Бесячие сады Cемирамиды

"Мастер и Маргарита", 2024

"Мастер и Маргарита", пожалуй, самый любимый российский роман. Даже те, кто за всю жизнь прочёл вторую и синюю, называют книгу своей любимой. Мейнстрим? Или действительно, что-то одновременно теплое и великое? Конечно, второе.

Почти все экранизации "Мастера" были если не неудачными,то близко к этому. Что же получилось на этот раз? Определенно нельзя сказать, что фильм лучше или хуже книги. Он, скорее идеальное обрамление для редкого драгоценного камня. И теперь всё как будто встало на свои места.

Небольшое признание. Ни в романе, ни в одной из киноадаптаций мне не нравился Мастер в этой его нелепой шапочке, поэтому "за мной, читатель, за мной, и я покажу тебе такую любовь" для меня не случалось. Но здесь Цыганов, которому я много лет пеняла за эмоциональный диапазон Рона Уизли, показал и Мастера и любовника. Беру свои слова обратно: теперь становится ясно почему же за ним пошла Маргарита. И, Господи, какая же Снигирь красивая - разве такое вообще возможно. Впервые Мастер и Маргарита стали для меня действительно главными героями. И это действительно "такая" любовь. Сходство Мастера с Михаилом Афанасьевичем делает эффект ещё более пронзительным.

А что же Воланд? Август Диль... Пугает. Он умен, обаятелен, циничен, развращён, зловещ и пугающ, но при этом остается частью "той силы...". Свита тоже хороша: вампирша Гела, убийца Азазелло и, чёрт побери, как же прекрасно безумен Коровьев - Колокольников. Что с Бегемотом? Его приятно меньше, чем обычно, но в волшебных сценах он по-прежнему мама дорогая, что за тварь.

Ершалаим хорош, но здесь все внимание забирает на себя Пилат. Хотя Иешуа - настоящее открытие. У актера не привычное тонко-библейское лицо, он... обычный, даже невзрачный, но он умен, мудр, по-настоящему добр и что-то большее, к чему сложно подобрать слова. И для меня это идеальная трактовка образа.

Визуально фильм прекрасен. Москва волшебна и фантасмагорична. В декорациях есть что-то от "Мулен Руж" и "Великого Гэтсби", сходство с последним усиливается джазовыми выступлениями.

В фильме Мастер пишет роман о Маргарите и Мастере, который пишет роман о Пилате. Все линии и времена идеально сплетены друг с другом. Как и в книге, в фильме несколько сюжетных и смысловых пластов. Каждая деталь на своем месте: жёлтые цветы, хромая медсестра, Пилат, буквально умываю
щий руки над чашей.

Настоящий большой фильм, который сделал великий текст Булгакова ещё более объемным..

Помните (вы всё, конечно, помните!) у Тургенева:
"Во дни сомнений, во дни тягостных раздумий о судьбах моей родины, — ты один мне поддержка и опора, о великий, могучий, правдивый и свободный русский язык! Не будь тебя — как не впасть в отчаяние при виде всего, что совершается дома? Но нельзя верить, чтобы такой язык не был дан великому народу".

Класса с 7-го я мучаюсь, вопросом, как именно язык может быть поддержкой и опорой. И, наверное, самый простой ответ, что речь не просто о слове, а о слове художественном. В отечественной и мировой литературе уже есть всё: твои восторги, твоя любовь, твои страхи, твоя боль, твоё отчаяние, ибо нет ничего нового под солнцем.

И все же, пожалуй, именно родная речь откликается наиболее остро на уровне чуть ли не ДНК. Одни авторы и произведения всегда рядом с тобой, про других десятилетия спустя понимаешь, так вон оно что...

Из тех, кто рядом, дня меня всегда был Евгений Шварц. Спасибо замечательным советским экранизациям, которые сделали его ещё ближе. Простой, тёплый, добрый и мудрый. Та самая нравственная опора и маяк в буре.

Удивительно, но самая пронзительная и по-своему морально тяжёлая пьеса Шварца, "Дракон", была написана в годы Великой отечественной. И пьеса не столько о жестком драконе, убивший которого сам станет драконом, не о подлом бургомистре, занявшем его место, не о прекрасной Эльзе и даже не об отважном и благородном Ланцелоте, а о горожанах.

"Я люблю всех вас, друзья мои. Иначе чего бы ради я стал возиться с вами. А если уж люблю, то все будет прелестно. И все мы после долгих забот и мучений будем счастливы, очень счастливы наконец!"

