В первый раз пишу нечто подобное, но зла не хватает.

На территории Смоленской области расположен
Государственный историко-культурный и природный музей-заповедник А.С. Грибоедова «Хмелита», который занимает 24,6 тыс га.
Помимо единственного в мире музея писателя туда входят музей и родное село адмирала Нахимова, уникальные леса и место трагических событий Великой отечественной - Вяземский котел.

У «Хмелиты» хотели отнять статус особо охраняемой природной территории (ООПТ), однако потом решение было отменено.

НО!

В чем проблема. Проблемы даже.
1. На территории незаконно действует частное охотничье хозяйство - ООО «Охотничьи традиции» (принадлежит семье некого господина Зимина), которое не только ведет незаконный отстрел животных, но и мешает местным жителям, у которых и так жизнь не сахар, перекрывая воду и общественную дорогу. Туши лосей вопреки этике и санитарным нормам находят даже рядом с монастырем и могилой матери адм. Нахимова. По слухам, владельцы «Охотничьих традиций» собираются строить коттеджный поселок на территории Вяземского котла.
2. На территории усадьбы Нахимова «Городок» вырубаются опять же незаконно многолетние леса (местные жители даже сняли вот такой грустный клип: https://vk.com/im?sel=343876996&z=video-52230088_456241296%2F57f76028bd713f7778)
3. У заповедника есть проблемы с документами - что-то там не внесено в кадастровый реестр (вернее, почти все не внесено: на кадастре только 110 га самой усадьбы Грибоедовых). Это дало возможность всяческих махинаций вокруг территории.
4. Все в ужасно плачевном состоянии: территория не до конца приведена в божеский вид, большая часть объектов нуждается в реставрации, абсолютно не продумана логистика (добраться можно только в составе группы или личном транспорте / такси).

Это же отличный потенциал для развития региона: локальный туризм, рабочие места, кино/телесъемки и тд. и тп. И сейчас уникальный момент для развития объекта, ведь именно внутренний туризм на пике развития. И совершенно не обязательно застраивать коттеджами места воинской памяти: можно просто включить голову и сохранить и мемориал, и привести новых жителей.
И вот это стеклянное нежелание развиваться возможно даже более преступно, чем захват территорий.

Будет горько, обидно и позорно, если уникальный культурный и природный объект станет очередной жертвой пофигизма и коррупции.

Детали:
https://vk.com/club221505687

https://www.change.org/p/%D0%BF%D1%80%D0%B5%D0%B7%D0%B8%D0%B4%D0%B5%D0%BD%D1%82-%D1%80%D0%BE%D1%81%D1%81%D0%B8%D0%B9%D1%81%D0%BA%D0%BE%D0%B9-%D1%84%D0%B5%D0%B4%D0%B5%D1%80%D0%B0%D1%86%D0%B8%D0%B8-%D0%BF%D1%83%D1%82%D0%B8%D0%BD-%D0%B2-%D0%B2-%D1%81%D0%BE%D1%85%D1%80%D0%B0%D0%BD%D0%B8%D0%BC-%D0%BE%D0%BE%D0%BF%D1%82-%D0%BC%D1%83%D0%B7%D0%B5%D0%B9-%D0%B7%D0%B0%D0%BF%D0%BE%D0%B2%D0%B5%D0%B4%D0%BD%D0%B8%D0%BA-%D1%85%D0%BC%D0%B5%D0%BB%D0%B8%D1%82%D0%B0-%D0%B2%D0%BC%D0%B5%D1%81%D1%82%D0%B5

Валерий Есенков, Дуэль четырёх. Грибоедов

Валерий Есенков - филолог из Ярославской области, написавший ряд библиографических книг об Иване Грозном, Гончарове, Гоголе, Тютчеве и других.

Объемный роман о Грибоедове - больше 900 электронных страниц - был впервые опубликован в 1994 году в журнале «Грани» и полноценно издан только 10 лет спустя. Сейчас доступен на Литресе и в других библиотеках.

Наверное, сразу стоит сказать, что книга не для всех: на десятки страниц здесь растягиваются споры и диалоги о литературе и исторических процессах в России. Большинство основано на воспоминаниях и письмах - но я знакома далеко не со всеми первоисточниками, поэтому не могу судить, где авторская фантазия, а где основано на…

В «Дуэли» рассказывается о годе между первыми выстрелами Завадовского и Шереметьева в ноябре 1817 и поединком с Якубовичем осенью 18-го. Именно в этот период формируется замысел «Горя от ума» и случается первое назначение Грибоедова в Персию.

