«Каждые сто лет. Роман с дневником», Анна Матвеева

Роман Анны Матвеевой построен на перекличке дневников двух женщин, живших с разницей в 100 лет. Спорим, вы бы в жизни не догадалась?

В «наше» время живет Ксана Лесовая. Ее история начинается в Свердловске 80-х, а в 2017-м мы встречаем ее уже женщиной под 50, работающей переводчиком в Швейцарии. Всю свою жизнь она возвращается к дневникам Ксинички Лёвшиной, которая начала их вести в 1893 году в Полтаве. На протяжении жизни двух Ксений будет множество географических и судьбоносных пересечений.

Я бы сказала, что главный плюс и минус книги — её объём. Если вам придётся по душе история, то оставаться с героями захочется как можно дольше; если нет — что ж, сочувствую.

По ощущениям от чтения: сначала ты беседуешь со старшей подругой, она такая: «Ох, опять лечу в Швейцарию». «Бедолажка ты моя», — не без злобы отвечаешь ей мысленно, а потом распутываешь клубок её непростой жизни и понимаешь: реально же бедолажка.

«Каждые сто лет» протащат нас от задушевной беседы к трукрайму через «Мужское и Женское» и «Криминальную Россию». На фоне этого мы будем снова и снова возвращаться в Ксиничкино дворянское гнездо, которое со временем разметает революция, Великая Отечественная война, беды и людской эгоизм.

Что касается языка, я не заметила явных изменений стиля в разных эпохах или того, что он меняется с возрастом героинь. Вернее, так: мне это не бросилось в глаза, а специально в речь я не вчитывалась.

В целом получился уютный объемный роман о женских судьбах в духе Рубиной или Улицкой. Я не увидела в книге особо много глубинных слоев (это не значит, что их нет) — такое милое, местами очень грустное линейное чтение. Можно читать, а можно не читать. Мне «Каждые сто лет» понравились, но советовать их бы я не стала.

Вместо оценки лучше процитирую бессмертную классику:

In 100 years love is illegal
In 100 years from now
In 100 years love is illegal
In this lonely, heartbreak town
In 100 years love is illegal
All your dreams will die
In 100 years love is illegal
And your hope will not survive

Кадавры, Алексей Поляринов

Оу. Это было смело и очень пронзительно.

Даша и Матвей едут в экспедицию изучать мортальные аномалии — тех самых кадавров из названия: странных застывших мертвых детей, вокруг которых распространяются солевые отторжения. Ужас, короче.

Очень сложно описать жанр романа. Роуд-муви? Триллер? Политическая сатира? Философская притча? Антиутопия? Семейная сага?

Это сложный и одновременно простой рассказ, который строится вокруг одной метафоры, но от этого звучит не менее честно и «больно».

В книге много смешных и грустных пластов-намеков — от нежной отсылки к Евгении Некрасовой до откровенно трагичных. Особенно забавно выглядит роман Виктора Пустоты о сиамских близнецах Голосуеве и Проиграеве. Кстати, кто такой Дмитрий Остромов с его «Оправданием» о Лермонтове?

Даже если убрать всю иносказательность, останется добротный триллер о семейных отношениях и принятии себя на фоне хтонического ужаса с южно-русским колоритом.

Мне очень понравились герои и то, как рассказываются их истории: благодаря технике монтажа мы постепенно узнаем детали их жизни. Матвей и Даша, брат и сестра, зацепили меня тем, что они совершенно не героические. Матвей, так и вовсе, прохиндей. Но то, что такие не картонные, даже отрицательные персонажи получают свою рефлексию — это действительно заслуга автора.

9 пелевиных и 1 шварц.

Такое короткое лето, такие летучие дни кончается наша кассета, но ты ее все же храни.

