С вами передача "В нерабочий полдень" (он на час позже рабочего).
Не могу говорить, тут пацан танцует хип-хоп, китайский турист записывает влог на фоне пьяницы, а Гарри Поттер потерял сову.
Не могу говорить, тут пацан танцует хип-хоп, китайский турист записывает влог на фоне пьяницы, а Гарри Поттер потерял сову.
🔥6
Я абсолютно не разбираюсь в живописи, но меня завораживает Гүзәл чор (ее ещё называют Belle Époque). Так вот, в Казанском Эрмитаже (он находится в Казанском Кремле) идёт потрясающая одноименная выставка. Здесь оригиналы Матисса, Ренуара, Моне и многих других, а Библиотека Ароматов сделала лимитированную коллекцию, посвященную экспозиции.
Продлится до 14 сентября.
Потрясающе кривые фото прилагаю.
Продлится до 14 сентября.
Потрясающе кривые фото прилагаю.
🔥6❤1
«Каждые сто лет. Роман с дневником», Анна Матвеева
Роман Анны Матвеевой построен на перекличке дневников двух женщин, живших с разницей в 100 лет. Спорим, вы бы в жизни не догадалась?
В «наше» время живет Ксана Лесовая. Ее история начинается в Свердловске 80-х, а в 2017-м мы встречаем ее уже женщиной под 50, работающей переводчиком в Швейцарии. Всю свою жизнь она возвращается к дневникам Ксинички Лёвшиной, которая начала их вести в 1893 году в Полтаве. На протяжении жизни двух Ксений будет множество географических и судьбоносных пересечений.
Я бы сказала, что главный плюс и минус книги — её объём. Если вам придётся по душе история, то оставаться с героями захочется как можно дольше; если нет — что ж, сочувствую.
По ощущениям от чтения: сначала ты беседуешь со старшей подругой, она такая: «Ох, опять лечу в Швейцарию». «Бедолажка ты моя», — не без злобы отвечаешь ей мысленно, а потом распутываешь клубок её непростой жизни и понимаешь: реально же бедолажка.
«Каждые сто лет» протащат нас от задушевной беседы к трукрайму через «Мужское и Женское» и «Криминальную Россию». На фоне этого мы будем снова и снова возвращаться в Ксиничкино дворянское гнездо, которое со временем разметает революция, Великая Отечественная война, беды и людской эгоизм.
Что касается языка, я не заметила явных изменений стиля в разных эпохах или того, что он меняется с возрастом героинь. Вернее, так: мне это не бросилось в глаза, а специально в речь я не вчитывалась.
В целом получился уютный объемный роман о женских судьбах в духе Рубиной или Улицкой. Я не увидела в книге особо много глубинных слоев (это не значит, что их нет) — такое милое, местами очень грустное линейное чтение. Можно читать, а можно не читать. Мне «Каждые сто лет» понравились, но советовать их бы я не стала.
Вместо оценки лучше процитирую бессмертную классику:
In 100 years love is illegal
In 100 years from now
In 100 years love is illegal
In this lonely, heartbreak town
In 100 years love is illegal
All your dreams will die
In 100 years love is illegal
And your hope will not survive
Роман Анны Матвеевой построен на перекличке дневников двух женщин, живших с разницей в 100 лет. Спорим, вы бы в жизни не догадалась?
В «наше» время живет Ксана Лесовая. Ее история начинается в Свердловске 80-х, а в 2017-м мы встречаем ее уже женщиной под 50, работающей переводчиком в Швейцарии. Всю свою жизнь она возвращается к дневникам Ксинички Лёвшиной, которая начала их вести в 1893 году в Полтаве. На протяжении жизни двух Ксений будет множество географических и судьбоносных пересечений.
Я бы сказала, что главный плюс и минус книги — её объём. Если вам придётся по душе история, то оставаться с героями захочется как можно дольше; если нет — что ж, сочувствую.
По ощущениям от чтения: сначала ты беседуешь со старшей подругой, она такая: «Ох, опять лечу в Швейцарию». «Бедолажка ты моя», — не без злобы отвечаешь ей мысленно, а потом распутываешь клубок её непростой жизни и понимаешь: реально же бедолажка.