Роман невольно сравниваешь со «Смертью Вазир-Мухтара» и, осмелюсь предположить, что автор во многом вдохновлялся Тыняновым и, также как Тынянов, через трагичную и противоречивую фигуру Грибоедова пытался переосмыслить себя и исторический и литературный путь России, как бы это пафосно ни звучало. В «Дуэли» начала 90-х гораздо больше надежды - ведь все еще впереди, русская литература на пороге самых блистательных открытий, уже в салонах известен юный Пушкин, а вернувшиеся из французских походов молодые дворяне готовы служить отечеству.
«Смерть Вазир-Мухтара» 1928-го года драматична изначально: уже было восстание декабристов и арест, уже понятно, что «Горе» никогда не будет поставлено, уже подписан Туркманчайский мир и очередное назначение в Тегеран несет неминуемую гибель.

В романе Есенкова бесконечно много споров о литературе, театре, общественном строе, языке, российской истории и политики. И сейчас это действительно интересно читать, как бы беседуя с прозорливым гостем из прошлого. Возможно, это придает некую затянутость, но для меня в этих диалогах и размышлениях была особая прелесть. Ну, кроме ста страниц с Степаном Бегичевым, лучшим другом Грибоедова - там все эти слезы и поцелуи смущали меня больше, чем намеки в «Благих знамениях».

Довольно интересный момент. Несмотря на то, что официальная дата рождения Грибоедова - 1795, есть довольно много исследований оспаривающих его возраст. И Есенков явно придерживается версии, что Александр Сергеевич родился раньше - 1790-м, и автор довольно деликатно приводит аргументы в пользу этого.

И все было бы замечательно, если бы не наспех сделанная неряшливая Хронологическая таблица в конце: там чертом из табакерки выпрыгивает зачем-то выпрыгивает рождения в 1795-м, а дуэль мощной редакторской волей перепрыгивает в 1815-й год. Как говорится, а потом пришел муж и переделал все по-своему.

Оценку ставить не буду из-за трепета перед Александром Сергеевичем.

Облачный динозавр ест енота

Несколько лет назад мы с прекрасной Мариам придумали идеальную формулировку для интеллектуальной беседы, в предмете который вы ничего не понимаете. Сначала выслушиваете все доводы и контрдоводы, потом вздыхаете и говорите что-то из серии "Рахманинов... Он - как душа тополей. Объяснить это невозможно, только почувствовать".
Хоп, и вы тонкий ценитель прекрасного с нежной душой. Оригинал к тому же, а не неуч.

А потом я поняла, что Садко - это нашинский Орфей

Мучения школьников могут доставлять удовольствие.
Памятник 1000 летия России в Великом Новгороде. Семья на экскурсии.
- Пушкина вы наверняка узнали, - весело говорит молоденькая экскурсовод и с недоброй улыбкой поворачивается к скучающему наследнику благородной фамилии лет 11 от роду, - а кто это рядом с ним с маленькими усиками в мундире?
Мальчик сверлит пространство пустыми глазами.
- Ну, вспоминай, он написал "Бородино".
- Ааа, - облегченный вздох человека, которого сейчас оставят в покое. - Шекспир!

Филипп Горбунов, «Записки почтальона»

С первых строк я почувствовала, что вот оно - среди песка что-то блеснуло.

Начну с личного момента: книгу я прочла несколько часов назад в «Ласточке» Смоленск - Москва и она стала настоящей находкой и утешением. Ведь теперь этот самородок мой. Но я с радостью им поделюсь.

Филипп Горбунов от лица Филиппа Горбунова описывает свою работу на питерском почтамте. Несколько коротких глав - это забавные или грустные истории из трудовых будней вкупе с очень выпуклыми портретами встречных и коллег по «опочтарению» .

Герой пишет книгу, мало зарабатывает, наблюдает за людьми, много читает и периодически выпивает. Хм, не похоже ли это на Довлатова? Формально, да. Но я бы взяла на себя смелость и поставить «Почтальона» в некотором смысле выше «Зоны» или «Заповедника»: все потому, что герой-автор Горбунова искренне сопереживает своим персонажам, он не противопоставляет себя им, не считает себя лучше, и эта скромность подкупает. Самая трагичная глава посвящена как раз своеобразному компромиссу - ее действительно больно и по-своему стыдно читать, ведь в описываемых событий очень легко узнать себя.

Наш молодой почтальон «читает мир, как роман», проводя, подобно Венечке Ерофееву, десятки тонких и очень осязаемых параллелей. Петербург Достоевского и Петербург бесконечных алиментщиков из коммуналок - у Горбунова один и тот же красивый и неуютный город. Обыденность и наследие отечественной классики становятся однородными благодаря наблюдательности, неглупому «литературному» юмору и отличному образному языку.

