Нина Дмитриевна Кузьмина, экскурсия «Люблино Дачное»

За последние 2 месяца мне посчастливилось побывать на самых разных экскурсиях - в том числе, двух московских. И если раньше я думала, что краеведение - это довольно скучно, то встречи с двумя москововедами изменили мое мнение. О замечательном Максиме, авторе канала «Иностранцы в Москве», я обязательно расскажу позже, но сейчас хочу поделиться восторгами от сегодняшней встречи с удивительной барышней.

Нина Дмитриевна Кузьмина - занимается краеведением уже… 53 года. Это невероятно обаятельная, утонченная дама написала несколько книг о Кузьминках и водит экскурсии по всей Москве, особое внимание уделяя нашим пенатам.

Нина Дмитриевна ярко и обстоятельно рассказывала о временах князя Дурасова и первой крепостной театральной школе, которая в начале XIX века появилась именно здесь, в ЛюблИне, как в духе чистого сентиментализма назывались здешние места, о купце Кононе Николаевиче Голофтееве, который в 1862 приобрел усадьбу и стал сдавать ее под дачи. На одной из таких дач 4 года спустя Федор Михайлович Достоевский работал над «Преступлением и наказанием».

В общем, восторг и счастье, что есть такие люди как Нина Дмитриевна, которые не просто постоянно изучают родные места, но и охотно делятся этим с другими.

Виктория Хислоп, «Возвращение»

Хислоп - одна из моих любимых зарубежных писательниц, ведь основная тема ее творчества - печальная история Греции ХХ века. Однако в «Возвращение" посвящено гражданской войне в Испании на примере отдельно взятой семьи Родригес и на фоне прекрасной Гранады и страстного фламенко.

Книгу определенно стоит читать тем, кто как я, мало знаком с событиями тех лет. Семья из родителей и 4х детей, буквально рассыпается перед иррациональным жестоким, нечеловеческим вторжением гражданской войны. Кто-то оказывается в застенках из-за прослушивания радио, кто-то попадает в тюрьму из-за личных пристрастий, кто-то погибает в протестном движении, а кто-то - из-за того, что поддерживает власть. Это все неправильно и нечестно. Описания бомбежек обычных мирных городов - это то, что человеческий мозг просто не может и не должен принимать никогда.

«Испанская часть» романа - во много довольно шаблонная и литературная, давящая на наши эмоции, но этого не менее сильная - ведь это память. О позорных страницах мы не должны забывать, ведь иначе мы повторяем их. Страшно, что над обычной повседневностью иногда воцаряется эдакий повелитель мух и, кажется, что его власти и внезапной человеческой жестокости нет ни конца, ни края.

По традиции многих современных романов, «историческая» часть включена в «современные» рамки. Во многом, они не особо нужны - это две разные истории. Но, видимо, «современность» должна давать ощущение, что за самым темным временем обязательно наступит рассвет.

Грустное, но полезное чтение.

Не спрашивай, по ком звонит колокол 8 раз из 10, ведь человек не остров, а часть материка.

Ханья Янагихара, «До самого рая»

Большой хит Янагихары, «Маленькую жизнь», я по-прежнему считаю верхом дурновкусия и дном литературы.
«До самого рая» - ммм... хорошая плохая книга. Ну, или плохая хорошая книга.

Из явных плюсов - действительно хороший образный язык (указано аж четверо переводчиков). И некоторые эпизоды (включая, к слову, концовку) - по-настоящему цепляют.

Например, герой зовет на вечеринку к своему богатому бойфренду свою небогатую подругу-феминистку-лесбиянку с цветными волосами и вот это всё. И та просто не может зайти, оставшись под дверью, потому что ее пиджак из секонд-хенда и нарисованный тушью усы кажутся нелепыми перед роскошным домом, где тусуются настоящие состоявшиеся интеллектуалы.

Роман состоит из 3-х несвязанных друг с другом новелл. Основных героев везде зовут Дэвид, Чарльз и Эдвард. Имена второстепенных также повторяются. Как в сериале, когда разных персонажей в разных сезонах играют одни и те же актеры. Мозг начинает невольно искать параллели, но их нет.