Ведь главное - убить дракона в себе, а это очень сложно и придётся много трудиться.
Но главное - не сдаваться.

Март - мой любимый месяц.

Прямо скажем, он уступает по красоте почти всем своим 11 братьям (ноябрь, дай пять).
Но именно на март в наших широтах возложена самая сложная, почти невозможная функция: он должен убить смерть. Уже потом апрель с маем начнут создавать жизнь. Но, чтобы дать возможность родиться новому, надо сначала уничтожить старое. Часто это не получается ни с первой, ни со второй попытки: то ударит мороз, то внезапно оторвётся льдина, то... Много, в общем неприятностей возможно, но если март уже случился, то его не остановить.

Я помню февраль, когда лишилась работы и было вообще не понятно, что делать дальше, все казалось сплошной чернотой. И вот я шла дворами среди марьинский новостроек и почувствовала, что воздух уже другой, весенний, он пахнет по-другому. И солнце тоже светит по-другому... И точно! На календаре было уже 1-е марта. И этот запах, этот цвет, этот свет, сама дата давали иррациональную, но почти мистическую уверенность, что все будет хорошо.

Сейчас мне снова хочется идти этими дворам с новостройками, чтобы опять почувствовать запах весны, который ни с чем не перепутаешь. Сколько раз я была здесь? Кто еще ходил теми же маршрутами? Сидеть в этом Маке, ходить в этот кинотеатр в Мари-Эл, покупать что-то в М-Видео, смеяться над неймингом стоматологии ПрезиДент, встречаться с друзьями в корчме... Все так просто. Это уже было или ещё будет?

Ведь март всегда побеждает февраль?

Яна Вагнер, Тоннель.

Редкий образец развлекательного по формату чтива, которое заставляет о многом задуматься и, возможно, даже что-то переосмыслить.

Поздний вечер воскресенья 6-го июля в глухой пробке в тоннеле под Москвой-рекой застряли похмельный инженер Митя, его дочь-подросток Ася и вторая жена, «терпила» Саша. Обездвиженные они наблюдают за соседями по несчастью: грустными красавицами из Кайена, маленьким недовольным смуглым таксистом, скандальной женщиной из Пежо, пижонской парой в кабриолете, румяным семейством из УАЗ-Патриот, патрульной машиной с толстым капитаном, молодым стралеем и избитым задержанным со странной улыбкой за заднем сидении… Все они и еще почти 5 сотен человек оказываются запертыми в заблокированном тоннеле. Им предстоит разобраться, что же случилось, а также решить, как выживать, пока не придет помощь. Если не придет помощь.

Роман Яны Вагрнер - потрясающие картинки с выставки, точные, хотя и обобщенные типажи, с которыми мы сталкиваемся практически ежедневно. Автор мастерски выписывает каждого героя, наделяя собственной лексикой. Если для юной Аси происходящее - полный кринж, то капитан полиции использует совсем другие выражения (и да, это редкий случай, когда мат действительно уместен).

Каждый герой пытается разобраться в себе, и в том, что лично ему делать. У большинства персонажей нет имен, что однако не делает их менее живыми.

Суровая чиновница в мужском костюме по приказу загадочного старика из бронированного Майбаха пытается организовать эту разношерстную толпу. Кто-то сопротивляется ей, как свободолюбивая Саша, кто-то во всем поддерживает, как все та же юная Ася, кто-то, как крошка-стоматолог с кошачьей переноской просто пытается помочь всем и каждому, а кто-то, как загадочный улыбчивый заключенный с синяками и ссадинами сознательно вносит смуту. И читатель невольно задается вопросом, а как бы поступил именно он и как, в конце концов, правильно. Финал романа - это по-своему ироничный ответ на все вопросы.

Отдельно стоит отметить насыщенный язык «Тоннеля»: он очень действенный, глагольный и каждое прилагательное или наречие - это по сути оценка происходящего одним из героев. Роман разделен на короткие главы по временным промежуткам, что делает его одновременно удобным для дорожного чтения и идеальным для экранизации. Если бы Яндекс Музыка и Букмейт еще нормально синхронизировались, то переходить от текста к аудиоверсии (которая тоже весьма хороша) было бы удобно, и сохранило бы динамику этого хорошего поджарого текста.

10 повелителей мух из 10 оставшихся в живых.

Хочу обсудить сразу 2 книги, события которых разворачиваются практически одновременно - в самом конце 90-х, и с очень похожими героями - школьниками-страшеклассниками.
Я вместе со многими из вас была в том же месте, в то же время, поэтому давайте обсудим.