«Записки почтальона» настолько уютно вписываются в большую русскую литературу, что, уверена, однажды они займут там свое место.

Хочется от всей души пожелать автору удачи, потому что, наверняка, главная книга Филиппа Горбунова еще впереди.

10 заповедников «Москва-Петушки» из 10 компромиссов.

Нина Дмитриевна Кузьмина, экскурсия «Люблино Дачное»

За последние 2 месяца мне посчастливилось побывать на самых разных экскурсиях - в том числе, двух московских. И если раньше я думала, что краеведение - это довольно скучно, то встречи с двумя москововедами изменили мое мнение. О замечательном Максиме, авторе канала «Иностранцы в Москве», я обязательно расскажу позже, но сейчас хочу поделиться восторгами от сегодняшней встречи с удивительной барышней.

Нина Дмитриевна Кузьмина - занимается краеведением уже… 53 года. Это невероятно обаятельная, утонченная дама написала несколько книг о Кузьминках и водит экскурсии по всей Москве, особое внимание уделяя нашим пенатам.

Нина Дмитриевна ярко и обстоятельно рассказывала о временах князя Дурасова и первой крепостной театральной школе, которая в начале XIX века появилась именно здесь, в ЛюблИне, как в духе чистого сентиментализма назывались здешние места, о купце Кононе Николаевиче Голофтееве, который в 1862 приобрел усадьбу и стал сдавать ее под дачи. На одной из таких дач 4 года спустя Федор Михайлович Достоевский работал над «Преступлением и наказанием».

В общем, восторг и счастье, что есть такие люди как Нина Дмитриевна, которые не просто постоянно изучают родные места, но и охотно делятся этим с другими.

Виктория Хислоп, «Возвращение»

Хислоп - одна из моих любимых зарубежных писательниц, ведь основная тема ее творчества - печальная история Греции ХХ века. Однако в «Возвращение" посвящено гражданской войне в Испании на примере отдельно взятой семьи Родригес и на фоне прекрасной Гранады и страстного фламенко.

Книгу определенно стоит читать тем, кто как я, мало знаком с событиями тех лет. Семья из родителей и 4х детей, буквально рассыпается перед иррациональным жестоким, нечеловеческим вторжением гражданской войны. Кто-то оказывается в застенках из-за прослушивания радио, кто-то попадает в тюрьму из-за личных пристрастий, кто-то погибает в протестном движении, а кто-то - из-за того, что поддерживает власть. Это все неправильно и нечестно. Описания бомбежек обычных мирных городов - это то, что человеческий мозг просто не может и не должен принимать никогда.

«Испанская часть» романа - во много довольно шаблонная и литературная, давящая на наши эмоции, но этого не менее сильная - ведь это память. О позорных страницах мы не должны забывать, ведь иначе мы повторяем их. Страшно, что над обычной повседневностью иногда воцаряется эдакий повелитель мух и, кажется, что его власти и внезапной человеческой жестокости нет ни конца, ни края.

По традиции многих современных романов, «историческая» часть включена в «современные» рамки. Во многом, они не особо нужны - это две разные истории. Но, видимо, «современность» должна давать ощущение, что за самым темным временем обязательно наступит рассвет.

Грустное, но полезное чтение.

Не спрашивай, по ком звонит колокол 8 раз из 10, ведь человек не остров, а часть материка.

Ханья Янагихара, «До самого рая»

Большой хит Янагихары, «Маленькую жизнь», я по-прежнему считаю верхом дурновкусия и дном литературы.
«До самого рая» - ммм... хорошая плохая книга. Ну, или плохая хорошая книга.

Из явных плюсов - действительно хороший образный язык (указано аж четверо переводчиков). И некоторые эпизоды (включая, к слову, концовку) - по-настоящему цепляют.

Например, герой зовет на вечеринку к своему богатому бойфренду свою небогатую подругу-феминистку-лесбиянку с цветными волосами и вот это всё. И та просто не может зайти, оставшись под дверью, потому что ее пиджак из секонд-хенда и нарисованный тушью усы кажутся нелепыми перед роскошным домом, где тусуются настоящие состоявшиеся интеллектуалы.

Роман состоит из 3-х несвязанных друг с другом новелл. Основных героев везде зовут Дэвид, Чарльз и Эдвард. Имена второстепенных также повторяются. Как в сериале, когда разных персонажей в разных сезонах играют одни и те же актеры. Мозг начинает невольно искать параллели, но их нет.