В первой части описывается альтернативная Америка XIX века и дженйэйровские страдания в мужском любовном треугольнике с договорным браком и бедным музыкантом-любовником. Если точнее, то эта часть вариация на тему «Вашингтонской площади» Генри Джеймса, истории про богатую наследницу, которая доверилась обаятельному проходимцу. Короче, унесенные ветром прямяком на горбатую гору. Ну, а как вы хотели? Янагихара по-прежнему циклится на мужчинах-гомосексуалах с Гаваев. Вернее Гава’ев.

Во второй новелле Америка уже 90х и вновь молодой выходец с Гава’ев и его богатый старый белый любовник. Ну, вы поняли, здесь будет про неравенство, тему СПИДа («болезни») и национальные корни.

И третий эпизод, самый большой несмотря на логику художественного произведения, когда заключительная часть всегда короче первых. Конец XXI века: государство, чтобы бороться со смертельными вирусами полностью берет контроль за жизнью людей. Никаких книг и интернета, пропускной режим и продукты по карточкам. «Незнание - сила» - классика, проверенная временем. Помимо злободневности, в этой новелле впервые у Янагихары появляется женщина-героиня, Чарли.

Все три главных героя - нерешительные, неуверенные в себе, потерянные люди, вечно ощущающие себя не на своем месте. В них легко узнать самих себя. Ну и сама концепция романа... Тот самый зеленый огонек всей американской литературы: недостижимый рай, к которому человек стремится всей душой и которой оказывается лишь миражом. В общем, старику Сантьяго снились львы. Вот только...

Вот только книга бесконечно нудная. В ней много лишнего мудрствования и затягивания. Перекликающиеся имена и сюжеты создают лишнюю путаницу. Хотя мысль простая - так было всегда и никакого рая нет.

Все три части имеют открытый финал и это тоже логично. Книга могла бы и должна была бы быть хорошей, но потопила саму себя.

6 снегов Килиманджаро к Востоку от Эдема по мнению великого Гэтсби, будь он богач или бедняк.

Ханна Линн, «Дитя Афины»

Я просто обожаю пересказ древнегреческих мифов на новый лад. За последние четверть века это сокровищница существенно пополнилась: от эпичной «Песни о Трое» 1998 года от Колин Маккалоу (той самой, что написала «Поющие в терновнике») до «ахейского цикла» Олди и роскошных романов Мадлен Миллер. И это я ещё молчу о прекрасном «Орфее» Ольги Вайнер. Короче, источник сей прекрасен и неиссякаем.
История горгоны Медузы буквально просилась на, прости господи, ретеллинг. Жрица Афины, которую прямо в храме богини изнасиловал Посейдон, была... наказана Афиной за святотатство: змеи вместо волос, взгляд, превращающий в камень – вот это всё. Заодно были наказаны ещё сёстры Медузы, которые просто были её сестрами, в храме не служили с божественными сущностями не сношались. История о высшей несправедливости возмущает и даёт простор для разных трактовок: от христианской в духе истории Иова до масскультурной, когда в злых королевах и джокерах ищут травму и начинают им сочувствовать.
В целом, всё это есть и в романе Линн: и принятие, и борьба, и страстное желание оставаться человеком, несмотря на... Сама история рассказана органично-поверхностно: здесь нет цветистых живых описаний Миллер или Маккалоу, нет динамики Олди или Баррико, поэтому, по сути, это та же куновская легенда, только рассказанная немного с другой стороны. Ну, и с сильными нотками феминизма: каждый герой мужского пола здесь насильник или потенциальный насильник. Тупые спермобаки, одним словом. Кроме Персея, впрочем, - юноши, который только становится на свой (супер)геройский путь и в котором благородство и доброта перевешивают даже мальчишескую пылкость. Образ описан как-то по-матерински даже нежно. Но, это он ещё до Ариадны.
Пока Медуза служит в храме, по улицам древних Афин бегают Каролина и Корнелия (которых тоже насилуют). И все бы хорошо, если бы эти имена не были столь потрясающе не греческими. Такая небрежность ужасно расстраивает, и ты автоматически перестаёшь верить тому, о чём дальше говорит автор. Темы насилия над женщиной или несправедливого наказания очень серьезны, глубоки и драматичны. Броские помарки в деталях лишает проблематику романа глубины и основательности.
Книгу сложно назвать плохой или хорошей. Освежить греческий миф и поспорить о справедливости – да. Найти глубины и глубокий символизм – вряд ли.
5 Перси Джексонов из 10 Одиссеев

Твой мир колдунами на тысячу лет укрыт...