Елена Кречман, Возраст согласия.

Роман, который называет себя автофикшен, как можно судить по названию, рассказывает нам об отношениях молоденькой девочки и взрослого мужчины. Аннотация завлекает "Моей темной Ванессой", "Сезоном отравленных плодов" и прочими лолитами.

1998 год, Санкт-Петербург, юная Ксения живёт с матерью-алкоголичкой. Она (дочь, а не мать) - не такая как все. А ещё она угорает по взрослым мужикам. Автор вроде как пытается исследовать тему травмы: мол, девочку когда-то кто-то не туда тронул. И...

Прежде всего, нарушать детскую неприкосновенность - это табу. Дети, с которыми это произошло, должны быть "проработаны" со специалистом. Это не повод для шуток. Но и оправдывать плохую книжку детской травмой нельзя.

Книга чудовищно, неприлично плоская. И когда автор пытается "в глубину" выходит только хуже.

Отношения 16-летней Ксении и Ю., которому уже почти полтинник, построены исключительно на ебле. И, да, я использую именно то слово. Здесь нет исследования тяжкой страсти, порока, это не чувственное изощренное повествование. В отличие от "Ванессы" здесь не исследуется психология "жертвы" и "растлителя", темы последствий и раскаяния. В отличие от "Плодов" здесь на примере запретной связи подростков не исследуются ужасы окружающего мира. В отличие от "Лолиты"... Ну, вы поняли.

Ок, собственно, а что есть-то в "Возрасте"? 16-летняя Ксения ездит автостопом, пьет сладкий дешёвый алкоголь, много курит, заглядывается на мужиков под 50, рефлексирует о незнакомом отце, грезит тиграми и читает много "умного". Собственно, и выбор имени не случаен - «чужестранка», «чужая». Да-да, пока ее «ну тупые товарищи» нюхают что-то нехорошее с томика Ницше, она заявляет что вообще-то его читала. И действительно, барышня с энтузиазмом лакея Петрушки прочитала ну очень много «умного», ведь она не такая как все, практически дивергент.

Автор иногда смело бросается в пучину метафор и иносказаний, и своей оригинальностью и нетакойкаквсешностью они вполне себе подстать главной героине. Особенно и Кречман, и ее бумажная Ксения угорают по тиграм. Настолько, что тигр (вон какой красивый) есть даже на обложке. Но никакие цитаты Уильма Блейка не сделают душу большой, ножку маленькой, а пустую книгу хорошей.

Ванесса отравилась 3 плодами из 10

Гектор Шульц, Уроды

И снова 1998, и только ему доверяю я, знаешь 1998 ты все мои тайны. Простите, вырвалось.

Так вот, 1998-й год, главный герой Артем Воронин относится к школьным «лохам», которые подвергаются травле со стороны классных «уродов» и учителей, большинство из которых такие же «уроды».

С первых страниц автор буквально вываливает на тебя тонны мата и подростковой злости. И, признаться, сначала книгу очень хочется отложить и пойти вымыть руки от ощущения какого-то жуткого гибрида «Заводного апельсина» и «Похороните меня за плинтусом». Но

Как и героиня «Возраста согласия», Артем тоже в каком-то смысле не такой, как все. И он тоже любит читать, правда, его увлечение фэнтези искреннее и является действительно органичной частью героя, а не просто аксессуаром, как у Ксении. Даже фамилия Воронин отсылает нас к белым воронам. Только есть еще одно важное отличие - он живой и он проходит свой путь развития.

Книгу можно обвинить в жестокости, но во-первых, хочется верить, что это художественный прием, а во-вторых без жестокости вокруг мы никогда бы не пришли из точки А в начале повествования в точку Б в конце.

Один из сильнейших эпизодов - избиение еще одного классного лоха, еврейчика Леньки Шпилевского, за которым Артем может просто молча наблюдать. И под гигиканье толпы на вопрос «ну и кто ты?», несчастный, у которого чуть ли не впервые прорезался голос, начинает кричать «я человек! Человек!», чем приводит толпу в еще большее неистовство. И это прямая отсылка к одной из подлейших страниц в истории человечества. Даже Примо Леви, «Человек ли это?» вспоминается.

И да, наш герой не вмешивается. Но чем дальше, тем больше он проявляет человечности. Артем скользит между уродами самых разных мастей, и хоть их немало, нас немного, умудряется не запачкаться и эту самую человечность в себе сохранить. Проявления простой доброты и первая очень трогательная невинная любовь, несмотря на грязь вокруг - это то, что позволяет сохранить веру в хорошее, те самые нравственные идеалы из классики. Поэтому финал действительно дарит надежду, ведь…

Спойлер (?)