В первой части описывается альтернативная Америка XIX века и дженйэйровские страдания в мужском любовном треугольнике с договорным браком и бедным музыкантом-любовником. Если точнее, то эта часть вариация на тему «Вашингтонской площади» Генри Джеймса, истории про богатую наследницу, которая доверилась обаятельному проходимцу. Короче, унесенные ветром прямяком на горбатую гору. Ну, а как вы хотели? Янагихара по-прежнему циклится на мужчинах-гомосексуалах с Гаваев. Вернее Гава’ев.

Во второй новелле Америка уже 90х и вновь молодой выходец с Гава’ев и его богатый старый белый любовник. Ну, вы поняли, здесь будет про неравенство, тему СПИДа («болезни») и национальные корни.

И третий эпизод, самый большой несмотря на логику художественного произведения, когда заключительная часть всегда короче первых. Конец XXI века: государство, чтобы бороться со смертельными вирусами полностью берет контроль за жизнью людей. Никаких книг и интернета, пропускной режим и продукты по карточкам. «Незнание - сила» - классика, проверенная временем. Помимо злободневности, в этой новелле впервые у Янагихары появляется женщина-героиня, Чарли.

Все три главных героя - нерешительные, неуверенные в себе, потерянные люди, вечно ощущающие себя не на своем месте. В них легко узнать самих себя. Ну и сама концепция романа... Тот самый зеленый огонек всей американской литературы: недостижимый рай, к которому человек стремится всей душой и которой оказывается лишь миражом. В общем, старику Сантьяго снились львы. Вот только...

Вот только книга бесконечно нудная. В ней много лишнего мудрствования и затягивания. Перекликающиеся имена и сюжеты создают лишнюю путаницу. Хотя мысль простая - так было всегда и никакого рая нет.

Все три части имеют открытый финал и это тоже логично. Книга могла бы и должна была бы быть хорошей, но потопила саму себя.

6 снегов Килиманджаро к Востоку от Эдема по мнению великого Гэтсби, будь он богач или бедняк.

Ханна Линн, «Дитя Афины»

Я просто обожаю пересказ древнегреческих мифов на новый лад. За последние четверть века это сокровищница существенно пополнилась: от эпичной «Песни о Трое» 1998 года от Колин Маккалоу (той самой, что написала «Поющие в терновнике») до «ахейского цикла» Олди и роскошных романов Мадлен Миллер. И это я ещё молчу о прекрасном «Орфее» Ольги Вайнер. Короче, источник сей прекрасен и неиссякаем.
История горгоны Медузы буквально просилась на, прости господи, ретеллинг. Жрица Афины, которую прямо в храме богини изнасиловал Посейдон, была... наказана Афиной за святотатство: змеи вместо волос, взгляд, превращающий в камень – вот это всё. Заодно были наказаны ещё сёстры Медузы, которые просто были её сестрами, в храме не служили с божественными сущностями не сношались. История о высшей несправедливости возмущает и даёт простор для разных трактовок: от христианской в духе истории Иова до масскультурной, когда в злых королевах и джокерах ищут травму и начинают им сочувствовать.
В целом, всё это есть и в романе Линн: и принятие, и борьба, и страстное желание оставаться человеком, несмотря на... Сама история рассказана органично-поверхностно: здесь нет цветистых живых описаний Миллер или Маккалоу, нет динамики Олди или Баррико, поэтому, по сути, это та же куновская легенда, только рассказанная немного с другой стороны. Ну, и с сильными нотками феминизма: каждый герой мужского пола здесь насильник или потенциальный насильник. Тупые спермобаки, одним словом. Кроме Персея, впрочем, - юноши, который только становится на свой (супер)геройский путь и в котором благородство и доброта перевешивают даже мальчишескую пылкость. Образ описан как-то по-матерински даже нежно. Но, это он ещё до Ариадны.
Пока Медуза служит в храме, по улицам древних Афин бегают Каролина и Корнелия (которых тоже насилуют). И все бы хорошо, если бы эти имена не были столь потрясающе не греческими. Такая небрежность ужасно расстраивает, и ты автоматически перестаёшь верить тому, о чём дальше говорит автор. Темы насилия над женщиной или несправедливого наказания очень серьезны, глубоки и драматичны. Броские помарки в деталях лишает проблематику романа глубины и основательности.
Книгу сложно назвать плохой или хорошей. Освежить греческий миф и поспорить о справедливости – да. Найти глубины и глубокий символизм – вряд ли.
5 Перси Джексонов из 10 Одиссеев