Эшколь Нево, «Медовые дни»

«Медовые дни» – пожалуй, одна из самых светлых, приятных и одновременно глубоких книг, прочитанных мной за последнее время. А еще она очень смешная.
Американский еврей с нечитабельным для русского глаза именем Джеремайя Мендельштрум в память о покойной жене решает установить в Городе праведников на Святой земле микву – ритуальную купальню, разделенную на мужскую и женскую половины. По стечению обстоятельств единственное свободное место в городе – Сибирь, район, заселенный пенсионерами-репатриантами и просто пенсионерами из России, не знающих ни иврита, ни иудейских традиций. По стечению обстоятельств Сибирь находится рядом с секретной-военной-базой-о-которой-знают-все. По стечению обстоятельств строительство миквы доверяют арабу, который в свободное время любит наблюдать в бинокль за птицами. По стечению обстоятельств российские пенсионеры решают, что для них строят шахматный клуб. По стечению обстоятельств...

«Медовые дни» – это великолепная и возвышенная история о любви в ее разных проявлениях. О любви на закате лет, о любви детской и робкой, о запретной любви, пронесенной сквозь года и о любви, навсегда угасшей. Истории всех героев рассказываются поэтично, сочувственно и... с любовью, конечно. Герои ищут ответы в священных текстах и заново открывают себя через тело. «Да лобзает он меня лобзанием уст своих! Ибо ласки твои лучше вина». При этом они максимально живые, настоящее и ни на минуты не превращаются в сентиментальные клише.

«Высокое» тщательно приправлено действительно смешной комедией положений и простой «житейскостью».

Все персонажи – это в своем роде lost solos. «Так называют птиц, которые неожиданно объявляются вдалеке от мест своего обитания, в таких уголках земного шара, где их, по идее, быть не должно. Как будто у них сломался внутренний компас».

10 песен из 10 песней

Соня Орешниковая, «Океан Николь»

В психиатрическую книгу доктора с ординарным именем Сезанн Вайс попадает неординарная пациентка-художница. Она настолько необычная, что мы ни разу не встречали ее ни у Ремарка, ни у Коэльо, ни в одном из миллиарда любовных романов всех проб и пошибов.

Ну, в чем-то Николь, она же Изабель и правда слегка уникальна: она художница. Она похожа на русалку. Ее глаза меняют цвет. Ее бывший парень – лживый и бесталанный живописец-наркоман-абьюзер. Она остро воспринимает цвета и краски. Она говорит образами. В общем, как пел в свое время классик, «Это все она на-на-на».

Имя доктора абсолютно не намекает нам на параллель с известным художником, работавшим, в том числе с цветом. А фамилия Вайс – явно не намек на прилагательное «белый» на немецком. Белый, отсутствие света. Ну, вы не поняли.

Однажды на очередную тираду Изабель-Николь о том, какая она песчинка парящая в космосе, доктор указывает, что у нее проблемы с чердаком, и хорошо бы провести там генеральную уборку.

В этом месте роман почти резко разворачивается и в нем появляется какая-никакая интрига: что победит поэзия, совершенно не отдающая позерством, или пластмассовый мир. Но интрига... Но впрочем, пусть останется интригой.

Для книги с названием, от которого хочется завернуться в плед и заварить какао в «Океане» есть парочка действительно оригинальных мыслей. Да и написана она неплохо. Но... «В неясных, искаженных образах, часто черно-белых, в воспоминаниях и, конечно, во снах… иногда мне кажется, что я просто смотрю кино… или читаю книгу… которую написал кто-то другой. Не я».

Вероника решает умереть 4 раза из 10

Первая) https://vk.com/wall-142046107_957565

Елена Селестин, «Композиторы ароматов. Легендарные парфюмеры ХХ и XXI веков и их лучшие произведения»

Часть первая. 3-е января.