Мои неинтересные открытия

Напиток
- бамбл

Книга, которая заставила больше всего задуматься
- «Велнесс», Нейтан Хилл

Авторы
- Анна Баснер,
- Ислам Ханипаев
- Шамиль Идиатуллин

Встреча
- Книжный клуб «Под обложкой» с Гузелью Яхиной

Выставка
- Прекрасная Эпоха, Казанский Эрмитаж

Город
- Нижний Новгород

Место-открытие
- Верхне-Волжская набережная

Эко-парк
- Копорье

Рэстораны
- Галерея вкуса Парк Культуры, НН
- Мох & Курцево, НН
- Безухов, НН
- Штофъ, Казань

Быстрое питание
- Tubatay, Казань

Экскурсия
- «Нижний Новгород — город грехов» (вообще одна из лучших экскурсий в моей жизни)
- Казань, творцы и их судьбы: прогулка по Музейному кварталу (есть, над чем работать, но автор энтузиаст и интеллектуал — просто в поддержку очень советую, если будете в Казани)

Фильм
-

Сериал
-

Спектакль
-

Концерт
-

Альбом
- возвращени «Орфея» в Яндекс

«Типа я» и «Холодные глаза», Ислам Ханипаев

Как же я рада, что познакомилась с этим автором (Светлане еще тысячу раз спасибо за это). Обе книги — довольно легкое чтение, они написаны отличным языком и оставляют очень теплое послевкусие. И все это — с дагестанским колоритом.

«Типа я. Дневник суперкрутого воина»

Восьмилетний Артур живет в Махачкале с типа мамой и типа братом. Чтобы стать суперкрутым и злым воином, он постоянно советуется с Крутым Али и записывает его наставления в специальную тетрадь.

«Типа я» — удивительно пронзительная история, рассказанная очень простым «детским» языком. В короткой повести много всего: и школьный буллинг, и история о поиске друзей и себя, и травма потери. И все это — на фоне Махачкалы с ее представлениями о крутости и правильности.

«Типа я» оставляет очень светлый осадок; это действительно добрая и при этом совершенно не слащавая история.

«Холодные глаза»

А здесь уже совсем другой жанр. В одном из горных сел Дагестана происходит кровавое, запредельное по своей жестокости убийство. В центре расследования абсолютно случайно оказывается молодой журналист Арсен.

О, это потрясающий «кавказский нуар» с не всегда приятным местным колоритом. При этом в каждой строке чувствуется, как сильно автор любит родной край со всеми его пороками. Социальный комментарий и расследование накладываются друг на друга, и получается нечто совершенно уникальное по форме и содержанию.

Мне очень понравился главный герой — он слегка белая ворона, и в каком-то смысле для меня он был взрослой версией Артура из первой книги. Столкновение городского мальчика, одержимого поиском истины, с местными жителями не всегда проходит гладко. Поэтому сформировавшийся в течение книги дуэт Арсена и грузного опытного следователя Заура — на мой взгляд, одна из лучших детективных пар. Надеюсь, детектив станет серией, и к партнерам присоединится очаровательная юристка с приятным голосом.

В общем, тебе, Кавказ, суровый царь земли, на современный лад.

Piccola Сицилия, Даниэль Шпек

Признаться, изначально не хотелось браться за этот роман. Название относило куда-то к «Неаполитанскому квартету» Элены Ферранте, но на самом деле это совершенно другая книга. И, пожалуй, это одна из самых интересных, из прочитанных мной за последнее время.

Итак, Тунис, Вторая Мировая Война. В районе Piccola Сицилия, где до какого-то времени мирно уживались три религии, появляется необычный любовный треугольник.
Он № 1 — любимчик женщин, обаятельный пианист, исполняющий шансоны в роскошном отеле «Мажестик».
Она — скромная горничная в этом отеле.
Он № 2 — немецкий фотограф.

А еще Она и Он № 1 — евреи и сводные брат и сестра.

Параллельно в наше время некая женщина ищет следы деда, пропавшего без вести во время войны. Впрочем, мне все еще кажется, что современные рамки лишние для таких романов.

Несмотря на южный колорит и мелодраматичную составляющую, книга ни на секунду не скатывается в пошлость. Ее действительно интересно читать: судьбы героев не тривиальны, а окружающая экзотика раскрывает нам малоизвестные страницы «той большой войны».

А еще, это — размышление о человечности, долге, прощении, корнях, дружбе и личной ответственности. И, к сожалению, о последствиях Второй Мировой войны для региона.

Приятное, но в то же время очень гуманное чтение, рассказывающее много нового.