«Каждые сто лет» протащат нас от задушевной беседы к трукрайму через «Мужское и Женское» и «Криминальную Россию». На фоне этого мы будем снова и снова возвращаться в Ксиничкино дворянское гнездо, которое со временем разметает революция, Великая Отечественная война, беды и людской эгоизм.
Что касается языка, я не заметила явных изменений стиля в разных эпохах или того, что он меняется с возрастом героинь. Вернее, так: мне это не бросилось в глаза, а специально в речь я не вчитывалась.
В целом получился уютный объемный роман о женских судьбах в духе Рубиной или Улицкой. Я не увидела в книге особо много глубинных слоев (это не значит, что их нет) — такое милое, местами очень грустное линейное чтение. Можно читать, а можно не читать. Мне «Каждые сто лет» понравились, но советовать их бы я не стала.
Вместо оценки лучше процитирую бессмертную классику:
In 100 years love is illegal
In 100 years from now
In 100 years love is illegal
In this lonely, heartbreak town
In 100 years love is illegal
All your dreams will die
In 100 years love is illegal
And your hope will not survive
❤3👍2
Кадавры, Алексей Поляринов
Оу. Это было смело и очень пронзительно.
Даша и Матвей едут в экспедицию изучать мортальные аномалии — тех самых кадавров из названия: странных застывших мертвых детей, вокруг которых распространяются солевые отторжения. Ужас, короче.
Очень сложно описать жанр романа. Роуд-муви? Триллер? Политическая сатира? Философская притча? Антиутопия? Семейная сага?
Это сложный и одновременно простой рассказ, который строится вокруг одной метафоры, но от этого звучит не менее честно и «больно».
В книге много смешных и грустных пластов-намеков — от нежной отсылки к Евгении Некрасовой до откровенно трагичных. Особенно забавно выглядит роман Виктора Пустоты о сиамских близнецах Голосуеве и Проиграеве. Кстати, кто такой Дмитрий Остромов с его «Оправданием» о Лермонтове?
Даже если убрать всю иносказательность, останется добротный триллер о семейных отношениях и принятии себя на фоне хтонического ужаса с южно-русским колоритом.
Мне очень понравились герои и то, как рассказываются их истории: благодаря технике монтажа мы постепенно узнаем детали их жизни. Матвей и Даша, брат и сестра, зацепили меня тем, что они совершенно не героические. Матвей, так и вовсе, прохиндей. Но то, что такие не картонные, даже отрицательные персонажи получают свою рефлексию — это действительно заслуга автора.
9 пелевиных и 1 шварц.
Оу. Это было смело и очень пронзительно.
Даша и Матвей едут в экспедицию изучать мортальные аномалии — тех самых кадавров из названия: странных застывших мертвых детей, вокруг которых распространяются солевые отторжения. Ужас, короче.
Очень сложно описать жанр романа. Роуд-муви? Триллер? Политическая сатира? Философская притча? Антиутопия? Семейная сага?
Это сложный и одновременно простой рассказ, который строится вокруг одной метафоры, но от этого звучит не менее честно и «больно».
В книге много смешных и грустных пластов-намеков — от нежной отсылки к Евгении Некрасовой до откровенно трагичных. Особенно забавно выглядит роман Виктора Пустоты о сиамских близнецах Голосуеве и Проиграеве. Кстати, кто такой Дмитрий Остромов с его «Оправданием» о Лермонтове?
Даже если убрать всю иносказательность, останется добротный триллер о семейных отношениях и принятии себя на фоне хтонического ужаса с южно-русским колоритом.
Мне очень понравились герои и то, как рассказываются их истории: благодаря технике монтажа мы постепенно узнаем детали их жизни. Матвей и Даша, брат и сестра, зацепили меня тем, что они совершенно не героические. Матвей, так и вовсе, прохиндей. Но то, что такие не картонные, даже отрицательные персонажи получают свою рефлексию — это действительно заслуга автора.
9 пелевиных и 1 шварц.
❤4