Ведь уже взрослый Артем становится учителем, причем учителем ярким, азартным и честным, ведущим за собой учеников. Хочется верить, что такие, как он, однажды построят прекрасную школу будущего.

8 флагов на педагогической башне из 10

Яна Вагнер «Вонгозеро» и «Живые люди» vs «Эпидемия»

Мне так понравился «Тоннель» Яны Вагнер, что я решила провести над собой эксперимент: параллельно читать ее дебютный роман «Вонгозеро» и смотреть поставленный по нему сериал «Эпидемия». У романа есть продолжение, у сериала два сезона. Так что… Погнали!

Часть первая
«Вонгозеро» vs «Эпидемия. Первый сезон»

Повествование в романе ведется от лица главной героини Ани: именно ее глазами мы увидим, как начинается смертельная эпидемия, падают один за одним Москва и другие большие города. И вот уже Аня вместе с сыном от первого брака, свекром мужем, его бывшей женой, их сыном и соседской семьей пытаются добраться до далекого озера в Карелии. Караван из трех автомобилей продирается через зимний апокалипсис, где любая поломка может стать смертельной.

Текст хорошо держит в напряжении ощущение опасности, исходящее от каждого встречного, гнетущая неизвестность - все это давит и за этим действительно интересно наблюдать. К тому же неоднозначные отношения героев добавляют книге хорошего «женского» психологизма.

В общем, не без огрехов, но хорошо. Такой добротный среднячок.

А что же телеверсия? Ну… здесь существенно расширенна география и снижены ставки. Ощущение герметичности пропадает. Автомобили перестают быть важными персонажами, а бензина так много, что хоть ванну в нем принимай. Сам вирус зачем-то превращает людей в зомби, творя какую-то чертовщину с их глазами. Наверное, визуально так «более лучше», но из-за этого вирус становится более мультяшным, и ощущение «как в жизни» пропадает.

Отдельно стоит сказать о героях. Из сериала убрали одну пару, Андрея и Наташу, Леню и Марину лишили общей дочери, сделав Марину только еще беременной, в качестве компенсации Лене подарили дочь-подростка Полину, страдающую алкозависимостью (об этом забудут в середине сезона и больше не вспомнят), сын Ани, Миша, обзавелся модным синдром Аспергера. Роль Павла существенно расширили, ведь его играет целый Александр Яценко, как и в «Аритмии» он доктор: хороший, но слабохаратерный. Параллельно с этим в сериал введена целая куча новых персонажей со своими третьестепенными ветками, которые не ведут никуда. Еще стоит отметить, что большинство лиц в сериале потрясающе, неприятно некрасивы. Почти все герои вне нашего каравана просто уродливы что ли. Лукизм мы осуждаем, но здесь это такой художественный прием (видимо).

Вывод: книга лучше.

Едем дальше.

Часть вторая
«Живые люди» vs «Эпидемия. Второй сезон»

Повествование в продолжении все еще ведется от лица Ани. Герои добираются до спасительного озера. И начинается зимняя карельская робинзонада а ля рус… Вернее начинаются звездострадания Ани. Читать это мучительно. На протяжении десятков страниц она страдает, что Сережа (муж) не уделяет внимания, Миша (сын) вырос, Ира (бывшая жена) обдает холодом, Пес (собака) на дает себя гладить… Героиня становится просто раздражающе неприятной. Читать хочется страницу через 10. Автор будто бы чувствует это и вводит как бы наряженные моменты, которые как бы потом ни к чему не приводят. Прием надоедает также быстро, как Анино нытье, поэтому когда ближе к финалу хоть какие-то события начинают происходить, ты уже dead inside и эмоций у тебя не осталось.

Так и хочется, чтобы в сюжет ворвался спецназовец Юра Борисов, которого в книгах отродясь не было, и потащил бы героев куда-нибудь навстречу приключениям. Знаете, ну чтобы славянские язычники, китайцы, военные, финская колдунья с лосем, подростки-людоеды, чудо-монахи и еще чтобы поезд на полном ходу ехал к обрыву… Видимо, так подумали сценаристы и в первой же серии сожгли Аню в исполнении Виктории Исаковой к чертям собачьим и начали творить дичь.

Второй сезон «Эпидемии» собрал все киноклише мира, но определенно это гораздо веселее, чем книга.

Вывод: книга хуже.

Виктор Пелевин, Путешествие в Элевсин

А я сейчас переоденусь и вам на рояле поиграю.