Записки перед казнью, Даня Кукафака

Для начала — две небольшие ремарки.
Во-первых, книгу я читала в начале августа, а сегодня — два больших праздника: 17 сентября, второй День Рождения Дина Винчестера и первый дорогой Ли. За прошедшие полтора месяца прочитанное каждый день понемногу исчезает из моей памяти.
Во-вторых, я была уверена, что Даня Кукафака — очень неудачный псевдоним нашей соотечественницы. Но нет, это вполне себе настоящая amerikanskaya писательница, и это её второй роман. И даже настоящий переводчик Любовь Карцивадзе сделала настоящий перевод c amerikanskogo.

Так вот, книга. Она позиционируется как тру-крайм глазами жертв. И это, прямо скажем некорректно, потому что «тру» всё же про правдивые истории, а это — вымышленная.

В романе рассказывается история убийцы Анселя Пэкера (книга начинается с отсчета времени до его смертной казни), его матери и женщин, которые с ним столкнулись.

В целом это довольно простая, но захватывающая, пусть и не хватающая звёзд с неба, история. В ней поднимаются важные темы происхождения зла, насилия и противоборства с ними. Но всё же на эти вопросы автор не отвечает. У меня сложилось скорее ощущение жвачки, как от просмотра маргинальных ток-шоу типа «Беременна в 16», «Мужское Женское», «Пусть Говорят». И кто скажет, что эти великие проекты не поднимают те же вопросы, что и книга?

В целом, неплохой роман на пару вечеров, но абсолютно необязательный.

4 Гордона из 10 (но очень интересных)

Сегодня день рождения Евгения Шварца. Компас.

Глаза Моны, Тома Шлессер

«Глаза Моны» — идеальный, крепко сбитый бестселлер. И в этом его основной минус, и его основной плюс.

С 10-летней Моной происходит нечто, поэтому ее дедушка Анри придумывает оригинальную психотерапию: раз в неделю они приходят в один из парижских музеев. Там Мона смотрит на одну картину, а потом описывает дедушке свои чувства. Тот, в свою очередь, рассказывает ей что-то о полотне и его авторе.

В романе по количеству недель в году — 52 главы. Каждая глава повествует об одном мировом шедевре, от Леонардо да Винчи до Пьера Сулажа. И, кроме ожидаемой «Моны Лизы», все остальные картины не так очевидны.

Тома Шлессер развратные колеса — искусствовед, и по тексту видно, как он любит, знает и понимает живопись. Более того, «Глаза Моны» — отличный повод узнать много нового об истории искусств.

Но с точки зрения литературы книга довольно проходная. Идеальная малышка Мона, идеальный дед Анри — ему 90 лет, но от него пахнет одеколоном, а коленям позавидует даже Газманов. Сюжетно это милое, уютное чтение, но не более. Однако картины поднимают всё на принципиально другой уровень. Под конец в повествование вламывается одна очень тяжелая, почти запретная, тема, которой, как мне кажется, здесь быть не должно.

Если хотите лучше понять искусство — читать определенно стоит. Даже «продвинутым пользователям».

А вот девушки с обложки с жемчужной серёжкой в романе не будет.

«Идиот», мюзикл ПЦ «Мы» (режиссер-постановщик Василий Заржецкий)

Только что вернулась с премьеры в ДК «Москвич». Сердце в клочья, душа в лоскуты. Какое же чудо сотворили эти талантливые ребята.

Сразу скажу, что роман я читала в прекрасные студенческие годы, и после сожжённых Настасьей Филипповной денег в моем сознании начинается «Даун Хаус», поэтому я ничего не буду говорить про первоисточник.

Мне очень понравилась постановка. Особенно контраст хорошего, умного, непошлого юмора, драмы на разрыв и тонкого, глубокого «достоевского». Ух! Сценография тоже лаконичная и яркая. Игра с черным и белым — очень понятная, но от этого не менее эффектная. Ну и музыка! Если первое действие — это просто приятные арии, исполненные хорошими артистами, то второе отделение — это оголённый нерв почти в каждой партии с мягкими шутками в диалогах.

Ну и, конечно, артисты. Все молодцы. Причём на каком-то этапе кажется, что кроме Мышкина перед нами просто галерея подлецов. Особенно хотела бы выделить нескольких (не подлецов — актёров).