На Новый год нам на работе подарили книги. Мне досталась книга об ароматах.

Признаться, я испытала весьма смешанные чувства. С одной стороны – это очень интересно, моя тема, моя профессия, я, возможно, наконец-то буду умной – все дела. Но. Признаться, я почти не читаю не художественную литературу. И много лет вообще не читаю бумажные книги. Только вот не надо про особый запах и вот это все. У меня как у заправского Манилова на прикроватной тумбочке уже 1,5 года лежат две книги, открытые на той же странице. Не работает.

Впрочем, Человек Ответственный внутри меня (пока) победил. Ведь вдруг придется пояснить пацанами за парфюм, а я только за мандарины и оливье могу сказать, да и то невнятно. Поэтому я взяла капли, кота и, как когда-то в студенчестве, карандаш. И...

Божечки святы! Как же это интересно! Я успела прочитать только первую часть, начало, так сказать. Но с какой же любовью пишет автор и сколько интереснейших фактов приводит.

Основная мысль исследования, что ароматы – такие же произведения, как романы или симфонии, у них точно также есть автор-композитор и они точно также отражают суть времени. Парижская выставка 1900 года повлияла не только на искусство, но и на парфюмерию. Первые кожаные ноты в женских духах связаны с появлением нового типа женщин после Первой Мировой войны. «Традиция» скрывать парфюмерные формул появилась еще в 1810 году по указу Наполеона, когда он разделил лечебную фармацевтику, где формулы обязательно должны быть открытыми, и парфюмерию, где их можно не раскрывать. Сам Бонапарт, к слову, обожал «Кельнскую воду», в то время как Жозефина предпочитала «передовой» эпатажный мускус.

«Композиторы ароматов» – это захватывающий рассказ с тонкими и полными любви отсылками к истории, живописи, музыке, литературе и, конечно, страстью к парфюмерии.

И вот уже создание Сhanel № 5 – это не наитие Мадмуазель, а личная история гениального парфюмера Эдуарда Бо, в которой отразились и детские воспоминания о стихах Пушкина и любовь к русской живописи, и тяжелая служба под Мурманском после Первой мировой. А трагичная рифма в творчестве «Бетховена парфюмерии» Жана Карля приобретает новые ноты парфюмерной пирамиды. Когда-то его Tabu рекламировала репродукция картины «Крейцерова соната» Рене-Ксавье Прине, вдохновленная новеллой Толстого, вдохновленной сонатой Бетховена. В конце жизни Карль теряет обоняние, как когда-то Бетховен слух.

Потрясающее, легкое чтение и для тех, кто любит ароматы, и для тех кто просто хочет немного шире посмотреть на историю и искусство.
Более подробно напишу когда/если дочитаю.

PS. Бо переводится с французского как «красивый».

Бесячие сады Cемирамиды

"Мастер и Маргарита", 2024

"Мастер и Маргарита", пожалуй, самый любимый российский роман. Даже те, кто за всю жизнь прочёл вторую и синюю, называют книгу своей любимой. Мейнстрим? Или действительно, что-то одновременно теплое и великое? Конечно, второе.

Почти все экранизации "Мастера" были если не неудачными,то близко к этому. Что же получилось на этот раз? Определенно нельзя сказать, что фильм лучше или хуже книги. Он, скорее идеальное обрамление для редкого драгоценного камня. И теперь всё как будто встало на свои места.

Небольшое признание. Ни в романе, ни в одной из киноадаптаций мне не нравился Мастер в этой его нелепой шапочке, поэтому "за мной, читатель, за мной, и я покажу тебе такую любовь" для меня не случалось. Но здесь Цыганов, которому я много лет пеняла за эмоциональный диапазон Рона Уизли, показал и Мастера и любовника. Беру свои слова обратно: теперь становится ясно почему же за ним пошла Маргарита. И, Господи, какая же Снигирь красивая - разве такое вообще возможно. Впервые Мастер и Маргарита стали для меня действительно главными героями. И это действительно "такая" любовь. Сходство Мастера с Михаилом Афанасьевичем делает эффект ещё более пронзительным.

