этом сам воздух пропитан ощущением нового дня. Местные верования аккуратно ложатся в действительность, создавая вполне карельскую оптику с оттенком легкого Мураками: когда духи и души вот здесь же рядом – и это совершенно естественно. Текст казался мне совершенным. Если чего-то описательного не хватило в “Лесу” Тюльбашевой или “Живых людях” Вагнер – то, казалось, вот оно.

Но есть одно "но". У текста своеобразное свойство: стоит ненадолго отвлечься – и вспомнить, что только что произошло, невозможно. Нельзя сказать, что сюжета нет – он вполне присутствует. И тема о том, что каждый выбирает свою сторону, тоже есть. Метафоры крууги и шестиногого лося, которому пришлось стать как все, – сквозные и работающие. Персонажи неплохи, особенно юный Ярик и его родственники. Но чего-то не хватает. Как будто платье украшено очень сложной и искусной вышивкой, а вот швы слабоваты. Детали хороши, а вот целиком для меня не собрались.

Понравилось бережное отношение к местным обрядам – особенно печальным (одна сцена просто вынимает душу). Где-то прочитала, что значение обряда – подготовить человека ко всем этапам жизни, в том числе – последнему. Ощущение единого времени для тех, кто еще здесь, и тех, кого уже нет – передано с отрешенной точностью.

Я определенно могу советовать “Круугу” как книгу-путешествие. А вот обсудить, как будто, и нечего.

– Глупо такой огромный дом здесь строить. Дорого, бессмысленно, холодно. Смотрится, как ананас среди капусты, не выживет тут такой ананас.

– Почему ананас?

– Потому что чужой и непонятный. Я бабуле ананас привез как-то, так она из него щи сварила.

Сказку нельзя записать, она должна постоянно дышать и меняться. Важны не слова, а кто говорит и кто слушает. Слово крепится к слову паутинкой-ниточкой, грубые руки не вытянут – разорвут.

Встаньте, дети, в 6 крууг.