Тоцкий, Михаил Сидоренко — вкрадчивый растлитель, для него нет ничего святого, прожжённый циник без совести и чести. Его ария омерзительно прекрасна.

Ганя, Эмиль Салес — этот сам себя зачислил в подонки. И как же из ординарного человека, как его обозначил Мышкин, он рвётся стать первой (злодейской) скрипкой.

Фердыщенко, Евгений Градусов — местный трикстер, отвечающий за юмор и диалог со зрителем. Чертовски обаятелен, ведёт нас и героев по действию пьесы. Во втором отделении Градусов полностью подчинил себе зал, его работа с аплодисментами бесподобна.

Генерал Епанчин, Александр Хананин — ещё один персонаж, отвечающий за юмор, но также за какую-то поверхностность что ли. К сожалению, сольных партий у Хананина нет, но было любопытно посмотреть на него в почти комедийном амплуа.

Лизавета Прокофьевна Епанчина, Анна Скрипалёва — мать семейства и самый человечный во всех смыслах персонаж. На фоне всеобщего безумия она камертон нормальности.

Ипполит Терентьев, моя любовь Максим Раковский — второстепенный персонаж с комичным номером и песней «Стена», и об эту стену ваше сердце разобьётся на миллиард осколков. Едва ли не самый чувственный номер с каким-то сверхэмоциональным диапазоном проживания… А ведь мы ещё до главных героев не дошли.

Так вот, главные герои.

Настасья Филипповна, Елена Минина — ну дива. Вернее, царица, как называет её Рогожин. Ты её и жалеешь, и презираешь, и восторгаешься ею. И какой же чистый у Мининой голос.

Парфен Рогожин, Сергей Смолин — матерь божия, сколько в нем токсичной маскулинности. Стэнли Ковальски из «Трамвая Желания» только с очень мощным вокалом. Хотя, нет не Ковальски — в Рогожине Смолина такой разнузданный русский кабацкий дух, что аж жутко, но это сильно.

Ну и наконец Лев Николаевич Мышкин, Ярослав Баярунас. Весь такой тонкий, прозрачный, как лист на ветру. Он и вокально, и телом как будто всё время колышется — такой нежный и чистый. Должен бы раздражать, но я каждый раз вздрагивала от боли, когда его обижали. Их дуэты с Рогожиным — просто идеальны, борьба тёмного и светлого на всех уровнях.

И это еще не всё и не все.

Завтра будет еще один показ, а 5-го ноября объявят новые даты показов. От души советую.

Пятно, Анна Пестерева

#книга_на_выходные в честь Тыквенного Спаса

Повесть Анны Пестеревой встречает нас эпиграфом из песни «Короля и Шута» «Проклятый старый дом». Штош, вот мы и получили эпиграф, который заслужили.

Однако (и это было несколько неожиданно) меня с первых же страниц буквально заворожил слог автора. Я бы сказала, что стилю и атмосфере это нечто среднее между Верой Богдановой и Алексеем Сальниковым.

Сюжет
Молодая женщина Настя возвращается из некого загадочного места, где провела три недели. Ее бывший муж и лучшая подруга пытаются понять, что с ней произошло, но она упорно отмалчивается.

А произошла с ней, разумеется, некая мистика. И это редкий случай, когда инфернальная сущность и взаимодействие с ней показаны действительно хорошо. Текст нигде не провисает и не скатывается в схематичность. Ты буквально видишь то же, что видит Настя, и, если не чувствуешь то же, то очень хорошо понимаешь ее чувства. Мне очень понравилось, что повествование ведется от первого лица, и внутренний голос героини иногда сбивается в своеобразный поток сознания. Этот прием делает происходящее еще более «настоящим», не утяжеляя при этом.

У книги довольно сильная заключительная часть, и вместе с раскрытием тайны мистики поднимается довольно мрачная тема, которую принято в общем-то избегать. Я бы не назвала это глубоким философским исследованием, но это определенно хорошее, хоть и грустно-тревожное чтение на пару вечеров. Ну а чего еще надо от мистического триллера?

7 кукол колдуна из 10 вспоминают о былой любви

«Славные подвиги», Фердиа Леннон

Это, наверное, одна из самых странных книг, прочитанных мной за последнее время.