А что же Воланд? Август Диль... Пугает. Он умен, обаятелен, циничен, развращён, зловещ и пугающ, но при этом остается частью "той силы...". Свита тоже хороша: вампирша Гела, убийца Азазелло и, чёрт побери, как же прекрасно безумен Коровьев - Колокольников. Что с Бегемотом? Его приятно меньше, чем обычно, но в волшебных сценах он по-прежнему мама дорогая, что за тварь.

Ершалаим хорош, но здесь все внимание забирает на себя Пилат. Хотя Иешуа - настоящее открытие. У актера не привычное тонко-библейское лицо, он... обычный, даже невзрачный, но он умен, мудр, по-настоящему добр и что-то большее, к чему сложно подобрать слова. И для меня это идеальная трактовка образа.

Визуально фильм прекрасен. Москва волшебна и фантасмагорична. В декорациях есть что-то от "Мулен Руж" и "Великого Гэтсби", сходство с последним усиливается джазовыми выступлениями.

В фильме Мастер пишет роман о Маргарите и Мастере, который пишет роман о Пилате. Все линии и времена идеально сплетены друг с другом. Как и в книге, в фильме несколько сюжетных и смысловых пластов. Каждая деталь на своем месте: жёлтые цветы, хромая медсестра, Пилат, буквально умываю
щий руки над чашей.

Настоящий большой фильм, который сделал великий текст Булгакова ещё более объемным..

Помните (вы всё, конечно, помните!) у Тургенева:
"Во дни сомнений, во дни тягостных раздумий о судьбах моей родины, — ты один мне поддержка и опора, о великий, могучий, правдивый и свободный русский язык! Не будь тебя — как не впасть в отчаяние при виде всего, что совершается дома? Но нельзя верить, чтобы такой язык не был дан великому народу".

Класса с 7-го я мучаюсь, вопросом, как именно язык может быть поддержкой и опорой. И, наверное, самый простой ответ, что речь не просто о слове, а о слове художественном. В отечественной и мировой литературе уже есть всё: твои восторги, твоя любовь, твои страхи, твоя боль, твоё отчаяние, ибо нет ничего нового под солнцем.

И все же, пожалуй, именно родная речь откликается наиболее остро на уровне чуть ли не ДНК. Одни авторы и произведения всегда рядом с тобой, про других десятилетия спустя понимаешь, так вон оно что...

Из тех, кто рядом, дня меня всегда был Евгений Шварц. Спасибо замечательным советским экранизациям, которые сделали его ещё ближе. Простой, тёплый, добрый и мудрый. Та самая нравственная опора и маяк в буре.

Удивительно, но самая пронзительная и по-своему морально тяжёлая пьеса Шварца, "Дракон", была написана в годы Великой отечественной. И пьеса не столько о жестком драконе, убивший которого сам станет драконом, не о подлом бургомистре, занявшем его место, не о прекрасной Эльзе и даже не об отважном и благородном Ланцелоте, а о горожанах.

"Я люблю всех вас, друзья мои. Иначе чего бы ради я стал возиться с вами. А если уж люблю, то все будет прелестно. И все мы после долгих забот и мучений будем счастливы, очень счастливы наконец!"

Ведь главное - убить дракона в себе, а это очень сложно и придётся много трудиться.
Но главное - не сдаваться.

Март - мой любимый месяц.

Прямо скажем, он уступает по красоте почти всем своим 11 братьям (ноябрь, дай пять).
Но именно на март в наших широтах возложена самая сложная, почти невозможная функция: он должен убить смерть. Уже потом апрель с маем начнут создавать жизнь. Но, чтобы дать возможность родиться новому, надо сначала уничтожить старое. Часто это не получается ни с первой, ни со второй попытки: то ударит мороз, то внезапно оторвётся льдина, то... Много, в общем неприятностей возможно, но если март уже случился, то его не остановить.

Я помню февраль, когда лишилась работы и было вообще не понятно, что делать дальше, все казалось сплошной чернотой. И вот я шла дворами среди марьинский новостроек и почувствовала, что воздух уже другой, весенний, он пахнет по-другому. И солнце тоже светит по-другому... И точно! На календаре было уже 1-е марта. И этот запах, этот цвет, этот свет, сама дата давали иррациональную, но почти мистическую уверенность, что все будет хорошо.