Осень начинается с того, что Пелевин выпускает свой очередной роман, а филологи, офисные сотрудники и просто любители литературы, тянут к нему свои рученки, чтобы своим глазенками найти ответ на сакраментальный вопрос «Что вообще происходит?».

И «Путешествие в Элевсин» как будто на него отвечает. Но об этом чуть позже.

«Элесвин» вроде бы продолжает серию Transhumanism Inc. Хотя, скорее всего, последние, а шире - вообще все, - произведения Пелевина собираются в некую единую пост-мультивселенную. Я бы сказала, что не сюжетом, а в смысловом плане «Путешествие» ближе всего к «Generation «П», но это не точно.

Это вновь симулякры в симулякрах. Пост-пост-мета-мета. И какие-то отсылки, как, например, на рыбу почти прямые, а какие-то… ох… Эх, хотелось бы мне однажды найти хорошее собрание сочинений Пелевина с примечаниями. Подозреваю, что их будет больше, чем к «Божественной комедии». Сюжет по понятным причинам нет смысла пересказывать.

«Путешествие в Элесвин» кажется или чем-то сверхмудрым и отвечает на на главный вопрос жизни, вселенной и всего такого. Или просто пустышкой. Пожалуй, в этом его главная прелесть.

Определенно, это интересное путешествие, в которое здорово отправиться одному или с друзьями.

42 хлопка одной ладонью

Менис Кумандареас, Мастерская

Я тут нашла кое-что интересное. Ну, ОК, лично мне интересное.

Оказывается, в мире существуют переведенные на русский язык серии «Греческая библиотека» и «Библиотека новогреческой литературы» с важными произведениями 2-й половины ХХ века. Во второй серии как раз сравнительно недавно вышел небольшой роман Мениса Кумандареаса «Мастерская».

Наверняка, вы раньше не слышали это имя. Ну, собственно, это и логично: существует всего ли 3 перевода его произведений на русский язык. В 1983 году повести Кумандареаса «Промах» и «Парикмахерская» вошли в советский сборник греческих авторов. И вот в 2020 году была опубликована «Мастерская» в переводе Виктора Григорьевича Соколюка.

Про Соколюка надо сказать отдельно: это известный филолог, автор многих переводов греческих авторов. Виктор Григорьевича не стало в 1997 году: он умер в любимой Греции в возрасте всего 46 лет. Многие его переводы, в том числе, крупнейший роман «Капитан Михалис», последнее произведение Никоса Казандзакиса были опубликованы почти 30 лет спустя после смерти Соколюка (декабрь 2021). Вот такая трагичная судьба. Очень по-гречески.

Так вот. «Мастерская». О, роман потрясающе написан, это невероятно обволакивающие, завораживающие и точные описания. Ты буквально бродишь по афинским кварталам среди уставших людей с серыми лицами. Ты физически пропитываешься их запахом и этой бесконечной усталой усталостью.

Сюжет разворачивается Афинах 70-х годов, судя по всему, вскоре после падения диктатуры «черных полковников». В центре повествования - владельцы стекольной мастерской (а точнее - склада), семейная чета Тандис, и двое их друзей-холостяков. Дела идут не очень, муж сходит с ума и попадает в клинику для душевнобольных, Беба заводит любовника, приятели делают неразумное вложение и почти разоряют «Мастерскую», Беба находит новое помещение, муж умирает. Как-то так. Сюжет очень прост и будничн, и герои почти схематичны. Схематичны, но не совсем: они как будто действуют по чужой указке и почти напрочь лишены инициативы. За исключением, пожалуй, что самой Бебы. Кумандареас пишет немного по-чеховски, или, по-хемингуевски, если хотите, руководствуясь «принципом айсберга». Мы как будто бы смотрим на мир глазами героине, но что-то не то. Что-то ускользает, какой-то большой план.

А потом ты понимаешь: Господи, так это же «биография» самой Греции. И вот уже унылая жизнь 40-летней женщины, в юности участвующей в антифашистких акциях, а сейчас потухшей видится другими глазами, как будто в зууме объектива. Бухгалтерские книги, журнал вечером, ресторан по субботам. Морок из которого не выбраться.

И трагичная судьба целой Греции печально рифмуется с судьбой обычной 40-летней женщины, которая, наверное, могла бы жить и в любой другой стране. И живет сейчас. Труды и дни. И восходит солнце и заходит солнце.

Вообще интересно было бы найти детальный разбор это маленького, но очень сильного романа. Но подозреваю, что его нет на русском. Или есть?