Сиракузы, V век до нашей эры. Местные гопники-горшечники Лампон и Гелон решают поставить трагедию Еврипида «Медея», используя в качестве актёров пленных афинян.

Это очень специфичный текст. Если смешать сериалы «Рим» и «Голяк» и попросить описать это Пелевина, как раз получатся «Славные подвиги».

Повествование ведется от лица Лампона. Он простой работяга, не хватающий звезд с неба, и речь у него соответствующая. Здесь не будет детальных описаний античного быта, как у Мадлен Миллер, зато будет дворовая брань лирического героя, как будто сбежавшего из песен «Заточки». И удивительно, но такой пацанский взгляд делает повествование реальным и притчевым одновременно.

Продравшись через первые страницы и не найдя ответа на вопрос «что ты такое», постепенно втягиваешься в местный мир. И оказывается, что перед тобой вечная и грустная история о прощении, любви, дружбе, принятии и силе искусства.

Момент, когда герои вместе с сиракузскими мальчишками устраивают погребальный костер одновременно для их погибших отцов и убивших их афинян, разрывает душу.

В романе много действительно сильных пронзительных моментов, увиденных глазами сицилийского Юры Борисова, недалекого, но в общем-то доброго и по-своему мудрого парня.

Я слово пацана прочел до середины 7 из 10 раз.

«220 метров», Евгения Овчинникова

#книга_на_выходные Герметичный детектив в питерской коммуналке

Из всех детективов я больше всего люблю герметичные. Ну, знаете, заснеженный замок, гаснет свет, и убийца в этой комнате. А вот детектив об убийстве в коммуналке. Почему раньше никто не догадался такое написать? Или догадался?! Хочу прочитать их все.

Агент по недвижимости Михаил ведет дело по расселению аж 10 жильцов. Сделка, к которой он шел 1,5 года, оказывается под угрозой… Ну, вы поняли, потому что найдут труп. И убийца в одной из 10 комнат.

«220 метров» — яркий бытовой текст с большим количеством деталей и выпуклыми, пусть и не всегда приятными, портретами. Герои буквально оживают, и, честно говоря, среди них есть довольно гадкие типы (особенно Алкоголик № 1 и Алкоголик № 2).

Параллельный сюжет — история жены Михаила — с яркой географией и привкусом 90-х.

Книгу Евгении Овчинниковой сложно назвать захватывающим триллером. Но это хорошая бытовая зарисовка. Я бы сказала, что в книге уж больно много места отводится пьянству и его последствиям. Но, видимо, «жизнь такая», и докторов Шурова на всех не хватает.

6 Раскольниковых из 10 размышляют у парадного подъезда

Уклады, сборник рассказов

Ух, как давно я смотрела на этот сборник и как же я рада наконец-то его прочитать.

Если очень коротко — это отличная подборка современной отечественной прозы и хорошая возможность открыть новые для себя имена. Абсолютно все истории написаны действительно хорошо, ещё я бы отметила, что практически у всех авторов — богатый, витиеватый, с красивыми метафорами язык. Вот такой любопытный тренд.

Концептуально рассказы объединены в две части, «События» (от рождения до смерти) и «Явления» (сон/явь/зима/лето/ночь/день). Составитель сборника — Евгения Некрасова. И её рука здесь очень ощущается.

Ниже - коротенькие заметки о каждом из 13 рассказов.

СОБЫТИЯ

Марина Кочан. «За порогом» (рождение)
Красиво, но довольно предсказуемо.

Даша Благова. «Убийство в Новосельске» (взросление)
Бойкий, немного депрессивный рассказ о 9-класснице Кристине и её бедовой маме. Немного напоминает линию Елены и ее матери из «220 метров». Подряд лучше не читать.

Ислам Ханипаев. Меня зовут Ахмад (профессия)
Пожалуй, самая яркая история из сборника. Она сильно отличается по языку: здесь нет стилистических виньеток — это очень поджарое повествование, свежее, как горный воздух. Единственная история, где (светлые) слезы навернулись на глаза. Я бы сказала, что мне не очень понравился мужской финал, но с другой стороны, другого и быть не могло. Если коротко, Ханипаев — молодец.