Сейчас мне снова хочется идти этими дворам с новостройками, чтобы опять почувствовать запах весны, который ни с чем не перепутаешь. Сколько раз я была здесь? Кто еще ходил теми же маршрутами? Сидеть в этом Маке, ходить в этот кинотеатр в Мари-Эл, покупать что-то в М-Видео, смеяться над неймингом стоматологии ПрезиДент, встречаться с друзьями в корчме... Все так просто. Это уже было или ещё будет?

Ведь март всегда побеждает февраль?

Яна Вагнер, Тоннель.

Редкий образец развлекательного по формату чтива, которое заставляет о многом задуматься и, возможно, даже что-то переосмыслить.

Поздний вечер воскресенья 6-го июля в глухой пробке в тоннеле под Москвой-рекой застряли похмельный инженер Митя, его дочь-подросток Ася и вторая жена, «терпила» Саша. Обездвиженные они наблюдают за соседями по несчастью: грустными красавицами из Кайена, маленьким недовольным смуглым таксистом, скандальной женщиной из Пежо, пижонской парой в кабриолете, румяным семейством из УАЗ-Патриот, патрульной машиной с толстым капитаном, молодым стралеем и избитым задержанным со странной улыбкой за заднем сидении… Все они и еще почти 5 сотен человек оказываются запертыми в заблокированном тоннеле. Им предстоит разобраться, что же случилось, а также решить, как выживать, пока не придет помощь. Если не придет помощь.

Роман Яны Вагрнер - потрясающие картинки с выставки, точные, хотя и обобщенные типажи, с которыми мы сталкиваемся практически ежедневно. Автор мастерски выписывает каждого героя, наделяя собственной лексикой. Если для юной Аси происходящее - полный кринж, то капитан полиции использует совсем другие выражения (и да, это редкий случай, когда мат действительно уместен).

Каждый герой пытается разобраться в себе, и в том, что лично ему делать. У большинства персонажей нет имен, что однако не делает их менее живыми.

Суровая чиновница в мужском костюме по приказу загадочного старика из бронированного Майбаха пытается организовать эту разношерстную толпу. Кто-то сопротивляется ей, как свободолюбивая Саша, кто-то во всем поддерживает, как все та же юная Ася, кто-то, как крошка-стоматолог с кошачьей переноской просто пытается помочь всем и каждому, а кто-то, как загадочный улыбчивый заключенный с синяками и ссадинами сознательно вносит смуту. И читатель невольно задается вопросом, а как бы поступил именно он и как, в конце концов, правильно. Финал романа - это по-своему ироничный ответ на все вопросы.

Отдельно стоит отметить насыщенный язык «Тоннеля»: он очень действенный, глагольный и каждое прилагательное или наречие - это по сути оценка происходящего одним из героев. Роман разделен на короткие главы по временным промежуткам, что делает его одновременно удобным для дорожного чтения и идеальным для экранизации. Если бы Яндекс Музыка и Букмейт еще нормально синхронизировались, то переходить от текста к аудиоверсии (которая тоже весьма хороша) было бы удобно, и сохранило бы динамику этого хорошего поджарого текста.

10 повелителей мух из 10 оставшихся в живых.

Хочу обсудить сразу 2 книги, события которых разворачиваются практически одновременно - в самом конце 90-х, и с очень похожими героями - школьниками-страшеклассниками.
Я вместе со многими из вас была в том же месте, в то же время, поэтому давайте обсудим.

Елена Кречман, Возраст согласия.

Роман, который называет себя автофикшен, как можно судить по названию, рассказывает нам об отношениях молоденькой девочки и взрослого мужчины. Аннотация завлекает "Моей темной Ванессой", "Сезоном отравленных плодов" и прочими лолитами.

1998 год, Санкт-Петербург, юная Ксения живёт с матерью-алкоголичкой. Она (дочь, а не мать) - не такая как все. А ещё она угорает по взрослым мужикам. Автор вроде как пытается исследовать тему травмы: мол, девочку когда-то кто-то не туда тронул. И...

Прежде всего, нарушать детскую неприкосновенность - это табу. Дети, с которыми это произошло, должны быть "проработаны" со специалистом. Это не повод для шуток. Но и оправдывать плохую книжку детской травмой нельзя.

Книга чудовищно, неприлично плоская. И когда автор пытается "в глубину" выходит только хуже.

Отношения 16-летней Ксении и Ю., которому уже почти полтинник, построены исключительно на ебле. И, да, я использую именно то слово. Здесь нет исследования тяжкой страсти, порока, это не чувственное изощренное повествование. В отличие от "Ванессы" здесь не исследуется психология "жертвы" и "растлителя", темы последствий и раскаяния. В отличие от "Плодов" здесь на примере запретной связи подростков не исследуются ужасы окружающего мира. В отличие от "Лолиты"... Ну, вы поняли.

Ок, собственно, а что есть-то в "Возрасте"? 16-летняя Ксения ездит автостопом, пьет сладкий дешёвый алкоголь, много курит, заглядывается на мужиков под 50, рефлексирует о незнакомом отце, грезит тиграми и читает много "умного". Собственно, и выбор имени не случаен - «чужестранка», «чужая». Да-да, пока ее «ну тупые товарищи» нюхают что-то нехорошее с томика Ницше, она заявляет что вообще-то его читала. И действительно, барышня с энтузиазмом лакея Петрушки прочитала ну очень много «умного», ведь она не такая как все, практически дивергент.

Автор иногда смело бросается в пучину метафор и иносказаний, и своей оригинальностью и нетакойкаквсешностью они вполне себе подстать главной героине. Особенно и Кречман, и ее бумажная Ксения угорают по тиграм. Настолько, что тигр (вон какой красивый) есть даже на обложке. Но никакие цитаты Уильма Блейка не сделают душу большой, ножку маленькой, а пустую книгу хорошей.

Ванесса отравилась 3 плодами из 10

Гектор Шульц, Уроды

И снова 1998, и только ему доверяю я, знаешь 1998 ты все мои тайны. Простите, вырвалось.

Так вот, 1998-й год, главный герой Артем Воронин относится к школьным «лохам», которые подвергаются травле со стороны классных «уродов» и учителей, большинство из которых такие же «уроды».

С первых страниц автор буквально вываливает на тебя тонны мата и подростковой злости. И, признаться, сначала книгу очень хочется отложить и пойти вымыть руки от ощущения какого-то жуткого гибрида «Заводного апельсина» и «Похороните меня за плинтусом». Но

Как и героиня «Возраста согласия», Артем тоже в каком-то смысле не такой, как все. И он тоже любит читать, правда, его увлечение фэнтези искреннее и является действительно органичной частью героя, а не просто аксессуаром, как у Ксении. Даже фамилия Воронин отсылает нас к белым воронам. Только есть еще одно важное отличие - он живой и он проходит свой путь развития.

Книгу можно обвинить в жестокости, но во-первых, хочется верить, что это художественный прием, а во-вторых без жестокости вокруг мы никогда бы не пришли из точки А в начале повествования в точку Б в конце.

Один из сильнейших эпизодов - избиение еще одного классного лоха, еврейчика Леньки Шпилевского, за которым Артем может просто молча наблюдать. И под гигиканье толпы на вопрос «ну и кто ты?», несчастный, у которого чуть ли не впервые прорезался голос, начинает кричать «я человек! Человек!», чем приводит толпу в еще большее неистовство. И это прямая отсылка к одной из подлейших страниц в истории человечества. Даже Примо Леви, «Человек ли это?» вспоминается.

И да, наш герой не вмешивается. Но чем дальше, тем больше он проявляет человечности. Артем скользит между уродами самых разных мастей, и хоть их немало, нас немного, умудряется не запачкаться и эту самую человечность в себе сохранить. Проявления простой доброты и первая очень трогательная невинная любовь, несмотря на грязь вокруг - это то, что позволяет сохранить веру в хорошее, те самые нравственные идеалы из классики. Поэтому финал действительно дарит надежду, ведь…

Спойлер (?)

Ведь уже взрослый Артем становится учителем, причем учителем ярким, азартным и честным, ведущим за собой учеников. Хочется верить, что такие, как он, однажды построят прекрасную школу будущего.

8 флагов на педагогической башне из 10