Екатерина Манойло. «Лапша» (свадьба)
«Лапша» показался мне рассказом-визиткой. В очень небольшой текст автор включает кучу деталей, раскрывающих персонажей. Теперь интересно почитать другие произведения автора.

Егана Джаббарова. «Тутовник смотрит вниз» (застолье)
Я уже несколько раз отметила общую красоту языка. Но текст Джаббаровой просто невероятен. Это удивительная восточная вязь с русским колоритом. Автор стала для меня главным открытием сборника.

Илья Мамаев-Найлз. «После нас тишина» (проводы)
Я увидела здесь рассказ о юноше, который не хочет идти в армию. Довольно прикольно в плане идей и исполнения, но как будто из всех текстов — этот самый любительский.

Антон Секисов. «Тартар» (смерть)
Секисов — один из самых популярных авторов в сборнике. Я не была с ним знакома. «Тартар» — атмосферный мистический текст. Но всё же я не люблю мистику. Рыхлая она какая-то, нечёткая. Да и описываемое местами довольно неприятное.

ЯВЛЕНИЯ

Ольга Птицева. «Рогатый» (сон)
Опять неплохо написанная мистика — с фольклорными нотками на этот раз. Не моя история.

Денис Осокин. «Койыкъёс Лоси» (явь)
Рассказ из моего личного «топчика». Вот это — (для меня) редкий пример «хорошей» мистики с филологическими играми, интеллектуальными отсылками, хорошо описанными «малыми» городами и чётким характером героя. Автора интересно ещё почитать.

Дмитрий Захаров. «Это за мной» (зима)
Очень атмосферный рассказ, который начинается с поездки в садик на санках и заканчивается… Не скажу чем. А ещё здесь просто космически (во всех смыслах слова) описана Сибирь.

Ксения Буржская. «Наташенька и огонь» (лето)
По мне — один из самых слабых рассказов сборника. Сельская хтонь и разборки героев какие-то неубедительные. На контрасте с «зимой» такое «лето» выглядит особенно слабо.

Анна Шипилова «Йоль, Илья и Ариэль» (ночь)
Интересная история, в которой пересекаются толкиенисты и самый настоящий маньяк. Но как будто текст бы ещё подшлифовать. Особенно финал.

Евгения Некрасова. «Медведица и Последний день зверёв» (день)
Самый концептуально отличающийся от остальных рассказов. Я бы сказала, что от него слегка веет пафосным «и тут появляюсь я», но «Медведица» действительно хороша. Здесь на фоне грядущего апокалипсиса мы встречаем антропоморфных зверей. И это действительно интересный, немного сорокинский мир с яркой самобытной речью. Медведица Настя уже была в «Коже» Некрасовой (возможно, еще где-то — не знаю), но там она вызвала у меня чтоооооооо? Здесь — Настя очень приятный персонаж, которому сопереживаешь. Фольклорные игры со словами чудо как хороши.

А вам какие рассказы понравились, а какие нет? Кого из авторов знаете?

Штош.
Сегодня день рождения Федора Михайловича, а я узнала, что Янагихара продолжает работать в глянце.
Вот такая маленькая жизнь.
(здесь должен был фрагмент из «Любви и смерти», но я не умею вставлять видосики)

Ах! Зарделась и устыдилась опечаток.

Спасибо =)
Ну, большим прозаиком стать мне не светит (разве что размерами, если не перестану жрать всё до чего дотянусь пока пишу чтото), и живым классиком вряд ли.
Думаю, что если дети гордиться будут, этого мне хватит, а шоб дети гордились я уже с Типа я всё сделал, по всей видимости. Да и сам собой горжусь в этом смысле. Книжка для многих источником веры в добро сделалась (тут благодарности Альпине за то что подхватили и закинули еще выше).

Смотрю на ближайшие планы и кажется меня всё больше в жанры заносит. В жанрах классиками не становятся. Но если на весах посмотреть, то не уверен что Джордж Мартин сильно меньше весит чем Толстой (хоть и заметно толще, чего уж).

Так что когда будут раздавать крутые посмертные звания, чур я буду "НАШ РУССКИЙ АВАРСКИЙ ОТВЕТ ДЖОРДУ МАРТИНУ!"